Wish you never met me

В кабинете босса тихо и душно. Он сидит за столом, сложив на него руки, пальцы скрещены. Смотрит на Минхо и Джисона. Взгляд скользит от одного к другому — медленно, тяжело, будто взвешивает что-то на невидимых весах. Напряжение такое, что если вздохнуть лишний раз, весь кабинет взлетит на воздух. Джисон чувствует этот взгляд на себе. Физически. Как будто его сканируют, считывают каждую мысль, каждую эмоцию. Он заставляет себя стоять ровно, смотреть прямо, не отводить глаз. Плечи расправлены, дыхание ровное. "Спокойно", — говорит он себе. — "Ты справишься". Рядом Минхо стоит так же прямо. Но Джисон замечает, как тот чуть сместил вес на здоровую ногу. Как пальцы левой руки сжаты в кулак — не от злости, от боли. Рана даёт о себе знать, но Минхо не показывает. Сан замечает всё. Джисон видит это по его глазам. Часы на стене тикают. Мерно. Неумолимо. Каждое тик-так — как удар метронома, отсчитывающий время до того, как кто-то заговорит. — Я тут вчера вечером, пока вы в клубе развлекались, подписал документы, — говорит Сан, открывая ящик стола. Достаёт две папки, кидает на стол. Папки шлёпаются глухо, тяжело. — Лицензии на оружие, страховки, допуски. Для вас обоих. Минхо и Джисон переглядываются. Джисон видит, как Минхо чуть заметно хмурится — не ожидал. — А потом, — Сан продолжает, — мне звонят из «Лабиринта». Говорят, ваши двое вчера выиграли в покер почти миллион, переполошили всех постоянных клиентов, а потом устроили драку у входа. — он поднимает глаза. — Хорошо, что хоть не убили никого. Или убили? Я уже не помню. — Босс, — начинает Минхо. — Молчи, — Сан поднимает палец. Жест спокойный, но Джисон чувствует, как Минхо рядом замирает. — Я сейчас даже не про это. Сан встаёт. Медленно обходит стол, останавливается напротив них. Джисон чувствует, как сердце ухает куда-то вниз, когда Сан оказывается так близко. — Я про то, что эти документы, — он кивает на папки, — теперь можно выбросить. Потому что людей, которые в первый же день совместной работы подставляют друг друга под нож, я в своей структуре не держу. Тишина. Гулкая. Тяжёлая. Джисон чувствует, как земля уходит из-под ног. Минхо рядом застывает, даже не дышит. Джисон смотрит на папки на столе. На свою фамилию, напечатанную на корешке. На документы, которые, возможно, станут ненужными. "Всё закончилось", — мелькает в голове. — "Даже не начавшись". Сан смотрит на них. Секунду. Две. И вдруг усмехается. Коротко, одними уголками губ. — Это я, конечно, загнул, — говорит он. Возвращается за стол, садится, откинувшись на спинку стула. — Документы настоящие. Но вы оба остаётесь. Так уж и быть. Минхо выдыхает. Джисон чувствует, как у него подкашиваются колени, но он удерживает себя, чтобы не свалится на пол. — Докладывай, — говорит Сан, коротко. Почти по военному. Поворачивает голову к Минхо. Минхо делает шаг вперёд. И Джисон видит, как он меняется. Прямо на глазах. Исчезает усталость, исчезает боль, которую он прятал. Остаётся только человек, который отчитывается перед своим боссом. Чётко. По делу. Без лишних эмоций. — Кан Сонхва находился в клубе с 21:00 до 23:30, — начинает Минхо. Голос ровный, без тени вчерашней хрипоты. — Встречался с неизвестным мужчиной, предположительно, среднего возраста, с южным акцентом. Время контакта — около получаса. Говорили тихо, но Хан сумел подобраться. — Как? — Сан переводит взгляд на Джисона. Джисон открывает рот, но Минхо опережает: — Использовал легенду. Вышел в коридор под видом звонка. Объект не заподозрил. Сан кивает. Не спрашивает больше. Смотрит на Минхо. — Что узнали? — Встреча в порту через неделю, — Минхо говорит это так, будто уже всё просчитал. — Кан передаёт информацию третьей стороне. Кто принимает — неизвестно. — В легенду поверил? — Сан подаётся вперёд. — Да. Поверил. — Минхо бросает короткий взгляд на Джисона. Сан усмехается. Коротко. — А драка? — спрашивает он. — Местные. Работают на клуб, подчищают хвосты. — Минхо не оправдывается. Просто констатирует. — Кан к ним не относится. Напали, потому что Хан привлёк внимание, играя в покер. Я принял удар на себя. — он делает небольшую паузу. — Ранение лёгкое. Не повлияет на работу. — Лёгкое, — Сан повторяет. Хмурится. Переводит взгляд на Джисона. Смотрит долго, будто уже обдумывает, как бы его наказать за самовольничество, но затем просто кивает. — Что по срокам? — обращается Сан к Минхо. — Неделя. Порт. — Минхо стоит прямо, руки по швам. — Нужно продолжить слежку. Кан не должен знать, что мы в курсе. Я предлагаю... — Я знаю, что ты предлагаешь, — Сан перебивает. — Работайте по старым схемам. Я дам людей, если нужно. — Не нужно, — Минхо отвечает быстро. — Справлюсь. Сан смотрит на него, выгнув бровь. — Справишься? Минхо не двигается. Джисон чувствует это раньше, чем видит. Напряжение, которое возвращается. Воздух, который снова становится плотным. Что-то в позе Минхо меняется — неуловимо. — Ли, — Сан говорит тихо. — Ты работаешь со мной десять лет. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Что ты хочешь сказать? Минхо молчит. Секунду. Две. Пять. Джисон видит, как его пальцы сжимаются в кулак, разжимаются. Как он переводит взгляд на папки на столе, потом на окно, потом снова на Сана. Внутри него происходит что-то, что Джисон не может прочитать. Борьба. С самим собой. — Я хочу попросить замену, — говорит Минхо твердо. Тишина. Джисон чувствует, как внутри всё обрывается. Как сердце пропускает удар. Как земля уходит из-под ног — окончательно, бесповоротно. "Что?" Он медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на Минхо. Тот стоит прямо, не смотрит на него. Лицо — каменное. Только желваки ходят. — Замену, — повторяет босс. И взгляд у него сейчас тяжёлый, нечитаемый. — Да, — Минхо говорит ровно. Слишком ровно. — Я не могу работать с Хан Джисоном. Джисон не дышит. Смотрит на затылок Минхо, на его прямую спину, на руки, которые сжаты в кулаки и не понимает. Совсем не понимает. "Почему?" — вертится в голове. — "Из-за вчерашнего? Из-за того, что я..." Он не даёт себе закончить мысль. Сан молчит. Потом переводит взгляд на Джисона. Тот стоит, не двигаясь. Лицо — маска. Только пальцы дрожат. Чуть-чуть. Он чувствует этот взгляд — сканирующий, оценивающий. И заставляет себя выпрямиться, смотреть прямо. "Не показывай", — приказывает он себе. — "Не показывай, что это..." "Что это больно". — Причины? — спрашивает Сан, наклонившись вперед, сцепив пальцы в замок. Взгляд цепкий, который ждет действительно достойного оправдания. — Он не подходит, — Минхо не смотрит на Джисона. — Не слушает приказов. Рискует без необходимости. Вчерашняя драка — прямое следствие его поведения. Он... Минхо замолкает. На секунду. Всего на секунду. Но Джисон замечает, как дрогнул его голос. Как он сжал кулак так, что костяшки побелели. — Он не вписывается в структуру, — заканчивает Минхо. Сан смотрит на него. Долго. Потом усмехается, но совсем невесело, а устало. — Ли, — говорит он, — Ты за десять лет не просил замену ни разу. Даже когда Чанбин в первый месяц чуть не подорвал склад с оружием. Даже когда... — Сан замолкает, не договаривает. Джисон видит, как Минхо напрягается. — Даже когда были причины покрепче, чем непослушный новичок. — Чанбин это другое, босс. — Минхо сжимает челюсть. — А что, Хан хуже? Минхо молчит. Джисон чувствует, как его сердце колотится где-то в горле. Он смотрит на Минхо. Ждёт. Боится того, что услышит. "Скажи что-нибудь", — думает он. — "Скажи, что я не хуже. Скажи, что я отлично справился с заданием. Минхо, блять... " Минхо молчит. Сан вздыхает. Снова откидывается на спинку кресла, трёт переносицу. Усталый жест, который делает его похожим на обычного человека, а не на главу мафиозной структуры. — Хорошо, — говорит он. — Я подумаю. Джисон чувствует облгчение, едва заметно выдыхает. "Подумает", — повторяет он про себя. — "Значит, не все потеряно, меня не вышвырнут... ". Минхо кивает. Один раз. Коротко. — Хан свободен, — Сан жестом указывает ему на дверь. — Минхо, задержись. Джисон разворачивается. Идёт к двери. Каждый шаг даётся тяжело, будто идёт по дну. Он открывает дверь, выходит в коридор. Закрывает за собой дверь. *** — Садись, — Сан кивает на стул. Минхо садится. Впервые за всё утро — позволяет себе расслабиться. Опирается на спинку, прикрывает глаза на секунду. Когда открывает, встречает серьезный взгляд босса. — Это из-за вчерашнего? — спрашивает Сан. — Да, — Минхо не врет. — Из-за того, что он привлёк внимание? Или из-за того, что ты полез под нож? Минхо молчит. Правда слишком личная, слишком не обязательная для ушей босса. — Ли, — говорит он. — Я видел, как ты работал с Чанбином, с Феликсом, с Хёнджином. Ты никогда не просил замену. Никогда. А сейчас просишь.... — он делает короткую паузу, чтобы закурить сигарету. — ... не потому, что он плохой напарник. Потому, что он слишком хороший. Для тебя. Минхо сжимает челюсть. — Босс... — Я видел, как ты смотрел на него в коридоре, когда Сынмин его привёл. — Сан говорит спокойно, будто о погоде. — И сегодня утром, когда вы вошли. Минхо молчит. — Ты боишься, — Сан продолжает. — Боишься, что это повторится. Что ты снова не заметишь, снова доверишься, а потом... — Босс, — Минхо перебивает. Голос глухой. — Не надо. Сан замолкает. Просто кивает, не спорит. — Ладно. Не буду. — он медленно выдыхает дым. — Я тебя услышал. Я его пристрою куда нибудь. Временно... Минхо вскидывает голову, выгибая бровь. — Но ты же сказал... — Я сказал, что подумаю. — Сан усмехается. — Я подумал. Мой ответ — временно. Ты должен научится работать со всеми. — Босс... — Он тебя зашил, Минхо. — Сан смотрит прямо в упор. От этого взгляда Минхо хочется спрятаться хотя бы под стол, но он выдерживает. — Ты позволил ему это сделать. Ты бы не позволил никому, кому не доверяешь. Минхо молчит. Потом опускает голову. — Это моя ошибка. — Это не ошибка, — голос Сана становится мягче. — Это шанс. Он встаёт, обходит стол, оказываясь рядом с Минхо. Кладёт руку на его здоровое плечо. — Я не дал тебе прийти в себя после Сухо. Сразу бросил в работу, думал, так будет лучше. — он сжимает его плечо, в знак поддержки. — Но этого парня я проверял. Лично. Через свои каналы. Он чист. — Я знаю, — отвечает Минхо едва слышно. — Тогда в чём дело? Минхо поднимает голову. Смотрит на Сана устало, почти отчаянно. — Я не хочу снова. — Я знаю, — Сан кивает. — Но ты не можешь всю жизнь прятаться в своей ракушке. Ты мой лучший человек, Минхо. И тебе нужен кто-то, кто будет прикрывать спину. Не потому, что ты слабый. А потому, что даже лучшие ошибаются. Он убирает руку. Отходик к окну. Затягивается. — Иди. Разберись с головой. Бери Чанбина и на квартиру. Хану передай, пусть отсыпается и завтра я жду его в кабинете. Минхо кивает, поднимаясь с места. Направляется к двери. — Кстати, Ли, — Сан окликает. Тот оборачивается. — Ты продолжаешь поиски? Я могу помочь... Минхо отрицательно качает головой. — Нет времени. Пока что. Сан смотрит на него. Долго. Взгляд — изучающий, но не давящий. — С тех пор прошло два года, — говорит он негромко. — Ты так и не смог? Минхо молчит. Потом говорит: — Смог бы. Если бы хотел. — И все таки не хочешь? — Не хочу. — Минхо поднимает глаза на Сана. Сан кивает. Не спорит. Не уговаривает. — Твоё право, — говорит он. — Но если передумаешь — дай знать. — Передумаю — скажу, — Минхо отвечает ровно. Сан кивает. Возвращается к документам на столе, будто разговор окончен. Потом поднимает голову снова. — Плечо береги. И завтра чтобы был в форме. У нас встреча в порту через неделю, а ты, я смотрю, еле стоишь. Минхо почти улыбается. — Будет сделано, босс. Он выходит в коридор. Вдалеке слышатся голоса, пахнет свежим кофе — кто-то из охраны, наверное, только заступил, варит себе вторую чашку. Минхо даже не успел выпить сегодня. Только выкурил сигарет десять, пока был дома. Стоял у окна, смотрел на пустой сад, затягивался, пока лёгкие не начинали гореть. И всё равно не мог затушить то, что горело внутри. Он прислоняется к стене, закрывает глаза. "Нет времени. Пока что". "Поверил ли босс? Или понял, что никого искать не буду. Потому что не хочется, потому что будет до тошноты больно смотреть на предателя. Потому что если найдду — убью. Лично. А он не стоит того, чтобы пачкать об него руки. Предателей не прощают." Он не можешь его простить. И не можешь убить. Он застрял где-то посередине. Минхо ударяет кулаком по стене. — Трясина, — шепчет он. — Всё это — трясина. Боль отдаётся в костяшках, в запястье. Но он не обращает внимания. Ему нужно это. Нужно чувствовать что-то, кроме пустоты. "Сухо", — думает он. — "Ты был первым. Первым, кому я доверился полностью и безповоротно, которого полюбил до безпамятства... А теперь...Попросил замену. Я, который никогда раньше этого не делал. Терпел все выходки напарников. Со всеми работал. Потому что это было правильно. Потому что работа есть работа. А сейчас — не смог." "Потому что он слишком хороший. Для тебя", — вспоминает он слова босса. Минхо сжимает челюсть. Открывает глаза, смотрит в потолок. Лампы горят ровно, без мерцания. "Ты боишься", — снова голос босса в голове. "Боюсь. Боиюсь, что это повторится. Что я снова не замечу, снова поверю, снова позволю кому - то стать слишком близким. А потом этот кто-то окажется не тем... Или пострадает из-за меня. Или..." Минхо не даёт себе закончить. Он думает о Джисоне. О том, как тот зашивал его рану спокойно, уверенно. О том, как он стоял в кабинете, когда Минхо просил замену, и не дрогнул. "Он даже не шелохнулся", — думает Минхо. — "А ты дрогнул. Потому что не был до конца уверен... или был? Ты сам не знаешь, идиот". "Но он же явно не ожидал моих слов. Неужели просто притворялся? Снова притворился, что ему все равно на мои слова? Черт, Джисон. Когда же ты не притворяешься? Когда ты настоящий?" "Когда провоцировал", — ответ приходит сам по себе. — "Когда целовал и смотрел своими горящими от желания глазами. А ты сдался", — шепчет внутренний голос. — "Ты позволил ему приблизиться." Он отталкивается от стены, делает несколько шагов по коридору. Останавливается. Смотрит на свои руки. На пальцы, которые сжимались в кулаки, когда он говорил Сану, что не может работать с Ханом. На пальцы, которые застегивали пуговицы на его рубашке. "Что ты делаешь?" — спрашивает он себя. — "Ты же сам его оттолкнул. Сам. А теперь стоишь здесь и ноешь, как... Как тот, кто уже однажды ошибся. И боится ошибиться снова." Сзади раздаются шаги. Мягкие, но уверенные. Минхо узнаёт эту походку. Чанбин не умеет ходить тихо, даже когда пытается. — Мин, — голос Чанбина ровный, без прежней живости. Минхо оборачивается. Чанбин стоит в конце коридора, прислонившись к стене. Руки в карманах, лицо серьёзное. Ни следа от того дурашливого парня, который час назад спорил с Феликсом о бутербродах. Сейчас он другой. Тот, кого Минхо знает лучше всех. Тот, кто прошёл через ад и вернулся. — Что-то случилось? — спрашивает Чанбин. Минхо смотрит на него. На шрам над бровью — память о той пуле, которая должна была попасть в Минхо. На лёгкую хромоту, которая осталась после трёх операций. На глаза, которые стали взрослее после двух месяцев в больнице. "Из-за меня", — думает Минхо. — "Всё из-за меня". — Будешь работать со мной, — говорит он сухо. — По делу Кана. Чанбин выгибает бровь. Но не выглядит удивленным. Просто ждёт продолжения разговора. — Хан временно отстранён. — продолжает Минхо ровно, без эмоций. — Босс даст ему другую работу. — А, — Чанбин кивает. — Значит, ты попросил замену. Минхо молчит. Чанбин смотрит на него. Долго. Потом качает головой. — То есть двое калек будут ловить предателя? — он горько усмехается. — Я с ребром, которое ещё болит, если долго стоять. Ты с дырой в плече. Отличная команда. Минхо почти улыбается в ответ. Почти. — Видимо так, — говорит он. — Нужно ехать на квартиру. Продолжать слежку. Кан может выйти на связь раньше, чем через неделю. Чанбин думает секунду. Смотрит куда-то в сторону, на дверь, за которой остался Сынмин. — Я только скажу Киму, чтобы сегодня не ждал, после работы, — говорит он. И в голосе — что-то такое, неловкое, от чего Минхо отводит взгляд. "У них всё просто", — думает Минхо. — "Или хотя бы выглядит просто". Чанбин уже развернулся, чтобы уйти. Минхо смотрит ему вслед. — Бин, — окликает он. Тот оборачивается. — Прости, — говорит Минхо. Тише, чем хотелось. Чанбин замирает. В глазах лекгое удивление, потом что-то тёплое, потом снова серьёзное. — За что? — спрашивает он. Минхо не отвечает. Просто опускает голову. Слова не идут, хотя он просто не хочет произносить это вслух. "Стыдно". - говорит он себе. Чанбин коротко кивает, будто понял без слов. — Ты идиот, Мин, — говорит он. — Нашёл из-за кого извиняться. Он уходит не дождавшись ответа. Минхо стоит в пустом коридоре, слушает, как стихают шаги. Проводит рукой по лицу, устало, пальцы слегка дрожат. "Буду ждать в машине", — думает он. — "А потом работа. Только работа. Он выходит на улицу. Воздух холодный, резкий. Минхо поднимает голову, смотрит на небо — серое, тяжёлое, готовое вот-вот пролиться дождём. Он садится в машину. Захлопывает дверь — громче, чем нужно. Звук глухой, тяжёлый, как всё, что внутри. Достаёт телефон, смотрит на экран. Пальцы замирают над клавиатурой. "Что писать?" "Извини?" Нет. Не будет он извиняться. Это правильно. Это решение. Ради него же. «Я не хотел» — тоже нет. Хотел. Или не хотел? Он сам не знает. Знал только, что нужно. Что так будет лучше. Минхо набирает: "Отсыпайся. Босс ждёт завтра". Коротко, сухо, без лишней бравады и обьяснений. Отправляет. Ждёт секунду, другую, третью. Телефон молчит. "Чего ты ждёшь?" — спрашивает он себя. — "Что он напишет? "Спасибо, что бросил"? "Ты поступил, как мудак?" Минхо горько усмехается своим мыслям. Суёт телефон в карман, резко, будто обжёгся. Заводит мотор. Сжимает руль так сильно, что костяшки белеют. Он видит Джисона раньше, чем тот появляется из за дверей. Тень за стеклом, силуэт, который он узнаёт из любого ракурса. Джисон выходит на крыльцо. Останавливается. Достаёт телефон из кармана. Смотрит на экран. Минхо видит, как он хмурится, как читает сообщение. Раз, второй, третий. Будто надеется, что в нём появится что-то ещё. "Напиши что-нибудь", — думает Минхо. — "Ответь хоть что то..." Но Джисон убирает телефон в карман. Достает пачку сигарет. Вертит долго в руках. Затем все же закуривает. Минхо чувствует, как внутри что-то обрывается. Или, наоборот, затягивается — туго, больно, как тот шов, который он разбередил сегодня утром. "Конечно, он зол. Конечно, обижен. Ты же сам этого добивался." Джисон поднимает голову. Смотрит куда-то в сторону. И Минхо видит, как к нему подходит Юджин. Они обмениваются парой слов. Джисон слушает, кивает. Что-то говорит в ответ. Минхо не слышит, но видит, как двигаются его губы. Как он коротко улыбается. Не той острой, провокационной улыбкой, которую Минхо уже научился ненавидеть и ждать одновременно. А другой — тихой, почти грустной. Юджин кладёт руку ему на плечо. Жест утешения или поддержки, или чего-то ещё, от чего у Минхо внутри всё закипает. — Юджин, блять, — выдыхает он. Ударяет ладонью по рулю. Раз. Другой. Боль отдаётся в плече, в ране, которая начинает ныть сильнее. Он даже не заметил, как забыл о ней. Как забыл обо всём, глядя на них. "Выйти?" — мелькает в голове. — " Ну выйду и что? Скажу, чтобы убрал руки? Что Джисон мой напарник? Напарник, блять... От которого я отмахнулся, как от назойливой мухи". Минхо сжимает челюсть. Смотрит в лобовое стекло, не отрываясь. Сжимает руль так, что пальцы начинают болеть. — Твою мать, — говорит он тихо. Ударяет затылком о подголовник. Закрывает глаза. С пассажирской стороны открывается дверь. Чанбин плюхается на сиденье, попутно жуя что-то, что успел стащить с кухни. — Я готов, — говорит он с набитым ртом. — Ты чего такой? Лицо красное, глаза горят. Температура? Рана? — Нет, — Минхо не открывает глаза. — У меня вроде с собой градусник, Сынмин говорил, что... — Бин...— Минхо открывает глаза. Бросает серьезный, почти раздраженный взгляд. — Пожалуйста.... Чанбин замолкает. Смотрит на Минхо. Жуёт медленнее. Потом говорит тише: — Ты мне все равно расскажешь. Но не здесь. Минхо не отвечает, потому что знаешь, что расскажет, когда будет готов. Включает передачу. Мустанг выезжает со стоянки. В зеркале заднего вида — дом босса, окна, двое. Минхо отводит взгляд. " Ты сам этого хотел", — убеждает он себя. — "Сам. Не ной."