Wish you never met me

Минхо снится порт. Он слышит выстрелы, видит силуэты, но не может поймать один единственный. Тот, который стреляет. Тот, который предатель. — Покажись, — кричит Минхо в пустоту. Силуэт оборачивается. Минхо бежит к нему, пытается разглядеть лицо, тянет руку, чтобы схватить, но тот растворяется в воздухе. Остаётся только тень и знакомый голос. — Ты не сможешь меня поймать, — говорит силуэт. — Ты никогда не сможешь. Минхо просыпается в холодном поту. Резко открывает глаза, сердце колотится где-то в горле, дыхание сбитое, рваное. Голова раскалывается, виски даёт о себе знать тяжёлой, пульсирующей болью. Тело дрожит, ноет приятной истомой. Он вдруг вспоминает о том, что было ночью. Проводит рукой по лицу, трёт глаза, выдыхает шумно, пытаясь унять дрожь. — Чёрт, — шепчет он в пустоту. Поворачивает голову, рядом пусто. Джисона нет. Только смятая простыня, только след от его тела на матрасе, только запах, тот самый, который он запомнил ещё тогда, в квартире для легенды. Минхо закрывает глаза. "Напился до чёртиков", — думает он. — "Показалось или приснилось." Он чувствует прохладу на плечах, на груди. Понимает, что без одежды, что его тело помнит чужие руки, чужие губы, чужое тепло. — Не приснилось, — шепчет он в пустоту. Приподнимается на локтях, оглядывая комнату. Вещи разбросаны, его футболка на полу, джинсы Джисона на спинке стула, чьи-то носки у кровати. Смотрит снова на пустое место, где спал Джисон. И сердце сжимается. — Блять, — он ударяет кулаком по матрасу. — Минхо, ты идиот. Он садится, опускает ноги на пол. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнота. Он ждёт, когда отпустит. Дышит глубоко, размеренно. "Что ты наделал? Что ты, чёрт возьми, наделал?" Воспоминания возвращаются рваные, обрывки, картинки. Как он целовал Джисона, как толкнул на кровать. Как... — Чёрт, — повторяет он. Он проводит рукой по лицу, чувствует щетину, не брился несколько дней. Смотрит на свои пальцы, на сбитые костяшки. Потом переводит взгляд на дверь. Из коридора доносится запах свежего кофе. Минхо замирает. "Он не ушёл." Сердце снова колотится быстрее, громче. Он не знает, рад этому или боится. Не знает, что сказать, что сделать. Как смотреть в глаза человеку, которому сказал то, что боялся сказать даже себе. "Почему он остался? Почему не ушёл, когда мог?" Минхо сжимает край простыни дрожащими пальцами. "Потому что я сам сказал: "Заходи". Потому что я сам его не отпустил. Потому что я...полный кретин" Из кухни доносятся негромкие, осторожные шаги. Джисон что-то двигает, звякает посудой. Пахнет кофе всё сильнее. Минхо смотрит на дверь. "Иди", — говорит он себе. — "Встань и иди, скажи что-нибудь." Но он не двигается...боится. Боится не того, что Джисон скажет, а того, что он сам скажет или не скажет, или сделает что-то, о чём потом пожалеет. "Слишком поздно", — думает он. — "Ты уже сделал и не жалеешь." Минхо заставляет себя подняться. Натягивает вещи, разбросанные по полу и выходит из комнаты. Шаги медленные, неуверенные, потому что он не знает, что сказать, не знает, что ответить, если Джисон заговорит первым. Он останавливается в проёме, наблюдает, как тот медленно разливает кофе в кружки. Джисон без футболки, только в штанах, босиком. Взлохмаченный и кажется таким расслабленным, лёгким. Минхо стоит и просто смотрит. Внутри слишком спокойно и тревожно одновременно. "Он не бесит," — вдруг понимает Минхо. — "Почему?" Раньше одно его присутствие вызывало раздражение. Каждая улыбка, каждое слово, каждый взгляд, всё бесило. А сейчас... сейчас он стоит на его кухне, в его доме, в одних штанах, и Минхо не хочется его выгонять. Не хочется кричать. Не хочется делать больно. "Что со мной не так?" Он не просыпался под запах кофе и чужого присутствия уже давно. Тем более с человеком, которого практически не знал и вроде как знал достаточно. Джисон замирает на секунду, поднимает голову, но не оборачивается. — У тебя нет сахара и молока, — говорит он тихо, спокойно. Будто вчера не он целовал его и просил взять его. — Удивительно, что ты кофе нашёл, — говорит Минхо, наконец шагнув на кухню. Плечи Джисона вздрагивают, он смеётся коротко. — Только его и нашёл. Ты объявил голодовку? — он наконец оборачивается. Их взгляды встречаются. Минхо пытается выглядеть собранным, смотрит в упор. Видит в глазах Джисона лёгкую растерянность, взгляд скользит по его губам, груди, а щёки краснеют, он закусывает губу. "Он смущается", — понимает Минхо. — "После всего, что говорил и делал вчера, просто смущается." — Прекрати пялиться, — выдыхает Минхо, садясь за стол. — Я не пялюсь, я смотрю, — парирует Джисон и садится напротив. Протягивает кружку. Минхо кивает в знак благодарности и тянется к пачке сигарет. — Вчера не насмотрелся? — спрашивает он, затягиваясь. — Это было вчера, — Джисон усмехается. — Сегодня новый день. Минхо выгибает бровь. Голос Джисона кажется ему слишком тёплым. "Почему он такой спокойный?" — не понимает Минхо. — "Потому что он не боится,. Потому что он принял решение. А я нет. Я до сих пор не знаю, что делать." — Слушай... — Минхо проводит рукой по лицу, собирается с мыслями. Джисон вытягивает руку, останавливает. Достаёт телефон из кармана, смотрит на экран, потом на Минхо. — Сынмин... — говорит он с лёгким удивлением. — Ответь. Джисон отвечает. — Да, Ким. Передал, конечно. И кактус... — он не может сдержать улыбки, поглядывая на Минхо. — В смысле отдыхать? Я ещё не разобрал... — он не договаривает, Сынмин перебивает, тараторит что-то быстро. Минхо слышит его голос, голос Феликса на фоне и смех. — Ладно. Передам. Пока. Джисон отключается. — Чего они ржут там? — спрашивает Минхо с подозрением. — Просили передать: хорошего отдыха. Тебе... и мне, — говорит Джисон неуверенно, задумчиво. — Босс сказал, чтобы я тоже отдохнул от бумажек. Минхо сжимает кружку. "Они специально. Сынмин, Феликс, Чанбин... все они специально его отправили. Знали, что он не уйдёт. Знали, что я...Впущу? Оставлю? Не выгоню?" — Подозрительно, — говорит Минхо, выдыхая дым. — Наверное, — Джисон кивает. Берёт сигарету из пачки. Вертит, смотрит, затем закуривает, затягивается. Минхо видит, как он опускает взгляд, затем снова смотрит на него, опять опускает голову. — Что? — спрашивает он, не выдерживая смятения Джисона. — Ничего... — Говори, блять. Сидишь, мнёшься... Джисон молчит пару секунд, затем выдыхает. — Хочешь, проведём вместе эти дни? — спрашивает он тихо, неуверенно. Вопрос заставляет Минхо замереть с кружкой у рта. Он выгибает бровь. "Неужели после вчерашнего он думает, что... А что думаю я? Хочу, чтобы он остался?Я не знаю..." Он смотрит на Джисона. На его напряжённое, ждущее лицо. На руки, которые дрожат, когда он держит сигарету. На губы, которые он целовал прошлой ночью. "Почему я не хочу, чтобы он уходил? Потому что он меня не бесит? Потому что с ним... легче? Потому что я устал быть один?" Минхо не знает. Не хочет знать и боится ответа. — И что мы будем делать? — спрашивает Минхо, нарушая тишину. Джисон пожимает плечами. — Нужно составить график занятий? — он нервно усмехается. — Шутник, — усмехается следом Минхо. "Он не уйдёт. Я не выгоню. И это... это наверное нормально." — Надеюсь, я не прибью тебя к вечеру, — говорит он. — Посмотрим, кто кого, — отвечает Джисон с вызовом. Минхо смотрит на него, а внутри странная тишина, которая позволяет просто... быть. Он делает глоток кофе. — Ладно, — говорит он. — Оставайся. Джисон улыбается коротко, едва заметно. — Спасибо. — Не благодари. Вдруг пожалеешь. — Не пожалею, — отвечает Джисон. И Минхо почему-то верит. *** Кофе остывает. Сигареты догорели до фильтров. Они сидят друг напротив друга, и тишина уже не кажется тяжёлой. Она другая. Та, в которой можно молчать и не бояться. Джисон смотрит на Минхо. На его руки, сжимающие пустую кружку. На кадык, который двигается, когда он делает глоток. На глаза, которые всё ещё прячутся, но уже не так отчаянно. — Я в душ, — говорит Минхо, поднимаясь. — Я с тобой. — Джисон встаёт следом. Минхо замирает и оборачивается. Смотрит на Джисона, который даже не улыбается. Он действительно хочет пойти на полном серьёзе. — Ты чего? — голос Минхо хрипловатый. — Хочу с тобой в душ, — повторяет Джисон. — Вместе. — Это не смешно. — А я и не шучу. Минхо молчит. Смотрит на него долго, изучающе. Джисон не отводит взгляда, медленно подходит к Минхо и останавливается в шаге. — Я не кусаюсь, — говорит он тихо. — Если ты не попросишь. — А если попрошу? — Тогда придётся. Минхо коротко усмехается. — Ты слишком приставучий. — Знаю, — Джисон делает ещё шаг. Теперь они почти вплотную, он касается пальцами его груди, проводит по ключицам, останавливается на плече. — Но ты же сам сказал: "Оставайся". — Я сказал "оставайся", а не "полезай за мной в душ". — Это синонимы, — Джисон улыбается уголками губ. — В моём словаре. Минхо смотрит на его руки, на пальцы, которые касаются его кожи, легко, почти невесомо. Потом переводит взгляд на лицо. В глазах Джисона никакого вызова, игры, только чистое, открытое желание. — Ты уверен? — спрашивает Минхо. — После всего... — Я уверен, — перебивает Джисон. — А ты? Минхо не отвечает, вместо этого берёт его за руку и ведёт в ванную. В ванной тесно. Стенки кафеля холодные, зеркало запотело от пара. Минхо включил воду, не дожидаясь, пока они разденутся. Джисон прислоняется спиной к стене, смотрит, как Минхо стягивает футболку. Как вода стекает по его плечам, по груди, по шрамам. — Помочь? — спрашивает Джисон. — Справлюсь, — бурчит Минхо, но пальцы путаются в ткани. Джисон подходит, убирает его руки. Сам стягивает футболку, медленно, касаясь кожи, чувствуя, как Минхо напрягается под его пальцами. — Ты дрожишь, — замечает Джисон. — Вода холодная. — Уверен. — Заткнись. Минхо притягивает его к себе. Вода падает на них обоих горячая, почти обжигающая. Джисон закрывает глаза, чувствует, как руки Минхо скользят по его спине, по пояснице, сжимают ягодицы. — Ты хотел в душ, — шепчет Минхо. — Вот и мойся. — А ты? — Джисон открывает глаза. — Я помогу. Он берёт гель, который пахнет чем-то нейтральным, мужским, наносит на ладони. Начинает втирать в плечи Джисона, медленно, сильно, разминая затекшие мышцы. — Закрой глаза, — командует Минхо. Джисон подчиняется. Чувствует, как руки Минхо скользят по его шее, по груди, по животу. Как задерживаются на бёдрах. Как пальцы касаются там, где он хочет больше всего. — Минхо... — Молчи. Руки Минхо опускаются ниже. Обхватывают его член, скользко, горячо. Джисон выдыхает, вцепляется в его плечи. — Смотри на меня, — тихо говорит Минхо. Джисон открывает глаза. Смотрит на него мокрого, сосредоточенного, с каплями воды на ресницах. Минхо двигает рукой ритмично, уверенно, не отводя взгляда. — Ты... — выдыхает Джисон. — Что? — Слишком хорошо это делаешь. — Я много практиковался, — усмехается Минхо. — На ком? — Не твоё дело. Джисон стонет громко, не сдерживаясь. Прижимается лбом к его плечу, чувствует, как Минхо ускоряется. — Не останавливайся, — шепчет он. — Не собирался. Джисон кончает с криком, с дрожью, с каким-то отчаянным облегчением. Минхо держит его, не даёт упасть, гладит по спине, по мокрым волосам. Джисон поднимает голову. Смотрит на него. — Теперь я, — говорит он. — Что? — Моя очередь. Джисон опускается на колени. Вода падает на его спину, на плечи, на голову. Минхо смотрит на него сверху вниз, на мокрые волосы, прилипшие к лицу, на руки, которые касаются его бёдер, на губы, которые тянутся к нему. — Ты уверен? — голос Минхо хриплый, сбитый. — Глупый вопрос. Джисон берёт в рот глубоко, насколько может. Чувствует, как Минхо напрягается, как его пальцы вцепляются в его волосы, как сбивается дыхание. — Чёрт, — выдыхает Минхо. Джисон ускоряется, двигается ритмично, чувствует, как Минхо дрожит, как его пальцы сжимаются, как он пытается сдерживаться, но не может. — Я сейчас... — предупреждает Минхо. Джисон не останавливается. Минхо кончает с хриплым стоном, запрокидывая голову. Джисон проглатывает, не отстраняясь. Смотрит на него снизу вверх мокрый, растрёпанный, довольный. — Что за утро... — Минхо тянет его за руку, помогая подняться. Джисон усмехается. — Привыкай, — он коротко целует его в губы. Отстраняется, тянется за полотенцем. — Что значит "привыкай"? Ты тут поселиться собрался? — недоумевает Минхо. Джисон скалится, бросая ему полотенце. — Ну, я наглый, упрямый. Так что вполне возможно. А выгонишь, я опять припрусь. — Джисон улыбается широко и подмигивает. Минхо не может сдержать усмешки. Проходит мимо. — Мечтай, — бросает он через плечо, выходя из ванной. Джисон стоит секунду. Затем срывается с места, бежит за ним, даёт лёгкий подзатыльник и убегает. — Мечты сбываются! — кричит он уже отдаляясь, смеясь. Минхо трёт затылок, сжимая полотенце в руках. Смотрит в сторону спальни, куда скрылся Дэисон. Слышно, как он возится, что-то напевает, так обычно, живо и тепло. — Сбываются, — повторяет он тихо. Улыбается впервые за долгое время. "Легко, сейчас легко. Пусть." *** После душа они расходятся по разным углам. Минхо закуривает у окна, смотрит на сад. Солнце уже высоко, заливает жёлтым светом засохшие кусты, сухую траву. Вчерашняя куча веток, которую собрал Джисон, всё ещё лежит у забора. Минхо смотрит на неё и не может понять, зачем он это сделал. "Сухо тоже любил возиться в саду, — приходит мысль. Минхо зажимает её, не даёт развернуться. Но она уже здесь, как картинка — Сухо в старой футболке, вымазанной землёй, улыбается, тычет в него лопаткой. "Помогай, лентяй". — Я хочу ещё немного убрать там, — голос Джисона раздаётся сзади. Он стоит в дверях, уже одетый, в ту же футболку, что и вчера, и джинсы. Волосы влажные, растрёпанные. — Не надо, — Минхо не оборачивается. — Почему? — Потому что я сказал. — Это не ответ. "Сухо никогда не спорил, — снова лезет мысль. — Он просто кивал и делал по-своему тихо, без лишних слов. А этот..." Минхо сжимает челюсть. Злится. Не на Джисона, на себя. На то, что опять сравнивает, что не может забыть. — Я не буду ничего сажать, — говорит Джисон тихо. — Просто уберу сухие ветки. Чтобы не так... больно смотреть. Минхо оборачивается. — Тебе больно? — А тебе? Минхо не отвечает. — Делай что хочешь, — бросает он. — Но если сломаешь что-то живое, прибью. Джисон усмехается. Уже идёт к двери, на ходу натягивая кроссовки. — Ты сегодня добрый, — бросает он через плечо. — Заткнись. Джисон выходит. Минхо смотрит ему вслед, потом переводит взгляд на сад. На то, как Джисон подходит к куче веток, начинает разбирать её. "Сухо тоже так наклонялся, — вспыхивает воспоминание. Сухо, сидящий на корточках, выпалывающий сорняки. Сухо, смеющийся, когда Минхо подкрадывался сзади и щипал его за бока. Сухо, который говорил: "Мы посадим здесь розы. Красные". Минхо закрывает глаза. Сжимает пальцами край подоконника. — Заткнись, — шепчет он в пустоту. — Его больше нет. *** Через час он выходит на крыльцо. Садится на ступеньки, закуривает снова. Джисон уже почти закончил, собрал вторую кучу, подмёл дорожку веником, который нашёл где-то за домом. — Ты похож на дворника, — говорит Минхо. — А ты на бездельника, — парирует Джисон, вытирая пот со лба. — Я в отпуске. — Я тоже. — Тебя не в отпуск отправили, тебя от бумажек отстранили. — Обидно, — Джисон кривится, но в глазах смех. — Я, между прочим, очень ответственно подходил к сортировке. — Ты подходил к ней как к игре в покер, — Минхо усмехается. — Хаотично и с риском для жизни. Джисон садится рядом на ступеньку. Тяжело дышит, откидывает голову. — Ну, хоть не скучно было. — Мне, например, было. — Врёшь. "Сухо никогда не говорил "врёшь", — думает Минхо. Он обижался, надувал губы, ждал, когда Минхо его поцелует, чтобы простить." Минхо закуривает новую сигарету. Всё ещё злится на себя за эти воспоминания, за то, что они не уходят. — Ты не ответил, — вдруг говорит Джисон. — На что? — На вопрос. Тебе больно смотреть на сад? Минхо сжимает пальцы на колене. Долго молчит. "Больно, — хочет сказать он. — Всё болит. Каждая ветка, каждая травинка. Потому что он здесь всё трогал, сажал, поливал, говорил: "Это будет наш сад". — Я не знаю, — говорит он вслух. — А что ты вообще знаешь? Минхо поворачивается к нему. Взгляд тяжёлый, предупреждающий. — Не начинай. — Я не начинаю, — Джисон поднимает руки. — Я просто хочу понять. — Зачем? — Потому что я здесь. И потому что мне не всё равно. Минхо смотрит на него. На это открытое, честное лицо, без привычной острой улыбки. На глаза, которые смотрят прямо, не прячутся. "Сухо тоже так смотрел, — приходит предательская мысль. — А потом..." — Не лезь в мою голову, — говорит он глухо. — Там ничего хорошего. — Дай мне самому решить, хорошее там или нет. Минхо отворачивается. Встаёт, идёт в дом, где снова застывает у окна. Внутри пустота и страх. Не такой, как в порту, а другой. Тот, который заставляет хотеть спрятаться, закрыться, не пускать никого. Он слышит, как Джисон заходит, как идёт на кухню, открывает холодильник. — У тебя там только яйца, лапша быстрого приготовления и какая-то зелень, — кричит он из кухни. — Она уже не зелёная, кстати. — Выбрось, — бросает Минхо. — Жалко. — Джисон высовывается из кухни. — Хочешь, я сварю рамен? — Не умеешь. — Умею, — Джисон обиженно поджимает губы. — Я вообще много чего умею. — Например? — Например, готовить заварной крем из просроченного пакетика. Это высший пилотаж. Минхо не сдерживает усмешки. — Идиот. — Сам ты. — Джисон скрывается на кухне. Слышно, как он гремит посудой, как включает плиту, как вода закипает. Минхо стоит у окна, смотрит на сад. Вдруг внутри чувствуется странное, непривычное тепло, но не от солнца. От того, что кто-то возится на его кухне, ругает его холодильник, собирается варить ему рамен. "Сухо тоже готовил, — лезет воспоминание. Сухо в фартуке, с закатанными рукавами, помешивает суп. "Иди сюда, попробуй". Минхо подходит, обнимает со спины, утыкается носом в шею. "Пересолено". "Сам ты пересолен". И они смеются. Минхо сжимает кулаки, закрывает глаза. "Не надо. Не сейчас." Через десять минут Джисон выходит из кухни с двумя мисками. Рамен пахнет чесноком и кунжутным маслом, неожиданно вкусно. Джисон ставит миски на стол, садится напротив. — Шедевр, — объявляет он. — Лапша быстрого приготовления, это не шедевр. — Зато с душой. — Джисон протягивает ему палочки. — Ешь давай. Минхо пробует. На удивление, вполне съедобно, даже очень вкусно. — Ну? — Джисон смотрит с надеждой. — Съедобно, — роняет Минхо. — Это комплимент? — Это констатация факта. Джисон улыбается, принимается за свою порцию. Они едят молча. Неловкость уходит, сменяется чем-то другим. Тем, что бывает, когда двое людей просто находятся рядом. Не нужно говорить. Не нужно ничего делать. Просто быть. — Слушай, — Джисон отодвигает пустую миску. — А что было в порту? Ты... ты был сам не свой. Минхо замирает. — Неважно. — Минхо... — Кан сбежал, — голос Минхо резкий, почти злой. — Мы не знаем, куда. Не знаем, на кого он работает. Встреча сорвалась, потому что кто-то стрелял, а мы не успели. Он замолкает, смотрит куда-то в стену. — И теперь мы не знаем, где он. Не знаем, кто за ним стоит. Не знаем, что будет дальше. Джисон слушает. Минхо краем глаза замечает, как тот на секунду замирает. В глазах что-то мелькает. Растерянность? Страх? Минхо не успевает понять, Джисон отводит взгляд, смотрит в свою пустую миску. — Чёрт, — выдыхает он. — Это всё из-за того, что я... из-за покера. Если бы я не привлёк внимание... — Не важно теперь, — Минхо перебивает. — Что сделано, то сделано. Он сам не верит в свои слова. Но говорить он не хочет, потому что слишком больно и страшно. Джисон кивает и больше не спрашивает. После ужина Минхо стоит у раковины, пытаясь мыть посуду. Но в голове воспоминания и порт. Он даже не замечает, что замер с тарелкой уже минут пять. Джисон подходит к нему, останавливаясь за спиной, но не касается. — Минхо. — Что? — Ты... ты в порядке? — Я в порядке. — Точно в порядке? — Заткнись. Минхо снова принимается мыть посуду. Пытаясь не обращать внимания на то, что Джисон всё ещё за его спиной. — Я не знаю, что с тобой происходит, — тихо говорит Джисон. — Но я здесь. — Зачем? - бросает Минхо через плечо. — Потому что ты мне нужен. Минхо останавливается, выключая воду, закрывает глаза. "Не нужен, — хочет сказать он. — Я никому не нужен. Никогда не был нужен." Но вместо этого молчит. А Джисон обнимает его со спины, кладёт голову на плечо. Руки обхватывают талию легко, невесомо. — Что ты делаешь? — голос Минхо хриплый. — Стою. — Отойди. — Не хочу. Минхо чувствует его тепло через одежду, через кожу. Чувствует его дыхание на своей шее. Чувствует, как бьётся его сердце. "Сухо никогда так не обнимал, — приходит мысль. — Он всегда был спереди. Чтобы видеть лицо. Чтобы контролировать." — Расслабься хоть немного, — Джисон говорит тихо, почти шепотом. — Ты как камень. — Я не умею расслабляться. — А я помогу. Минхо не двигается, но и не отстраняется. Стоит, чувствует, как Джисон прижимается сильнее, как его пальцы гладят его живот через ткань футболки. — Ты странный, — повторяет Минхо. — Я знаю. — Джисон утыкается носом ему в шею. — Но ты же не прогоняешь. Минхо не отвечает, просто закрывает глаза. Внутри борьба. Хочется рассказать всё. О порте, о Сухо, о том, что он видел его там, живым, и не выстрелил. О том, что боится, что Джисон такой же. Что однажды проснётся и поймёт, что его снова предали. Но он не говорит, не может, слишком страшно, больно и наверное рано. — Просто... побудь так, — шепчет он. — Ещё немного. Джисон прижимается крепче. И Минхо впервые за долгое время позволяет себе просто... быть. Без защиты, своей вечной брони, без страха.