Ничего особенного | Simply So | 泛泛

Наньчжоупин был для Фань Цзюня по-настоящему безопасным местом, совсем не похожим на ту узкую улочку, где он вырос. Особенно район Северной улочки: хаотичный, неупорядоченный, где за фасадом упадка порой скрывалось неожиданное процветание, а соседи, придавленные грузом забот, жили в странной смеси близости и настороженной отстранённости. Если ты не давал повода и не выставлял напоказ свои слабые места, никто не лез в твоё прошлое. Всем было совершенно плевать, откуда ты пришёл и как долго собираешься здесь оставаться; окружающие жили по этому правилу, и он жил так же. Годы шли, уличные пейзажи оставались прежними, и лишь знакомые лица постепенно исчезали одно за другим. Никому нет дела до твоих шрамов, и уж тем более никто не спросит, чего ты боишься, на что надеешься и от чего впадаешь в отчаяние. Одиночество дарило покой. Кроме семьи дяди Лю, даже Шань-цзе не пыталась расспрашивать его слишком настойчиво, и Цзоу Ян стал единственным, кто буквально ворвался в его жизнь, желая выведать все секреты. И хотя Фань не любил вспоминать прошлое, запертое в тёмных глубинах памяти, — каждая такая мысль отзывалась в теле ледяным холодом. Но когда Цзоу Ян с какой-то само собой разумеющейся беспардонностью задавал свои вопросы, Фань Цзюнь вопреки всему чувствовал в этой «грубости» крупицу тепла. Это странное чувство вызывало желание осторожно приоткрыть плотно закрытую дверь и выпустить наружу ту одинокую боль, которой давно было некуда деться. Он боялся, что Цзоу Ян продолжит расспросы, но так же сильно боялся, что тот замолчит навсегда. — Твой отец... — Цзоу Ян долго молчал, прежде чем наконец произнести: — У него что, проблемы с психикой? — Вполне нормальный. — Фань Цзюнь сделал большой глоток пива. — Лучше бы так и было. — В смысле? — А вдруг это наследственное? — Да ладно, — Цзоу Ян выждал пару секунд и засмеялся. — Не похоже, что ты правда боишься. — А вдруг он ещё убьёт кого-нибудь, а его не расстреляют — потому что признают невменяемым. Цзоу Ян затих. Фань Цзюнь сидел и методично, раз за разом, легонько сжимал в ладони жестяную банку. — Ты когда-нибудь боялся своих родителей? — спросил он. — В детстве — да, — кивнул Цзоу Ян. — Чего именно? — тихо уточнил Фань Цзюнь. — Боялся, что они перестанут обращать на меня внимание, боялся не оправдать их ожиданий, боялся их ссор и того, как они обвиняли друг друга в том, что испортили мне жизнь, — Цзоу Ян поправил очки. — Боялся слов отца, что я на него не похож, и слов матери, что я — вылитый он… Боялся остаться без дома, но в то же время боялся возвращаться в ту гнетущую атмосферу, которой этот дом был пропитан. — По-моему, ты ни на кого из них не похож, — заметил Фань Цзюнь. — Возможно, — Цзоу Ян взглянул на него. — А ты? Вопрос был явно лишним, но он всё равно сорвался с губ. Это было похоже на тот момент на американских горках: если бы Цзоу Ян тогда не заставил его крикнуть, Фань Цзюнь, даже имея голос, скорее всего, промолчал бы. — Я боялся отца, — сказал Фань Цзюнь. — Он… он не пил, только курил, но в детстве я отчаянно мечтал, чтобы он стал алкоголиком. Мне казалось, так я смогу заранее понять, когда он собирается меня ударить. Цзоу Ян так и замер с куском шашлыка во рту. Фань Цзюнь редко говорил так много за раз, и то, что он рассказывал… звучало безнадёжно. — Ему будто просто… нравилось бить людей. Это было для него чем-то вроде… развлечения, способа развеять скуку. — Банка в руке Фаня опустела. Когда он потянулся за новой, Цзоу Ян сам вложил её ему в ладонь. — А других родственников у вас не было? — спросил Цзоу Ян. — Бабушки, дедушки? Никто не мог на него повлиять? Забрать тебя оттуда? — Кроме деда, я никого из родни в глаза не видел, — ответил Фань Цзюнь. Цзоу Ян больше не задавал вопросов; он просто протянул свою банку, и Фань Цзюнь, подхватив его движение, легонько чокнулся с ним. Они одновременно закинули головы и сделали по несколько глотков. Цзоу Яну ещё никогда не доводилось пить в такой удушливой атмосфере. При этом он заметил, что Фань Цзюнь так и не доел ни одной шпажки шашлыка, хотя продолжал держать их в руках. — Может, всё-таки попробуешь ещё кусочек? — предложил Цзоу Ян. — Или возьми другой, не может же быть, чтобы всё было настолько несъедобным. — Если еда не кажется мне по-настоящему вкусной, — Фань Цзюнь посмотрел на шашлык в руке, — я начинаю мучиться мыслью: стоит ли тратить на неё свои калории? — …Ну ты и зараза, — рассмеялся Цзоу Ян. — Это на кого ты сейчас намекаешь? — А? — Фань Цзюнь повернулся к нему. — Говори, где вкусно, — Цзоу Ян вскочил и потянулся за курткой. — Я пойду и куплю тебе нормальной еды. — Эй, — Фань Цзюнь ловко перехватил его за запястье и потянул обратно, — я совсем не это имел в виду. — Именно это, — не унимался Цзоу Ян. — Ради таких паршивых шашлыков бежать завтра десятку — это преступление. Фань Цзюнь улыбнулся и, усаживая его обратно, сказал: — Сегодняшний ужин того стоит. Произнеся это, он тут же демонстративно откусил кусок мяса со шпажки. Цзоу Ян опустился обратно на коврик, привалился спиной к дивану и отхлебнул пива. На самом деле ему хотелось узнать ещё многое — и о том, как Фань Цзюнь выживал все эти годы, и о том, как умерла его мама… Но он не стал спрашивать. Особенно про маму. Если Фань сам не заговорит, он в жизни не поднимет эту тему. И дело было не в такте или приличиях — это было бы слишком жестоко. — Этот браслет — он из чего сделан? — внезапно сменил тему Фань Цзюнь, рассматривая левое запястье гостя. — Это перидот, — Цзоу Ян расстегнул замок и протянул украшение ему. — Камень удачи. — Вот как… — Фань Цзюнь поднял браслет и посмотрел сквозь него на свет. — Очень красивый. — Дарю, — выпалил Цзоу Ян прежде, чем успел подумать. — М-м? — Фань Цзюнь на секунду замер, после чего тут же отдёрнул руку. — Нет-нет-нет… не надо. Хотя Цзоу Ян сразу почувствовал, что подарок выглядит не к месту, слово было не воробей. Даже если ситуация стала неловкой, забирать вещь назад в ту же секунду было бы ещё глупее. Чтобы скрыть замешательство, он быстро сгрёб в охапку спавшего на диване Да Хэя и принялся с преувеличенным усердием тискать котёнка. Фань Цзюнь, однако, сам перехватил его руку и надел браслет обратно на запястье. Движение было настолько отточенным и быстрым, что Цзоу Ян даже не успел среагировать — всё-таки Фань Цзюнь был профессиональным тренером, у которого он только что прошёл первый урок. — Оставь его себе, — мягко сказал Фань Цзюнь. — Пусть удача остаётся с тобой. Цзоу Ян смотрел на него, продолжая машинально ерошить шерсть котёнка, и лишь спустя некоторое время тихо выдохнул: — …Ну ладно. — Сейчас он тебя укусит, — заметил Фань Цзюнь, кивнув на кота. Цзоу Ян опустил взгляд: Да Хэй, крайне недовольный таким обращением, сердито хлестал хвостом, а в его глазах читалось явное намерение отомстить. Такой мелкий, а характер — хуже некуда. Цзоу Ян поспешно вернул котёнка на диван, и тот, даже не обернувшись, пулей удрал в свой домик. Несмотря на уход кота, атмосфера в комнате не изменилась — в ней по-прежнему вибрировала тонкая нить неловкости. Всё-таки они были ещё слишком мало знакомы. Будь на его месте Лю Вэньжуй… …Лю Вэньжуй, конечно, тоже не взял бы этот браслет, но заставил бы купить новый и подарить на день рождения. Хм. День рождения. Точно, день рождения. В номере удостоверения инвалидности Фань Цзюня была указана дата его рождения. Цзоу Ян и сам не понимал, почему вдруг так зациклился на этом браслете. Наверное, сам поступок был настолько нелепым, что пока подарок не найдёт адресата, неловкость никуда не денется. Нужно было срочно найти способ разрядить обстановку… — Ты вечером… — начал Фань Цзюнь. — Домой пойдёшь? Ну и вопрос. Цзоу Ян мельком глянул на него. Похоже, Фаню было так же неловко, как и ему самому. Сюда бы Ли Чжиюэ — пусть посмотрит, как ведут себя взрослые люди. — Я имел в виду… — Фань Цзюнь, видимо, и сам осознал нелепость вопроса. — Не пойду. Лягу вон там, на коврике у двери, — отрезал Цзоу Ян. — Замёрзнешь, — улыбнулся Фань Цзюнь. — Не замёрзну, — упрямо повторил Цзоу Ян. — Я же только что трогал твою руку, она ледяная, — возразил Фань Цзюнь. — Да ну? — Цзоу Ян прижал ладонь к шее. И правда. Но пока Фань не сказал, он этого совершенно не замечал. Он лишь чувствовал, насколько тёплыми были руки Фань Цзюня. — Хочешь? — Фань Цзюнь снял с плеч накидку и протянул ему. — Да эта тряпка вряд ли согреет… — Цзоу Ян хотел было отказаться, но коснулся ткани и замер от удивления. — Твою мать… С чего она такая тёплая? — Она электрическая, — пояснил Фань Цзюнь. Цзоу Ян был в шоке. Он взял накидку и принялся её изучать: и правда, электрическая, даже с отдельным аккумулятором. — Накинь, погрейся, — Фань Цзюнь принялся за шашлык. Цзоу Ян подержал вещь в руках, но в итоге вернул её хозяину: — ...Да ладно, забей. — Здесь только мы двое, — сказал Фань Цзюнь. — Неужели имидж красавчика так важен? — Как тебе вообще в голову пришло такое купить? — Цзоу Ян с трудом мог представить, как Фань Цзюнь каждый вечер кутается в накидку с подогревом и слушает музыку. Точно, он же слушает музыку. …Интересно, на слухе это не сказывается? — Это... — Фань Цзюнь помедлил, — подарок. — Чей? — тут же спросил Цзоу Ян. Фань Цзюнь не ответил, сосредоточенно пережёвывая кусок мяса. — Неужели моя мама? Фань Цзюнь просто молча смотрел на него. — Притворяться, что не слышишь с такого расстояния — это уже перебор, — Цзоу Ян придвинулся почти к самому его лицу. — Если не слышишь, то неужели не видишь? Фань Цзюнь со смехом вздохнул. — М-да, ну и вкус у моей матушки, — Цзоу Ян потянул за край накидки, ещё раз оглядел её и цыкнул. — А по-моему, она вполне симпатичная, — отозвался Фань Цзюнь. Цзоу Ян скептически посмотрел на него: — Ты сегодняшний прикид — тоже не сам подбирал? — Сам. — И тебе правда кажется, что это — красиво? — Цзоу Ян встряхнул край накидки. — Ты просто ревнуешь, — парировал Фань Цзюнь. — Чушь не неси, — Цзоу Ян откинулся назад, полулёжа на диване, и уставился в потолок. — Знаешь, иногда... — Фань Цзюнь пододвинулся чуть ближе и протянул ему банку. — Проявлять внимание к посторонним — это тоже способ... — Я всё понимаю, — Цзоу Ян взял пиво. — Она и Лю Цзэ такую купила? — Нет, Лю Цзэ бы точно отказался. — А он бы посмел, — Цзоу Ян сжал банку в ладони. Фань Цзюнь лишь улыбнулся в ответ. — На самом деле я могу понять Лю Цзэ, — признал Цзоу Ян. — Я-то его посильнее буду, меня просто бесит, что он такой инфантильный. Я в средней школе и то серьёзнее был... Сколько ему лет? — На два года старше меня, — ответил Фань Цзюнь. — Ему всего двадцать пять? — Цзоу Ян резко сел, искренне удивившись. — Только что называл его инфантильным, а теперь удивляешься, что двадцать пять — это мало? — спросил Фань Цзюнь. — Да он выглядит как-то потасканно, у него даже седина есть, — прокомментировал Цзоу Ян. — «Ещё не стар, а голова уже бела»… Хотя нет, эта цитата ему не подходит… — У него, как и у его отца, ранняя седина, — рассмеялся Фань Цзюнь. — Ты забавный. — Стараюсь, — кивнул Цзоу Ян. — Что-нибудь ещё? — спросил Фань Цзюнь. — В каком смысле? — не понял Цзоу Ян. — Цитаты, которые так легко слетают у тебя с языка, — пояснил Фань Цзюнь. — Про раннюю седину? — Цзоу Ян задумался. — «От природы слаб, ещё не стар, а телом уже дряхл»… «Трудный жизненный путь, седые волосы на пол-бороды»… Да их полно. — Впечатляет, — признал Фань Цзюнь. — Да ерунда, — отмахнулся Цзоу Ян. — Всё ради того, чтобы дурить отца. До развода — ради покоя, после — ради денег. — Твой отец... — Фань Цзюнь помедлил и решил не продолжать. — Высокомерный подонок с налётом интеллигентности, — резюмировал Цзоу Ян. — Женился на маме из-за красоты, а потом вздумал искать какого-то «духовного родства». — Но ты и правда… — начал Фань Цзюнь. — Даже если это было притворством, это всё равно круто. — Я просто умный, — Цзоу Ян шмыгнул носом. — Скромности тебе не занимать, — рассмеялся Фань Цзюнь. — Когда мы играли в бильярд, я был сама скромность, — напомнил Цзоу Ян. — Но ты ведь мне не поверил. — И это ты называешь скромностью? Цзоу Ян улыбнулся и посмотрел ему в глаза: — Давай как-нибудь сыграем по-настоящему. Сегодня ты был не в духе и явно не раскрылся. — Угу, — кивнул Фань Цзюнь. — Позовём Лю Вэньжуя и остальных? Толпой веселее. — Хорошо. — И тех двоих позови… соседей своих, — добавил Цзоу Ян. — Не стоит, — покачал головой Фань Цзюнь. — Им будет… неуютно. Кругом одни студенты, они, небось, и слова вставить не смогут. После этих слов в комнате снова повисла тишина. Цзоу Ян опять привалился к дивану, разглядывая потолок. Прошло довольно много времени, прежде чем он снова спросил: — А ты? Тебе уютно? — Вполне, — ответил Фань Цзюнь. — Я вам даже завидую. — Значит, мы в расчёте, — сказал Цзоу Ян. — Они-то считают, что ты нереально крутой. Фань Цзюнь усмехнулся, но ничего не сказал. Они продолжали сидеть, перекусывая и выпивая. Обычно двенадцати банок пива на двоих с Лю Вэньжуем им хватало ненадолго, но сегодня они растянули удовольствие почти до часу ночи. Разница была в том, что с Лю Вэньжуем они трепались без остановки, перекусывая в коротких паузах, которых было множество. С Фань Цзюнем же они больше молчали, каждый о своём. Ян размышлял над словами Фаня, пытаясь собрать пазл его жизни, а сам Фань, казалось, вот-вот уснёт прямо на месте. Но это молчание совсем не тяготило — в нём чувствовался какой-то особенный покой. — У тебя найдётся лишняя зубная щётка? — спросил наконец Цзоу Ян. — Конечно. И чистое полотенце тоже. Если хочешь в душ… — Нет, обойдусь, — сказал Цзоу Ян. — Завтра дома помоюсь. — Ладно, сейчас принесу. Так же удивительно, как и в случае с электронакидкой, было то, что Фань Цзюнь, приходя домой, всегда переодевался в пижаму. У Цзоу Яна тоже были пижамы: мама, покупая вещи отцу, обычно выбирала в том же лоте что-то более яркое для сына. Так у него скопилось несколько комплектов — голубых, хвойно-зелёных, классического фасона с отложным воротником «для солидных мужчин среднего возраста». Он их никогда не носил. Пижама Фань Цзюня была явно куплена им самим: симпатичный пуловер с медвежонком и штанами контрастного цвета. Тот тип парней, что следят за собой — из тех, кто может провести в душе целый час, и никто не удивится. — Оставил всё у раковины, — Фань Цзюнь вернулся в гостиную. — Угу, — кивнул Цзоу Ян. Фань Цзюнь подошёл ближе, видимо, хотел что-то ещё сказать, и Цзоу Ян не стал сразу подниматься. Но прежде чем хозяин успел заговорить, Цзоу Ян невольно зевнул. Фань Цзюнь помедлил, его движение присесть превратилось в приседание на корточки — он начал молча собирать пустые банки со стола. — Иди умывайся, — сказал он. — …Хорошо. В ванной было безупречно чисто, вещи лежали на своих местах, а на зеркале не было ни единого водяного пятнышка. Мама бы душу отдала за такого сына. Цзоу Яну же вечно доставалось за залитую водой раковину и мокрые следы. Он улыбнулся своим мыслям, взял новый стакан и щётку. Когда он закончил и вышел, Фань Цзюнь уже ждал его. Стол был пуст, а на диване лежали подушка и тонкое одеяло. — Ложись в моей комнате, — Фань Цзюнь указал на дверь спальни. — А я посплю здесь, на диване. Цзоу Ян заглянул внутрь: Сяо Бай чинно сидел на посту у кровати. — Ты шутишь, что ли? — сказал Цзоу Ян. — Я лягу на диване. — Я заставлю его уйти… — Фань Цзюнь поднял руку. Цзоу Ян быстро перехватил его ладонь: — Не надо суетиться. Иди к себе, я на диване. — Ты… уверен, что тебе будет удобно? — Уверен, диван отличный. — Цзоу Ян, не давая ему возразить, тут же на него завалился. Фань Цзюнь продолжал смотреть на него с каким-то странным выражением. — У тебя что, пунктик на чистоте? — рассмеялся Цзоу Ян. — Тебе не будет неудобно спать в одежде? — Предлагаешь раздеться при тебе? — Ну тогда… спи. — Фань Цзюнь подошёл, забрал свою маску, выключил свет и ушёл к себе. — Спокойной ночи. — И тебе, — отозвался Фань Цзюнь, обернувшись в дверях.