Incihdent

      Германия. Жара. Запах бензина и жженой резины. Макс Ферстаппен, 14 лет, только что проиграл поул этому парню с фамилией, которую не мог выговорить правильно. Леклерк. Леклер? Да плевать.Главное — он его ненавидел.       Не так, как ненавидел других, кто был медленнее. Другие его не волновали. Этот… этот был быстрым. Слишком быстрым. Слишком спокойным. Слишком правильным. Сидел в своем боксе, поправлял перчатки, улыбался своим механикам, как будто мир принадлежал ему.       Макс сжал руль так, что побелели костяшки.       — Выходи на трассу, — бросил механик, и Макс рванул вперед, чувствуя, как кровь стучит в висках.       Они шли ноздря в ноздрю три круга. Макс атаковал в каждой зоне торможения, но этот сукин сын каждый раз захлопывал дверь в последний момент. Идеальные линии. Идеальная защита. Бесило.       На четвертом круге Макс решил — всё. Или сейчас, или никогда. Он нырнул внутрь, туда, где места не было. Колесо коснулось колеса. Раздался скрежет, который резанул по нервам. Машина Леклера вильнула, потеряла сцепление, ушла в разнос. Макс проскочил мимо, чувствуя укол азарта. Вот так. Вот так ты едешь, когда хочешь победить. Финиш. Поул. Лучшее время.       Макс снял шлем, вытирая пот с лица, и тут его дернули за плечо.       — Что ты сделал, connard?!       Леклер стоял перед ним. Без шлема, с взъерошенными волосами, глаза горят так, будто он готов убить.       Макс усмехнулся.       — Выиграл.       — Ты выбил меня! Ты…       — Я тебя не выбил. Ты сам не справился с управлением.       Леклер шагнул вперед. Они почти одного роста, но в этом парне было что-то… Макс не успел понять что, потому что ладони уперлись ему в грудь. Толчок. Сильный. Макс отлетел на пару шагов, ударился спиной о стойку, и в глазах потемнело на секунду от злости.       — Ты, мразь, — выдохнул Макс, делая шаг вперед. Их разнимали. Чьи-то руки схватили за локти, кто-то кричал. Но Макс видел только эти глаза. Зеленые. Бешеные. В них не было страха. В них было то, что Макс чувствовал сам: я тебя уничтожу.       — Наказание — дисквалификация, — объявил судья.       Макс рванул локоть, отбиваясь от механика.       — Какого..       — Молчать. Оба.       Леклер стоял в двух метрах, скрестив руки на груди. Механик что-то говорил ему на французском, но он не слушал. Смотрел на Макса.       И когда их взгляды встретились, Макс увидел там не только ненависть. Что-то еще. То, что заставило его сглотнуть.       Он отвернулся первым.       В боксе отец орал так, что стены тряслись. Макс сидел на скамейке, сжимая кулаки, и пытался не слышать.       В голове стучало: он меня толкнул. Этот чертов француз меня толкнул. А я…       А он хотел, чтобы тот толкнул его снова. Чтобы подошел ближе. Чтобы…       — Ты слышишь меня?! — рявкнул отец.       — Да, — сквозь зубы процедил Макс.       Но он слышал только собственное сердце, которое билось в такт одному имени: Леклер. Леклер. Леклер.