Incihdent

Давление

      Две недели после Монцы. Паддок, Зандвоорт.       Макс знал, что рано или поздно это случится. Знал, когда увидел отца в боксах. Йос Ферстаппен стоял у стоек с инструментами, сложив руки на груди. В руке — телефон. Экран горел.       — Пап, — Макс подошел, чувствуя, как внутри все сжимается.       Йос повернулся. Взгляд — колючий, оценивающий. Он молча протянул телефон. Макс взял. На экране — видео. Ландо и Даниэль в интервью.       Голос журналиста: «В паддоке ходят слухи, что между двумя пилотами из топ-команд есть нечто большее, чем дружба. Что вы можете сказать?»       Ландо усмехнулся, бросил взгляд на Даниэля.       — Ну, некоторые больше чем друзья, — сказал Ландо. — Но я не буду называть имен.       Даниэль добавил, ухмыляясь: «Если это правда, то это прекрасно. Они оба заслуживают счастья».       Макс сжал телефон. Кровь прилила к лицу.       — Это…       — Я знаю, что это, — перебил Йос. Голос тихий, но каждый звук резал, как нож. — Ты думаешь, я не вижу? Не слышу?       — Пап…       — Ты стал медленнее. — Йос шагнул ближе. — Теряешь десятые там, где раньше выигрывал. И я знаю почему.       Макс сжал челюсть.       — Я не отвлекаюсь.       — Врешь. — Йос забрал телефон, сунул в карман. — Я видел, как ты смотришь на него. В Монако. В Спа. В Монце.       — Он мой соперник. Я должен…       — Ты должен побеждать. — Йос повысил голос. — Не пялиться на француза, который вечно жалуется на тебя в прессе. Не позволять, чтобы из-за него вся пресса сплетничала.       — Это не сплетни…       — А что? — Йос вскинул бровь. — Ты хочешь сказать, что это правда?       Макс замолчал. Слова застряли в горле.       Йос смотрел на него. В глазах — холод, который Макс знал с детства.       — Ты Ферстаппен, — сказал Йос. — Ты должен быть сильным. А сильные не позволяют себе слабостей.       — Это не слабость.       — А что?       Макс не знал, что ответить. Знал только, что внутри все горит, а руки дрожат от желания коснуться. Кого-то. Одного.       Йос шагнул вперед, сокращая дистанцию до опасной.       — Я не для того вкладывал в тебя годы, чтобы ты всё разрушил из-за… — он запнулся, подбирая слово. — Из-за этого. Заканчивай, Макс. Пока не поздно.       Он развернулся и ушел, оставив сына стоять посреди паддока.       Макс смотрел ему вслед, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.       Слабости. Он назвал это слабостью.       Он хотел закричать, ударить что-нибудь, разбить. Но вместо этого сделал глубокий вдох и почувствовал, как внутри разрастается пустота.       Он нашел Шарля через полчаса. Тот стоял у бокса Ferrari, разговаривал с инженером. Увидел Макса — лицо стало настороженным.       — Макс? Ты чего?       — Мне нужно… — голос сел. Макс прочистил горло. — Мне нужно поговорить.       — О чем?       — Не здесь.       Шарль посмотрел по сторонам. В паддоке было людно. Журналисты, механики, пилоты.       — Вечером, — сказал Шарль тихо. — Приходи.       — Куда?       — К тебе. В моторхоум. Не здесь.       Макс кивнул. Развернулся и ушел, чувствуя спиной взгляд Шарля.