Веха

POV Александр Нивский — Чего? — не понял я и вгляделся в лицо напротив. В глазах паника, губа закушена, платок сбился и в кудряшках застряли травинки. Он что, реально испугался? — Да я… эм… Пошутил. — Да? Фу-ух… — он облегченно вздохнул, хихикнул и снова уткнулся носом мне в шею. Щекотно так! Я тихонько фыркнул и вытащил из его волос высохший цветок ромашки. Лепестки уже облетели и гадать на любовь на ней точно не получится. Ну и фиг с ним, пусть девчонки гадают. Так-то, если подумать, у меня это тоже был первый поцелуй. В смысле, настоящий. Поцелуи при игре в бутылочку же не считаются? — Слушай, Каст, а почему нельзя-то? — поинтересовался я. — Конклав запрещает, — отозвался он. Понятнее не стало. Ну и ладно, потом выясню. Намного важнее был другой момент. — Но целоваться-то тебе можно? — Ага. Можно. И целоваться и… Ну и всё остальное тоже, — пробормотал он. Уши снова почти слились с цветом волос. Пришла моя очередь краснеть. Хорошо, что он не смотрел! Я машинально выпутал из кудряшек ещё пару блекло-голубых лепестков. Вроде даже от знакомого цветка. Травник из меня, конечно… Черт! Мы же в город летели! — Каст, а до города далеко ещё? — А? — он приподнялся. — Города? Нет, рядом совсем. Мы как раз в поле перед ним приземлились. — Ты хотел сказать, рухнули? — ухмыльнулся я. — Ммм… скорее, затормозили в стог, — со смешком выдал он. Взглянул на небо и резко подскочил, запутался в сене и снова рухнул. На меня, естественно. Потёр ушибленный нос. — Чёрт, ворота скоро закроются, нужно выбираться. — Ага, — согласился я, припоминая, что рыжик рассказывал, о том, что ворота города закрыты от заката до рассвета. А закат уже того, догорал. Следующие десять минут мы, неловко барахтаясь, выбирались из стога, искали потерянную сумку, а потом сломя голову неслись к городу. — Блин. Походу, можно было и не спешить… — констатировал я, глядя на поднятый подъемный мост и наглухо закрытые ворота. — Может, через стену? — почесав макушку сквозь вновь повязанный платок, протянул Каст. — Как? Метла-то твоя опять тю-тю… — вздохнул я. — Придется в чистом поле ночевать… — Не обязательно, — возразил Каст. — Я там дом видел, похоже, ферма. Можем на сеновал попроситься. — О! Вот это уже дело, — обрадовался я, покосившись на наползающие с побережья облака. Даже тучи. — Не хотелось бы всю ночь мокнуть. Каст проследил мой взгляд, принюхался. — Ага. Дождем пахнет. Идем скорее! — схватил меня за руку и потащил вперед с уверенностью шагающего танка. Девичьего в нем, конечно, было, как в Лизке. Та тоже всегда напролом. Может и сработает маскировка… Впереди уже забрезжил огонек, видимо, в окне, когда над нами громыхнуло. Звук покатился вдоль неба и затих где-то в направлении Вехи. На секунду ослепило вспыхнувшей молнией. Ощутимо потянуло озоном и влагой. Сразу за первым разрядом ударил второй. И в том самом свете молний, я различил не только дом, но и давнишний стог сена среди поля. И фигурку фермера с вилами. Бля. — Каст, — окликнул я на бегу. — А это мы ж их стог разворошили! — Точно, — он замер и я привычно в него врезался, но в этот раз не уронил, успел в последний момент удержать равновесие. — Ну… может у них окна на поле не выходят и они не видели, кто это был? — А что, если видели? — Мы извинимся. И скажем, что я первый раз на метле летал. Летала. Так. Меня, если что, зовут Кассия и я твоя сестра, — напомнил он. Я внутренне простонал. Но делать нечего: на нос уже ляпнулась первая крупная капля. Мы переглянулись и сорвались на бег, пытаясь обогнать ливень. И, конечно, не успели. В момент, когда Каст забарабанил в дверь, одежда уже промокла насквозь, а с волос стекали натуральные струйки воды. Дверь открылась и в теплом свете свечей, с масляной лампой в руках перед нами предстала сухонькая старушка в цветастой косыночке и в испачканном мукой переднике. Пахнуло печным теплом и пирожками. В животе заурчало. — Ой, детки! А я думала, старик с поля вернулся. Черти какие-то стог разворошили, а тут гроза. Хорошо, он скотину в хлев загонял и заметил. Да что ж это! Вы заходите, заходите, неча мокнуть! — говорила она быстро, не давая вставить и слова. Совсем, как Каст. Они что, все здесь такие разговорчивые? Додумать я не успел, рыжик уже схватил меня за руку и юркнул в дом. — Ой, бабушка, спасибо! — затараторил он таким тонко певучим голосом, что я едва сдержал смех, замаскировав его кашлем и прикрыв лицо локтем. — А мы с братиком на ярмарку спешили, только вот не успели. Думали — всё, придётся под деревом в поле ночевать, а тут глядь, дом! Мы хотели попроситься в хлеву или на сеновале переночевать. Меня Кассия зовут, я травница. Ученица ещё, точнее. А братика — Шур. — Здравствуйте, — невпопад ляпнул я. Каст наградил меня нежным, очень «сестринским» взглядом. В нем так и читалось «ну вот он, мой дурачок». — Так оставайтесь в доме! — сходу предложила бабуля. — Дети всё равно на ярмарке. Ты, девонька, на кровати можешь лечь, а Шуру твоему я на лавке постелю. А переодеться то у вас есть во что? А то я сейчас принесу. — Ой, как же вас благодарить! — Каст приложил ладони к лицу. — У нас же и правда ничего кроме мазей готовых в котомке нет! Ой, Знаю! Я вам мази дам, от ревматизма и от кашля. Я сама делала, очень хорошие! — Детонька! — старушка всплеснула руками. — Да ты же спасительница! У Мирона, деда моего, спину крючит постоянно. А меня Баженой кличут. Ты знаешь что? Или вот за занавеску в комнату, там сундук у кровати, выбери себе платье, на дочку они все малы давно, а тебе в самый раз будет. Тоненькая ты, как тростиночка! И вот на этих словах бабки я с ужасом заметил, что запиханный Кастом в лиф платья платок давным давно потерялся. Легенда про «сестричку» рушилась на глазах и спасти её не представлялось возможным. Только с честью тонуть вместе с кораблем. — А это я в маму, — как ни в чём не бывало заулыбался Каст, подхватился с лавки и отвесил Бажене земной поклон. — Спасибо, бабушка, в мокром и правда зябко! Платок свалился с головы на дощатый пол со смачным «ляп», обнажая не по девичьему куцые кудри. — Ага… — выдала бабка и покосилась на меня, как на предателя родины. — Не за что, девонька. Ты иди, иди. А ты, милок, тоже рубаху сымай, сейчас тебе зятеву дам на замену… и постелю вам, наверное, вместе… Я икнул. Но рубашку послушно стянул через голову, наблюдая как Каст скрылся за занавеской, а старушка неожиданно проворно шмыгнула к сундуку у печи. Сложил мокрую одежду на коленях. И с трудом удержался от того, чтоб втянуть голову в плечи. — Что ж ты, милок, девку украл, и даже одёжи какой не прихватил? — проворчала вернувшаяся Бажена и всунула мне в руки сухую сероватую рубаху, точно такую, как кастова, только побольше. — Что? — не понял я. — А то я не вижу! Косы-то у твоей Касии нет! Срезала, значит, как с тобой, балбесом, убежала! Оно понятно, дело молодое, меня мой дед тоже без сватовства украл, но хоть не в чисто поле, а в дом привел! Ты что, милок, тоже сбежал? Мамка с батькой против были? — она покачала головой. — И что теперь делать с вами? — Да, я, это… — промямлил я, натягивая рубаху и ощущая, что всё, приплыли. Очень, очень хотелось провалиться сквозь лавку и пол, но не бросать же Каста! — Вижу я, что ты «это»! Ладно уж. Но смотри, девку-то не обижай! Отвечаешь теперь за неё. Охо-хонюшки! — бабулька вздохнула и явно намерилась зачитать мне лекцию о семейной жизни, но тут скрипнула дверь, донеслось натужное оханье и тяжелые маленькие шаги. Я оглянулся. Дед Мирон входил в дом согнувшись в три погибели и держать за спину. С жиденьких седых волос, как и с овчинного тулупа капала вода. — Ой, Миронушка! Опять спину прихватило! — бабка метнулась к нему. — Да вот, Баженка, вилы в сарай ставил, согнулся и не разогнуться. Подсоби-ка, — отозвался дед. Я замер. Вспомнил, что бабка говорила, вроде самих «чертей» дед не видел. Может, пронесёт? Колыхнулась занавеска — вернулся Каст. Да что ж ему так платья идут?! Это было серо-розовым, с вышивкой на вороте и рукавах. И в тон с кружевом и мелким жемчужинами. — Ой, здравствуйте, а вы дедушка Мирон, да? Стойте, стойте сейчас я мазь достану и всё пройдёт! — сходу защебетал он и метнулся к котомке. Зарылся в неё и выхватил деревянную баночку, с залитой воском крышкой. Ловко подцепил её ногтями и по комнате поплыл запах теплого жира, сухих трав и горьковатой хвои. — А ты кто, дочка? — среагировал на его появление дед, попытался выпрямиться и снова заохал. — А это, Мирош, Кассия, травница. Да жених её, Шур. Они в город опоздали, попросились переночевать, — пояснила бабка, помогая деду стянуть тулупчик. — А, ну добро, — дед покосился на меня. — А ты что ж там притих, жених? Я тебя и не заметил сразу. — Да я, вот… — промямлил я. Очень не хотелось ляпнуть что-то невпопад и выдать нас с головой. — А он вообще молчун, — хихикнул Каст и щедрой рукой ляпнул мазь на дедову спину. Принялся втирать. — Ну вот, дедушка Мирон, сейчас пару минут и всё пройдет! — А ты, егоза, за двоих значит болтаешь, — улыбнулся дед. — Прям как моя Баженка. Ох, горячо как! Хорошо. — Мазь быстро помогает, теперь бы шерстяным платком повязать, — заулыбался Каст, помогая деду выпрямиться и поддерживая под локоть. Вот интересно, он действительно мазь сам делал? Или на ходу сочинял, как и всё остальное? Но как удачно, что среди прочих склянок оказалась и эта! Теперь, дед если и поймёт, что это мы стог разворошили, сильно ругаться не будет. Я поймал взгляд моего рыжика и улыбнулся. Как здорово, что он со мной в город поехал, я бы уже точно засыпался. — Ну вот что, детки, давайте ужинать и спать. Кассия, помоги-ка, — позвала его Бажена, прервав наши переглядки. POV Каст Я скользнул за шторку в выделенную нам комнату. Шурка уже сидел на краю кровати. Поймал его взгляд и ощутил, как к щекам приливает жар. Весь вечер мне было как-то не до смущения, слишком старался всё время болтать, чтоб не вывалиться из роли. А тут накатило… Я нервно улыбнулся, неловко стянул платок. Кашлянул и метнулся к столу, на котором стояла свеча. Задул её. И ощутил движение за спиной. Обернулся и тут же оказался в руках Шурки. — Спасибо, — шепнул он. — Ты нас вытащил. — Да ну… — я прижался к нему и уткнулся лицом в плечо. — Чуть всё не завалил. Когда платок упал — думал всё, попали. Испугался жутко. А она видишь как? Решила что мы против воли родителей вместе сбежали… Я резко смолк. А ведь бабка была не так уж не права. Я ведь действительно практически сбежал. Правда, не с женихом… — Ну, Бажена сказала, я теперь за тебя отвечаю… — в его голосе послышалось смущение. — А я и не против. Пальцы, сомкнувшиеся на его рубашке, вздрогнули. — Правда? — выдохнул я и поднял голову. — Мгм, — кивнул он. Движение в темноте я скорее почувствовал, чем рассмотрел. — За тобой нужно присматривать. Очень уж ты шустрый. Я фыркнул. Хихикнул. Ощутил чужое дыхание на губах. А следом поцелуй. Такой мягкий и нежный, что моментально закружилась голова. А ещё от груди разлилось тепло и щекотное ощущение внизу живота переплавилось во что-то другое, одновременно острее и гуще. Захотелось прижаться ещё ближе, вжаться всем телом. И чтоб дурацкая одежда куда-то исчезла… Руки словно зажили собственной жизнью, сами собой скользнули под рубаху. Пальцы коснулись горячей кожи и от этого я сам приглушенно ахнул в поцелуй. Колени предательски дрогнули, я качнулся и точно бы рухнул, если бы Шурка не держал меня. Его губы скользнули вдоль скулы, жарко прижались к шее и этого оказалось слишком много. По телу прошла волна сладкой дрожи, я непроизвольно выгнулся, цепляясь за Шурку, издал какой-то удивленно жалобный стон и ощутил, словно из тела разом исчезли все кости. А следом растворились и звуки. *** Я моргнул, пытаясь понять где нахожусь. Явно не дома. Пахнет иначе совсем. И рядом кто-то теплый. Обнимает. Ой! Я резко подскочил, вспомнив, как вчера утром полетел к морю, а потом… — Ты чего?.. — голос Шурки чуть хриплый со сна. Ой-ой… Вот сейчас одновременно захотелось спрятаться у него на груди и сбежать из комнаты. Взгляд скользнул вдоль стены и наткнулся на золотистые полоски света, пробившиеся сквозь щели в ставнях. — А я… А уже же утро! — затараторил я. — Нам же нужно собраться и в город. Ну, ярмарка и всё такое. — Ага… — он зевнул. Сел и придвинулся ближе. — Каст, что-то не так? Я быстро замотал головой. В глазах вдруг защипало. Я всхлипнул и уткнулся ему в плечо. Шурка охнул, обнял, погладил по волосам. — Ну что ты? Что случилось, рыженький? Я рвано вздохнул и обвил его шею руками. Вот как ему объяснить? Что случилось много всего и как-то очень быстро, так, что я даже не понял. Что я его знаю всего день, а уже не представляю, как вернусь в лес, а его там не будет. А ещё я вчера в обморок брякнулся, точно как барышня. И платье это дурацкое… За занавеской задались шахи, грюкнула дверца печи. Я вздрогнул от неожиданности. Сердце ухнуло в желудок и по спине прошелся холодок. Мы же здесь не одни! А вдруг бабка Бажена сейчас зайдёт? Я резко отпрянул, запутался в подоле платья, чуть не рухнул с кровати — Шурка меня поймал в последний момент. Обреченно простонал, прикрыв глаза локтем. — Прости, видишь я какой? Опять вот… — Угу. Шустрый и за тобой нужно присматривать, я помню, — его пальцы снова прошлись по моим волосам. — Так что случилось-то, скажешь, м? — Запаниковал, — признал я. Вздохнул и нашёл в себе силы отнять руку от лица. Поймать его встревоженный взгляд. — Много так всего, вот я и… Старики ещё эти с их версией о сбежавшей невесте… — Ага. Ну да, понимаю. Я, знаешь, в Веху так попал. Тоже всё очень быстро и я понять не успел, как из парка оказался в деревянном доме без водопровода, — осторожно улыбнулся он и приглашающе развел руки. — Иди сюда, м? Я кивнул, и снова сел, придвигаясь к нему и укладывая голову на плечо. Надо же. Водопровод… Я читал, в столице есть. Там воду по специальным желобам и трубам направляют. — А ты в большом городе жил, да? — Ага. В самом большом у нас. Только район бедный очень. В последние пару лет ничего стало, но всё равно не хотелось там всю жизнь просидеть. Вот я и… — Дети, что вы там затихорились, как мыши под веником? Хватит шептаться-миловаться, завтрак на столе! — бодрый голос Бажены прервал Шурку на самом интересном месте. Он усмехнулся. — Ладно, потом дорасскажу, — шепнул он мне и продолжил громче. — Идём, бабушка Бажена. Спасибо! Я кивнул, спрыгнул с кровати, метнулся за платком, снова завязывая его так, чтоб нельзя было рассмотреть длину волос. И жизнь снова закрутила, завертела, понеслась с сумасшедшей скоростью. Завтрак, благодарности за волшебную мазь, всунутый бабкой узелок с пирожками «на дорожку». А ещё совет коняжку нам купить, мол нам без неё трудно будет. В итоге к городу мы добрались, когда солнце уже приближалось к зениту. Зато и стража на воротах особого интереса на проявила, так лениво скользнули взглядами и кивнули, мол, проходите. А город! Он оказался именно таким, как рассказывали мамины клиенты. Шумно, ярко, и запахов новых столько, что и не разобрать, чем пахнет. То ли навозом, то ли пирогами, то ли ароматными притирками. А скорее всем этим вместе. А ведь это даже не ярмарка! Только в ворота зашли. Я замер, сжимая руку Шурки. Впрочем, он тоже остановился и присвистнул. Почесал затылок. — Слушай, а нам вообще куда? Мы тут не заблудимся? Ой-ой. Ну да, я же сказал, что знаю… Закусил губу, судорожно припоминая, что слышал. — Ярмарка на центральной площади, — наконец выдал я. — Все дороги туда ведут, так что нам прямо. — Ага. Логично. Ну что, идём? — Шурка поймал мой взгляд, я кивнул и сам потащил его вперед. Впрочем, через два шага едва не влетев в какого-то мужика, засмотревшись на резную деревянную вывеску с нарисованной на ней кружкой. — Что там? — спросил Шурка, успевший придержать меня за талию. Он, в отличие от меня по сторонам не глазел. — Таверна, — выдохнул я и сглотнул. Резко пересохло в горле и кружка, точь в точь как на вывеске предстала перед глазами. — Пиво. Холодненькое. — О-о-о… — мечтательно протянул Шурка. И погрустнел. — Только у меня денег местных нет… — У меня есть! — просиял я, вспоминая о зашитых в поясе серебрушках. И горсти медяков в кошеле. — И кстати, там можно разговоры послушать. Как раз то что нужно. Ну, для разведки. — Точно! — приободрился он. — У нас в баре тоже можно было много интересного подслушать. Я быстро закивал, улыбаясь. Как же хорошо, что я маме с заказами помогал и она мне часть денег отдавала. Очень кстати! Здорово снова ощутить себя полезным, а не рыжим недоразумением, которое постоянно вляпывается и не умеет тормозить. Дверь открылась без скрипа и на нас пахнуло ароматом жареного мяса, чуть прогорклого масла, чеснока и подкисшего пива. И после яркой улицы непривычно темно. Но стойка, освещенная масляными лампами была хорошо различима. Я моргнул, всматриваясь в зал, посетителей много, но пара свободных мест есть. Вон там у стены столик свободный. И возле стойки ещё один. Но возле сены, наверное, лучше… не так заметно, а зал будет виден весь. — Шур, смотри, вон там в уголке, как тебе? — я легонько дёрнул его за рукав. — Ага, отлично, — согласился он, проследив мой взгляд. И потянул в сторону столика. На полпути я спохватился и принялся отвязывать кошель. З-зараза, и чего так затягивал? Наконец шнурок поддался, я отцепил его с пояса, едва не уронив и всунул Шурке в ладонь. — Вот. Закажешь нам по кружке, хорошо? Я тут подожду. — Ага, идёт, — согласился он, выдвигая для меня стул. — Я быстро. Я сел и медленно выдохнул, наблюдая, как он направляется к стойке. Впервые за сутки просто сидя один и ничего не делая. С того момента, как мы чистили рыбу в Вехе, я отходил только переодеваться ну и в кустики. Но там как-то тоже было не до праздных мыслей. До сих пор не верится, что все так получилось! Хотел потренироваться тормозить на метле, а сам… Ох, лучше об этом не думать. Тут, конечно, темно, но кажется, мои полыхающие уши всё равно видно. Даже через косынку. Я отвлекся, рассматривая посетителей. В свете масляной лампы полыхнули ровные рыжие волосы. И знакомое голубое платье. Сердце снова ухнуло куда-то в желудок. Ой-йой! Только не это… Мама… А она же говорила, что за травами! Ой-йой-ой… Я машинально натянул платок почти по самые глаза. Так, спокойно… она сидит спиной к нашему столику. Шурку она никогда не видела. Меня явно ещё не заметила. Ой, спасибо, бабушка Бажена, за новое платье! Своё собственное мама могла бы узнать издалека. И что теперь делать?! Я быстро задул свечу в центре стола. Теперь, если она решит оглянуться, лицо не рассмотрит. Шурка вернётся, я его предупрежу и мы посидим тихо-тихо, пока мама не уйдёт. И всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Главное тихо. Чёрт. Жаль, что у нас не принято носить такие накидки на лице, как на востоке… А с другой стороны пиво пить было бы неудобно. А оно мне сейчас ой как не помешает!