Сквозь стены и ноты

В ноябрьскую капризную погоду, на пятом этаже новенького, глянцевого здания, эффектно вписавшегося в роскошь Каннама – случилась одна из тех встреч, после которых перестаёшь верить в совпадения. Исполнительный продюсер и глава новорожденного «BEAM Entertainment» Ким Сынмин, молча сидел во главе стола, сложив руки в замок – в точности как его дед на деловых переговорах. На какое-то мгновение он абсолютно выпал из реальности, впитывая окружающие звуки: синхронное клацанье клавиатур, шелест бумаг, стук ручки о мраморную поверхность стола. И скрип. Слева довольно раздражающе скрипела кожа. Трение кожаной рубашки о кожаную обивку стула, негромко звучало каждый раз, как двигался его новоиспеченный подчинённый и по совместительству грубый сосед. «– У этого Ли Минхо шило в заднице застряло. И пяти минут не может спокойно усидеть.» – подумал Сынмин и зрачки его колких глаз, метнулись на Минхо. Тот листал папку, которую Банчан положил перед каждым участником первого официального совещания лейбла. Лицо Минхо было ясным и расслабленным. Он идеально играл невозмутимость, вежливо с кем-то переговариваясь. Сынмин не улавливал суть диалога, но слушал его гладкий, мелодичный голос как диковинный музыкальный инструмент. Вдруг Минхо улыбнулся собеседнику, и у Сынмина легонько стрельнуло в груди, он поморщился не понимая что это было. Всмотревшись в его улыбку, он заметил что передние зубы у того чуть выступают, и это оказалось... неожиданно мило. Когда Сынмин наконец отнял взор от рта Минхо, ему в уши первым делом ударила звенящая тишина. Сынмин удивлённо огляделся. Вся команда вопрошающе уставилась на него. – ... Прошу прощения, не расслышал?... – сконфуженно выпалил Сынмин. В ответ раздался ехидный комментарий: – Наш креативный директор по перформансу ну очень красив, верно Ким Сынмин-ши? – хорошо сложенный, накачанный парень, хитро улыбнулся глядя на Сынмина. Кое-то кашлянул, остальные сделали вид, будто ничего не слышали. Минхо неловко усмехнулся, приподняв один уголок губ. При этом старательно скрывая то, что ему сделалось немного не по себе... будто эти двое знают что-то, о чем он сам даже не догадывается. – Со Чанбин, – послышался хрипловатый голос Сынмина, – Останьтесь после совещания на пару слов. – Да, продюсер Ким. – кивнув, ехидный комментатор Со Чанбин наконец принял серьезный вид. – Что ж... – начал Банчан, – Я говорил что вся команда уже в сборе... поэтому с вашего позволения Ким Сынмин-ши, я предлагаю представиться всем присутствующим, так как не все здесь друг с другом знакомы... – Да, отличная идея, директор Бан, – тень улыбки пробежала по лицу Сынмина, – Нам действительно предстоят долгие годы совместной работы, давайте начнём их правильно! Все девять человек, включая Минхо. просияли, тонко уловив как напряжение первого знакомства постепенно тает. – Начнём с вас, Ли Минхо-ши. – Сынмин обратился к Минхо, лукаво прищурившись. – Ох... хорошо. – он выпрямил спину, снова скрипнув кожей, – Меня зовут Ли Минхо. Я профессиональный хореограф... Эм... Я приехал из Токио ради этой работы. Пожалуйста относитесь ко мне хорошо. – коротко рассмеявшись, он поймал ответный одобрительный смех. – А, вот как... – задумчиво протянул Сынмин, – И сколько же лет вы работаете в танцевальной индустрии? – Двенадцать лет. – коротко и ясно ответил Минхо. В ответ раздались восхищённые "О-о-о" коллег. – Неплохо. – не унимался Сынмин, – Может быть вы расскажете нам о своих заслугах, каких-либо рабочих успехах? – Конечно. Я начал заниматься танцами ещё в средней школе, а в семнадцать поехал в тур с командой танцоров группы BTS. После этого я ещё больше погрузился в это искусство, чтобы стать если не самым лучшим, то хотя бы "одним из лучших" хореографов, – Минхо на секунду задумался, переводя дух, – Я обосновался в Токио, в «Avex Group»... Начинал конечно с рядового танцора, затем стал ведущим хореографом. Помимо этого, я ставил перформансы для различных независимых исполнителей, работал над хореографией для реклам и сериалов... – Впечатляюще! – Сынмин похлопал в ладоши, – Но... Ли Минхо-ши, скажите, если у вас всё было так замечательно в Токио, зачем же вы приехали обратно в Корею? Конечно же если это не секрет. – глаза его опаляли холодом и какой-то умышленной, беспричинной насмешкой. Минхо хмыкнул, вопросительно наклонив голову. Комок раздражения внутри него, стремительно увеличиваясь, превращался в огромную наэлектризованную глыбу, которая грозилась снести всё на своём пути, но в первую очередь – этого щенка-террориста. – Когда мне поступило предложение о работе в новом проекте, я подумал что это отличная возможность проявить свои выдающиеся способности. – несмотря на незримый внутренний шторм, голос Минхо прозвучал спокойнее чем у мудрейшего тибетского монаха. – Похвально! – Сынмин смерил его задиристым взглядом, кажется совсем позабыв о том, что кроме них двоих в комнате были ещё люди, ожидающие своей очереди сказать. Все его мысли были заняты репликами, которыми можно было бы парировать ответы этого самодовольного танцоришки. – Согласен. Послужной список директора Ли, восхитил меня не меньше... Мы кажется вместе с вами его изучали, да, продюсер Ким? – тактично вмешался Банчан, тем самым прервав инквизиционные игры Сынмина, – А сейчас, с вашего позволения, думаю можно коротко познакомиться и с остальными. – он улыбнулся, а Сынмин разочарованно откинулся на спинку стула. Слово взяла Кан Инхё, с которой Минхо уже успел познакомиться. Коротко рассказав о своей роли в этом проекте, она глянула на Сынмина как на капризного подростка. Хотя, знала она его действительно с подросткового возраста, и для неё он почти не изменился. – ... И, я буду присматривать за тем, чтобы никто нас не засудил. – заключила Инхё. – Приятно познакомиться со всеми, с кем я ранее не был знаком, – раздался весёлый голос крепкого парня в элегантном костюме тройке, – Я Со Чанбин и я здесь для того, чтобы музыка «BEAM» звучала как рай для ушей хе-хе, одним словом я ведущий музыкальный продюсер и ваш покорный слуга, – он несколько раз махнул рукой, изображая сидячую вариацию реверанса и подмигивая Сынмину. Все снова будто не заметили эту выходку. Но Минхо приподнял бровь, заподозрив что эти двое гораздо ближе чем просто коллеги. Его охватило любопытство. «– Друзья или... что-то большее?... партнеры?» – эта мысль почему-то капнула неприятным осадком, и он постарался вытряхнуть ее из головы. В конце концов, какая ему разница кем они другу друг приходятся, могут даже спать в одной постели, ему всё равно, лишь бы поскорее установили звукоизоляцию... Музыку из-за стены он ещё может переварить, но другие звуки... Минхо невольно содрогнулся. – С каждым из вас мы конечно знакомы лично, но я наверное всё же скажу что да, меня зовут Кристофер Чан Бан, но вы все можете называть меня Банчан ха-ха... Но только именно те, кто сейчас сидит в этом зале. Если я услышу такое обращение от кого-то другого, я буду очень зол ха-ха-ха. – рассмеялся Банчан, хотя на лице у него читалось что это далеко не шутка, – Я переехал с супругой из Австралии, чтобы не дать «BEAM» рухнуть изнутри. И я готов стать тем самым винтиком, в нашем большом механизме, который будет удерживать каждую детальку. – он ослепительно улыбнулся. И никто не смог удержаться, чтобы не улыбнуться ему в ответ. Пока остальные участники совещания представлялись, сменяя друг друга, как кадры в ускоренной плёнке, Сынмин скучающе крутил в пальцах дорогую ручку. Он очень старался имитировать глубокую сосредоточенность, хотя на деле лишь на слух фиксировал ключевые слова: менеджер по маркетингу, кастинг-директор, PR-менеджер, главный стилист, глава службы безопасности. Голоса мелькали один за другим, сливаясь в единый офисный ансамбль – амбициозный, профессиональный, готовый к бою. Но всё внимание Сынмина, как намагниченная игла компаса, то и дело отклонялось влево. Туда, где Ли Минхо, кажется, намеренно громко перелистывал страницы папки, игнорируя буравящий взгляд начальника. Когда все наконец перешли к делу, ради которого собственно и собрались, Сынмин заметно оживился, позволив себе на время перевести внимание с самодовольного танцоришки, на насущные вопросы. – На девятой странице, расписан подробный маркетинговый план. Прошу ознакомиться, а затем взглянуть на страницу двадцать пять – там рассчитаны возможные риски и ущерб, который с большой вероятностью мы понесем после дебюта первой группы. Для начала, предлагаю обсудить как мы можем избежать такого исхода. – не отнимая глаз от папки, Сынмин обратился к сотрудникам. В ответ как шарики для пинг-понга, посыпались разнообразные предложения. Он сделал первый ход – запустил мяч, теперь обязанностью команды было незримыми ракетками отбить подачу, не проиграв этот матч. Совещание неспешно набирало обороты, выверяя каждое мнение и вдумываясь в каждое слово. Но достигло своего крещендо оно лишь в тот момент, когда продюсер Со Чанбин перевёл всеобщее внимание на экран на стене. – Мы тщательно подошли к вопросу музыки. В первую очередь отталкиваясь от концепции «BEAM» и необходимости идеальнейшего дебюта нашего первого бойзбенда. – в эту минуту лицо Со Чанбина было предельно серьезным, – Мы с продюсером Кимом подготовили около пятнадцати демо-записей: полностью проработали лирику и аранжировки. Я закрыл рэп-партии, а Сынмин-ши взял на себя весь вокал. О, и... директор Ли, вам удалось прослушать наш черновой материал? – он обратился к Минхо, взгляд которого сейчас был устремлён на экран. – Да, я прослушал все отправленные файлы. И я... эм... – Минхо на миг замялся. Его глаза бездумно забегали по текстуре экрана, вылавливая каждый пиксель, пока в голове как заевший плеер звучали слова "Сынмин-ши взял на себя весь вокал". Для Минхо это был очередной удар под дых. Осознание того, что чарующий и пленительный голос на демо-записях принадлежал никому иному, как щенку-террористу, напрочь вышибало из него дух. Минхо ведь так сильно наслаждался его музыкой, что почти физически ощущал притяжение и таинственное присутствие исполнителя. Но оказывается, всё это время – певец был за стенкой. Изводил его своим шумом и бесцеремонным поведением. Он вспомнил, как первое прослушивание вызвало волну мурашек и задал себе вопрос: "Как мне вообще мог понравиться этот голос?... Нет в нём ничего особенного. Ничего, кроме способности бесить до безумия." – Динамика хореографии и вокальная структура сейчас существуют в разных вселенных. Песни слишком «плотные». Вы не оставили парням времени на вдох. Сначала они потеряют темп, а затем – сознание прямо на сцене. – решительно ответил Минхо и столкнулся взглядами с Сынмином. Тот откровенно ухмыляясь, расслабленно крутил в пальцах ручку. Минхо перевёл взор на его красивый, высокий лоб, на котором проступили две хмурые морщинки. Сынмин спросил: – Но мне вы присылали восторженные сообщения, разве нет? У Минхо дёрнулся кадык. Сынмин уловил это движение и машинально провёл языком по пересохшим губам. Затем будто опомнившись, почесал нос, и слегка выпятив губы выпустил воздух, давая понять что ему всего лишь наскучила беседа. – Да, вы правы. Я остался под впечатлением от вашей музыки и не посчитал лишним похвалить вас. Но так как, это только моё личное мнение, оно не может иметь прямого отношения к рабочему вопросу. Если тогда, я судил как любитель, то в данном случае – сужу как профессионал. И мнение моё таково – вам придётся переписать половину песен, чтобы они вписались в мою хореографию. – колеблющийся до этого момента огонёк в глазах Минхо, теперь вновь ярко загорелся. – Боюсь вы и сейчас рассуждаете как любитель, уважаемый хореограф... вернее, директор. – Сынмина задел этот комментарий, и он не собирался позволить Минхо оставить за собой последнее слово, – Будет проще, и правильнее, если именно Вы, переделаете свою хореографию! – Ни в коем случае. Я уже обдумал каждый шаг. Но я могу вам помочь и указать на провисающие моменты в треках. – парировал Минхо. – А вы уверены что обладаете достаточной музыкальной компетенцией? – Сынмин слегка вспылил. Воздух в конференц-зале накалился до температуры плавления железа. Все молча наблюдали за тем, как эти двое отстреливаются уничижительными репликами. Инхё закатила глаза, Чанбин еле сдерживал смех, кто-то кашлянул. А Банчан нахмурился. Вектор, который принял этот разговор, внушал ему опасения. Но эта странная коммуникация продюссера Ким Сынмина и директора Ли Минхо, показалась ему чертовски знакомой. И когда Банчан понял, кого именно они ему напоминают, у него невольно вырвался смешок. А вспомнил он то, что сам почти так же ругается со своей женой.

***

Как только двери конференц-зала захлопнулись за сотрудниками, оставив после себя лишь сложный попурри из разнообразных парфюмов, Сынмин негромко процедил: – Чанбин-а, я тебя однажды прибью, клянусь! – он всё так же сидел во главе стола, откинувшись на спинку стула. На его лице сейчас читалась усталость. От сегодняшнего совещания у него разболелась голова, но больше всего его беспокоило самодовольство и железная уверенность Ли Минхо, которого никоим образом не удалось смутить. Сынмин потёр виски, а перед глазами снова встало лицо хореографа: слишком идеальное, чтобы быть реальным, и слишком наглое для того, чтобы ужиться с Сынмином. А ещё он вспомнил запах, ударивший в нос, стоило Ли Минхо усесться рядом в своей бесячей кожаной рубашке. После той растянутой домашней футболки эта вещь, чёрт возьми, сидела на нём как влитая, идеально подчёркивая всё, что Сынмин так отчаянно пытался игнорировать. Запах его был удивительно манящим, так пахнет свежая мята в морозный день или ледяной цитрусовый коктейль на солнечном пляже. И помимо раздражающего скрипа кожи, Сынмину пришлось почти два часа пытать себя этим ароматом, заполнявшим всё пространство вокруг. «– Чертов засранец хорошо подготовился. Видимо тщательно помылся и вылил на себя половину парфюмерного магазина.» – думал он, поглядывая на друга детства Со Чанбина. – Ха-ха-ха, да пожалуйста. Я даже биту могу предоставить, – хмыкнул Чанбин в ответ, – Ну тот твой подарок... на окончание школы, с подписью Чан Хо Пака. Я его сохранил. – он стоял у окна, сложив руки в карманы. Глядя на него, Сынмин просто не мог не улыбнуться. Чанбин почти не поменялся с тех самых пор, как Сынмин с родителями вернулся из Штатов, и их посадили за одну парту в частной школе. Этот парень, его лучший друг – знал Сынмина как себя самого и обладал сверхспособностью разрушать образ "ледяного принца" за одну секунду. – Да у меня своих бит полно! Зря пылятся со средней школы. Наконец-то найдётся применение! – Сынмин подошёл к окну и легонько стукнул Чанбина по голове своей дорогой пишущей ручкой. – Ай, Сынмин-а-а, полегче! Что я сделал? – высоким голоском произнёс Чанбин и надулся. ‎– Лучше ответь мне, что за неуместные шуточки во время совещания? – теперь они оба смотрели в окно, за которым жизнь бурлила почти так же, как пудэчиге в закусочных Мёндона. ‎– Ой да брось, будто они все не знают что мы друзья! ‎– Вот именно что знают! Почти все они – люди моего деда, и я не хочу чтобы в их глазах мой авторитет упал из-за тупых комментариев человека, который в девятом классе был худым как щепка и носил косую челку. ‎– Ай-ай-ай, Сынмин-и, ты себя то вспомни... А как ты рыдал у меня в комнате, когда отец запретил тебе заниматься бейсболом... Жаль я тогда не додумался снять тебя на камеру! – ехидно поддел его Чанбин, но тут же замолк, украдкой проверяя реакцию Сынмина. Убедившись что лицо того спокойно, он выдохнул – детские раны давно зажили и больше не беспокоили. – Пабо. – Сынмин покрутил пальцем у виска, но улыбку сдержать не смог, – Мы больше не в школе. И я твой начальник. А ещё у меня в подчинении десятки людей... ‎– Ну и что с того? – Чанбин скучающе покрутил в руках ключи от Ламборгини, – Ты предлагаешь мне теперь обращаться к тебе Господин-президент-председатель-директор Ким? А может ещё голубя отправлять с письмом об аудиенции? – О боже, Бини, ты точно настоящий пабо. – Сынмин закатил глаза и уселся на краешек стола, – Я тебя прошу не фамильярничать при моих подчинённых и соблюдать иерархию... Только в рабочие часы... В остальное время можешь быть придурком. – Ц-ц, Сынмин-и, если ты хочешь быть важной шишкой, то для начала перестань ронять челюсть глядя на этого директора по перформансу... – Чанбин обернулся на друга и расплылся в улыбке, – Соглашусь, он чертовски красив. Был бы помладше, сделали бы из него айдола... Но ты–.... – Не неси чушь! – Сынмин резко перебил его, чувствуя как щеки обжигает румянец, – Этот Ли Минхо... Я его в гробу видел! Угораздило же дедушку притащить его из Токио. Он мне проходу не даёт, ни дома, ни теперь на работе! – он старался вложить в эти слова всё своё негодование. Старался звучать как можно убедительнее, чтобы заглушить постыдное воспоминание о том, как всего полчаса назад он просто... любовался им. На мгновение Сынмин и сам поверил собственной ненависти, которая, казалось, достигла пика вулкана Халласан. – А? Серьезно? – удивленно уточнил Чанбин и присел рядом с ним на стол, – Директор Ли Минхо это и есть тот чудаковатый сосед, о котором ты рассказывал? – Браво! Наконец до тебя дошло друг мой. – Сынмин сплёл руки на груди, – Я постараюсь от него избавиться. Пойду сегодня к дедушке. Пусть этот тип сегодня же вечером проваливает обратно в «Avex Group». – Сынмо, а ты уверен что стоит так поступать? – Чанбин одарил его тем самым многозначительным взглядом, в котором читалось: «Мой друг вляпался так, как никогда раньше», – Ли Минхо профи в котором твоя компания сейчас очень нуждается... Неужели, твоя личная неприязнь, сильнее ответственности перед командой и хведжан-нимом? – Окажись ты на моем месте, понял бы меня и давно его придушил, – непреклонно процедил Сынмин, – Я найду другого специалиста. Пусть он и не будет так хорош как этот Ли Минхо, но по крайней мере, я больше не увижу его физиономию. – от мысли больше не увидеть Минхо, у него вдруг сделалось тяжело на душе, словно к рёбрам привязали булыжник, – но он стремительно согнал это чувство. – Как скажешь, продюсер Ким... – вздохнул Чанбин, – Я бы дал тебе совет, но вижу что пока рано. Ты ещё не готов, хех. Ладно, мне домой пора. – он толкнул плечом друга и поднялся, снова прокручивая ключи от машины. ‎– Домой? – удивился Сынмин, – Я думал ты и ночуешь в студии ха-ха-ха. – Студия мой второй дом, но чтобы поддерживать образ такого красавчика, мне всё же надо иногда заезжать в свой холостяцкий особняк, – ухмыльнулся Чанбин. Подойдя к выходу, он вдруг остановился и оглянулся на друга, – Сынмин-и, ты же знаешь что всегда можешь поговорить со мной о чем угодно? – А? – опешил тот, – Конечно я... знаю. Плохо лишь то, что ты не можешь перестать быть придурком. – выпалил он первое, что пришло на ум, и как-то мрачно хихикнул. Чанбин лишь молча улыбнулся и вышел за дверь. Сынмин остался один в огромном, пугающе тихом конференц-зале. Ноябрьское солнце тускло светило сквозь стекло, и казалось, будто кто-то вкрутил в небо старую флуоресцентную лампу. Он обошел стол и остановился напротив места, где полчаса назад сидел Минхо. Рука сама вырвалась из кармана и коснулась кожаной спинки. Сынмин поморщился, одёрнул руку – словно обжёгся – и ушел, не оборачиваясь. Он резко выскочил из здания с намерением нанести дедушке визит. По дороге к машине он злился на себя за то, что дотронулся до стула. Злился на Чанбина за то, что тот кажется прав. И больше всего злился на Ли Минхо – за то, что тот вообще существует. Чонно встретил его своим неизменным, не подвластным времени величием. Каменные глыбы зданий безмолвно взирали на прохожих, а стеклянные небоскрёбы переливались в лучах осеннего солнца, как драгоценные камни. В воздухе стоял тяжёлый, оседающий на коже гул: резкие гудки машин, голоса туристов, стук каблуков тысячи клерков. Сынмин вошёл в головной офис «YK Const Group», будущими владельцами которого станут они с сестрой. После ветреной уличной погоды, в помещении, отделанном гранитом и камнем, оказалось тепло и даже уютно. Он подошёл к инсталляции, глянул на сосну и улыбнулся. Со стороны внушительного мраморного ресепшена раздалось приветствие: – Здравствуйте, Ким Сынмин-ши! – два менеджера: девушка и мужчина, встали и вежливо поклонились. – Здравствуйте! А я смотрю сосна цветёт и пахнет. – кивнул он на инсталляцию, – Она ведь у нас в саду еле-еле росла, а здесь, в искусственных условиях прямо расцвела... Странно... – задумчиво протянул он, направляясь к лифтам. – Видимо здесь ей комфортнее, чем в естественной среде. – вкрадчиво ответила менеджер, – Кстати, давно вы не заходили. Очень рады вас видеть! – оба кивнули и просияли едва ли не ярче, чем солнечные блики играющие на стёклах. – Не было времени... Но я тоже рад повидаться. – усмехнулся Сынмин и скрылся в кабине лифта. Пока лифт стремительно поднимался ввысь, Сынмин взглянул в его зеркальную поверхность, и на миг перед ним предстало воспоминание: ему было лет семь, когда здание сдали в эксплуатацию после постройки. Они с сестрой и родителями, навещали дедушку в новом, почти исполинском для крохи Сынмина офисе. Он до сих пор помнил, как Ким Ёнмин усадил его к себе на колени и прошептал в самое ухо, от чего стало щекотно: – Ури канаджи, я знаю что ты вырастешь человеком, достойным своего наследия. Сынмин тогда не понял смысла дедушкиного наставления, но, вдыхая терпкий аромат дорогого парфюма, крепко обхватил его шею маленькой ручкой. В тот день дедушка подарил старшей сестре новый сенсорный телефон. Расстроившись, что он ещё слишком мал для таких вещей, Сынмин выхватил у неё обновку и с заливистым смехом носился по кабинетам, удирая от рассерженной сестры. Отец его потом отругал: – Не пристало сыну прокурора так себя вести! Теперь точно никакого бейсбола по телевизору! – Да брось ты, сын! Пусть ребенок играет, пока он мал. Не лишай его детских забав. – дедушка ласково пресек строгость отца по отношению к любимому внуку. – Но абоджи, вы его разбалуете! – возражение отца утонуло в добродушном смехе Ким Ёнмина Когда лифт с тихим шорохом распахнулся, на лице Сынмина всё ещё играла тёплая улыбка, а ностальгия мягко сжимала сердце. Он прошёл к кабинету. На всём этаже удивительным образом пахло густым древесным парфюмом дедушки – будто сами стены за эти годы впитали его величие. – Добрый день Пак Дасом-ши. Хведжан-ним у себя? – уточнил он у секретаря, которую знал с подростковых лет. – Ох, Ким Сынмин-ши, здравствуйте! – воскликнула она, – Он скоро будет. – А-а, хорошо... Ну я его подожду. – ответил он, входя в кабинет дедушки. Всё внутри просторного стильного кабинета оставалось таким же, каким Сынмин помнил его с самого детства. В дальнем углу, стояла небольшая кофемашина. Чтобы скоротать время, он решил сварить кофе. Выбрав на табло американо для себя и капучино для дедушки, он по очереди подставил чашечки под пролив. А затем уселся в кресло деда, наблюдая как над напитками поднимается ароматное облачко. На рабочем столе Ким Ёнмина царил идеальный порядок. Он всегда твердил внукам: если соблюдать порядок в мыслях и в рабочем пространстве, избежишь хаоса и в повседневной жизни. Сынмин коснулся рамки – той самой, которую дед поправлял во время встречи с Минхо. С фотографии на него смотрел он сам в мантии и шапочке выпускника Сеульского национального университета. На снимке он улыбался в камеру, но в глазах сквозила несвойственная возрасту отстранённость и какая-то кроткая, тихая печаль. На соседних фото были изображены остальные члены семьи, среди которых на него гордо взирала статная красивая девушка. Сынмин ухмыльнулся и показал язык портрету своей сестры. Допив кофе под мерное тиканье часов, он от скуки принялся крутиться в кресле. Оно оказалось на редкость мягким и удобным – Сынмин даже подумал, что стоит присмотреть себе такое же. Наконец в густой, как мёд, тишине раздался голос Ким Ёнмина: – Хорошо смотришься на моём месте, нахальный канаджи! – низко рассмеялся он. – Харабоджи, я вас заждался! – Сынмин вскочил и потянулся к дедушке за рукопожатием. – Всё в порядке? – Ким Ёнмин внимательно заглянул в глаза внука, – Даже не позвонил, не предупредил... – Да, всё хорошо! Просто захотел повидаться, – Сынмин улыбнулся, и дед тут же уловил знакомую нотку хитринки у того на лице, – О, кстати, я сварил вам кофе... Но он кажется совсем остыл. – Спасибо. Мог бы лучше вечером заехать, твоя бабушка была бы очень рада... – Ёнмин бросил короткий взгляд на холодную чашку с давно осевшей пенкой и аккуратно отодвинул её в сторону. – Заварить вам новый? – Сынмин теперь сидел на том же месте, где несколько недель назад, затаив дыхание, сидел Минхо. – Не стоит, я только пообедал. Что ж... рассказывай Сынмин-а, как прошел первый рабочий день в «BEAM»? – Практически всё идеально, харабоджи. Я очень благодарен вам за эту возможность! Здание очень современное и удобное, команда – сплошь профессионалы рвущиеся в бой, кроме... – Сынмин прервался чтобы кашлянуть в кулак. – Кроме? – повторил дед. – Ли Минхо. – голос Сынмина еле заметно дрогнул. Это имя странно покалывало ему язык. – Что не так с Ли Минхо? – Я боюсь, что он не совсем тот, за кого себя выдает. Он недостаточно компетентен для нашего проекта. – Сынмин встретился с чёрными холодными зрачками деда. Сидя друг напротив друга, они казались зеркальными отражениями: с одной стороны – юная версия, с другой – умудрённая годами. – Ты уверен? – Ким Ёнмин подозрительно сощурился, – Я не мог в нём ошибиться. – Да, но... Он... Он просто не вписывается в наш концепт... Он... не понимает сути. Думает что танцы превыше всего и... – Сынмин замялся, пытаясь облечь свою неприязнь в убедительную причину. Хотелось просто выпалить «– Харабоджи, этот тип меня бесконечно бесит. Бесит его лицо, его запах, его голос. И то, как он постоянно оказывается рядом...», но Сынмин не мог. – Это рабочие моменты. Такое случается, когда встречаются два профессионала с разными точками зрения. – скептично заметил дед, – Всё решается парой совместных переговоров, Сынмин-а. – Но мне тяжело работать в атмосфере, где приходится постоянно спорить со стенкой. – он немного надул губы, отчётливо понимая, что сдает позиции. Ким Ёнмин вздохнул, вспоминая недавнюю беседу с Ли Минхо в этом же кабинете. Молодой человек, впечатливший его еще год назад, с первого взгляда казался рассудительным и сдержанным мастером своего дела. Что-то здесь явно не сходилось. Устало потирая лоб, он произнёс: – Я не вижу смысла продолжать этот разговор. Твоя обязанность как исполнительного продюсера – найти общий язык с Ли Минхо. На этом я ставлю точку. – Хорошо, харабоджи... – Сынмин опустил взгляд на свои руки. Кабинет вновь погрузился в безмолвие, наполненное ароматом кофе и тяжёлыми размышлениями. Пока на фоне щёлкала компьютерная мышь дедушки, Сынмин пытался понять причину странного, щекочущего торжества внутри. Отрицательный ответ должен был его разочаровать, и он почти убедил себя, что так оно и есть, но в душе что-то трепетало, как маленький флажок на ветру. И флажок этот был символом облегчения – ведь при таком исходе Сынмин ещё не раз увидит наглое, раздражающее и... до боли красивое лицо Минхо. – Говоря о твоей команде... – Ким Ёнмин первым нарушил уютную тишину, – Скоро к вам присоединится ещё один специалист. Он, как и ты, со школьных лет совмещает музыку с основной работой. Даже записал несколько независимых альбомов – звучат они очень достойно. Считай, что для «BEAM Entertainment» он своего рода Ли Минхо, но только в направлении стихов и музыки. Для успеха и жанрового разнообразия двух сонграйтеров в лице тебя и Со Чанбина маловато. Так что я пригласил его из Малайзии, – безапелляционно заключил он. – Как часто я буду узнавать такие важные вещи в последнюю очередь? – тихо пробубнил Сынмин. – До тех пор, пока не докажешь, что вся проделанная работа стоила каждого вложенного вона. – Да... я понимаю, харабоджи... Но можно... я всё же в будущем буду сам выбирать людей, с которыми мне работать? – Сынмин-а, ты должен понимать: я помогаю тебе сформировать сильную команду, – дедушка надел очки и разложил на столе чертежи, – Я с радостью ослаблю контроль после успешного дебюта и при условии, что компания останется на плаву в течении нескольких лет. Так что, надеюсь ты с должным радушием примешь нового сотрудника... Его зовут Хан Джисон. Сынмин кивнул и поблагодарил дедушку за помощь и доверие. В голове роилось множество вопросов: Кто этот Хан Джисон? Будет ли от него толк? Как скоро он прибудет? Но над всем этим огромной тенью нависала мысль о Ли Минхо, с которым нужно "подружиться". Может быть, лишь тогда, получится нащупать его слабое место и вычеркнуть этого самоуверенного хореографа из своей жизни.