Нэко. Там, где пахнет тобой.

Токийский техникум магии, конец ноября. Ваэми 18 лет. Билеты лежали в конверте уже второй месяц. Ваэми доставала их время от времени — просто посмотреть, провести пальцем по глянцевой поверхности, ощутить лёгкое волнение где-то под рёбрами. Она думала, что пойдёт с Микой. Или с Рё — до того, как всё изменилось. Но чем ближе был день концерта, тем отчётливее она понимала: она хочет пойти с Сугуру. Не с Сатору, а именно с Сугуру. С Сатору было сложно. С Сатору были огонь, ураган, землетрясение в груди каждый раз, когда он смотрел на неё слишком долго или касался будто случайно. После того, что случилось за столом во время просмотра альбома — его пальцы, гладящие тыльную сторону её ладони, его взгляд, полный невысказанного, — между ними повисло напряжение, густое, осязаемое, как воздух перед грозой. Они оба делали вид, что ничего не произошло, но каждое их взаимодействие теперь было пропитано этим тайным знанием. С Сугуру было иначе. С ним была тихая гавань. Чай без сахара, тёплый плед в дождливый вечер. Рядом с ним её сердце не колотилось как бешеное, а билось ровно, спокойно, умиротворённо. И ей нужно было его спокойствие. Она нашла его в коридоре после ужина — он стоял у окна и смотрел, как ветер гоняет последние листья по двору. — Сугуру-ни. Он обернулся. Мягкая улыбка тронула его губы: — Ваэми. Что-то случилось? — Нет. Просто... — она помялась, перебирая край рукава. — Концерт. Тот, на который ты подарил билеты. Он в эту субботу и я хотела бы пойти с тобой, если ты не занят. Сугуру моргнул. Удивление промелькнуло в его тёмных глазах — быстрое, почти незаметное. — Со мной? Не с Сатору? Она покачала головой: — С тобой, мы ведь уже давно не проводили время вместе, да? Он долго смотрел на неё. Потом улыбнулся, иначе, чем в последнее время, теплее. — Хорошо, я пойду с тобой. Суббота выдалась прохладной, но ясной. Ваэми стояла перед зеркалом в своей комнате и критически разглядывала отражение. Волосы она оставила распущенными, только заколола с одной стороны маленькой серебряной заколкой-звездой. Лёгкое тёмно-зелёное платье, под цвет глаз и сверху чёрное пальто, потому что ноябрь. Она надела кулон — серебряную кошку с изумрудными глазами и пальцы дрогнули, когда она застёгивала цепочку. Сугуру ждал у главных ворот. В тёмном пальто и сером шарфе, небрежно намотанном вокруг шеи, он выглядел… красиво. Спокойно-красиво. Как человек, рядом с которым хочется спрятаться от всего мира. — Готова? — спросил он тихо и протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его. Ладонь была тёплой и большой. — Готова. Концерт проходил в небольшом зале на окраине Токио — тёмные стены, приглушённый свет, запах старого дерева и предвкушения. Людей было много, но не давяще — ровно столько, чтобы чувствовать себя частью чего-то большого, но не потеряться в толпе. Ваэми держалась за рукав Сугуру, чтобы не отстать, пока они пробирались к центру зала. Он иногда оглядывался, проверяя, всё ли с ней в порядке, и в эти моменты его взгляд был таким заботливым, что у неё щемило сердце. Когда первые аккорды ударили по залу, она забыла обо всём. Музыка была живой, дышащей, осязаемой. Она проникала под кожу, заставляла сердце биться в ритм, вымывала из головы все тревоги и сомнения. Ваэми закрыла глаза и просто слушала, чувствовала, растворялась. Сугуру смотрел на неё. Он почти не слушал музыку. Вместо этого он наблюдал, как меняется её лицо — от сосредоточенного к восторженному, от восторженного к мечтательному. Как она улыбается, не открывая глаз, когда звучит особенно красивая мелодия. Как её пальцы отбивают ритм по бедру. Она была красива. Не той броской, кричащей красотой, что бросается в глаза с первого взгляда. А иначе — глубже, тоньше. Как старая песня, которую нужно слушать в тишине, чтобы понять. Он отвёл взгляд. «Не смей». После концерта они вышли в прохладную ноябрьскую ночь. Ваэми всё ещё была под впечатлением — глаза сияли, щёки раскраснелись, она говорила без остановки, перескакивая с одной мысли на другую. — А та песня, четвёртая, где скрипка вступает — ты слышал? У меня мурашки были! И эта строчка про «держать в ладонях звёзды» — это же так красиво, Сугуру-ни, правда? — Правда, — тихо ответил он, улыбаясь уголком губ. — Очень красиво. Они шли по ночному городу, и фонари отбрасывали на асфальт жёлтые пятна света. Людей вокруг почти не было — только редкие прохожие спешили домой, кутаясь в шарфы. Они остановились у небольшого моста через канал. Вода внизу была чёрной и блестящей, в ней отражались огни. — Спасибо, что пошёл со мной, — сказала Ваэми. — Это было именно то, что мне нужно. — Я рад. Она повернулась к нему. В тусклом свете фонаря его лицо казалось высеченным из мрамора — чёткие линии скул, тёмные глаза, пряди волос, упавшие на лоб. — Сугуру-ни... почему ты согласился? Ну, пойти со мной. Он помолчал. Потом посмотрел на воду: — Потому что ты попросила. — И всё? — И всё. Когда ты просишь, я не могу отказать. Никогда не мог. С того самого дня, как мы тебя нашли. Ваэми почувствовала, как к горлу подступает комок. — Ты очень важен для меня, ты ведь это знаешь? — Знаю. — Не как Сатору-ни, нет, иначе. С ним сложно. С ним — пожар. А ты — моя тихая гавань. Ты — место, где я могу дышать. Сугуру закрыл глаза. Когда открыл — в них была такая глубокая, всепоглощающая грусть, что у Ваэми перехватило дыхание. — Я понимаю. И я рад быть этим местом, правда рад. Но, Ваэми... тихая гавань — это не всегда то, что нужно. Иногда нужно то, что сложно. Иногда нужно идти в шторм, а не прятаться от него. — Я знаю, — прошептала она. — Просто... пока не готова. Он кивнул и протянул ей руку: — Тогда я подожду и буду рядом. Столько, сколько понадобится. Она взяла его ладонь, и они пошли дальше — через ночной город, через тишину, через всё, что осталось невысказанным. У двери её комнаты они остановились. Коридор был пустым, тихим, только где-то далеко слышался приглушённый смех Сёко. — Спасибо за вечер, — улыбнулась Ваэми. — Тебе спасибо, Нэко. Давно не чувствовал себя просто человеком. Не магом, не тем, кто должен сражаться. Просто человеком, который слушает музыку и идёт по ночному городу. Она вдруг импульсивно подалась вперёд и поцеловала его в щёку. Лёгкое, почти невесомое касание губ. Сугуру замер. — Что это было? — спросил он очень тихо. — Благодарность. И ещё... ты очень важен для меня, Сугуру-ни. Пожалуйста, помни об этом. Всегда-всегда, что бы ни случилось. Он смотрел на неё долгим, странным взглядом. Будто запоминал и …прощался. — И ты для меня. Больше, чем ты думаешь. Она улыбнулась и скрылась за дверью. Сугуру остался в коридоре один. Поднёс руку к щеке — туда, где всё ещё горело прикосновение её губ. — Больше, чем ты думаешь, — повторил он шёпотом. — И больше, чем я могу тебе показать. На балконе Сатору Годжо сидел в своём шезлонге и смотрел на звёзды. Он слышал, как они вернулись. Слышал их голоса в коридоре. Слышал, как хлопнула дверь её комнаты. Он не слышал поцелуя — но почувствовал его. Где-то глубоко внутри, в том месте, где жила его проклятая, неуместная, всепоглощающая... Он осёкся. Даже в мыслях боялся произнести это слово. — Блять, — прошептал он в ночное небо. А звёзды мерцали, равнодушные к его боли.