Услышь меня

Раньше Эдриан считал, что у него ужасная жизнь. Потерял родителей, даже не успев их толком узнать, зато получил силу, что и Темный Лорд, сколько бы не старался, но не смог бы превзойти. Ему было всегда больно, одиноко и страшно, особенно до Хогвартса. Хогвартс отчасти смягчил душу Пьюси, но тогда он узнал, что не только взрослые плохие, но и дети тоже, достаточно было прочитать их поверхностные мысли. Лишь единицы из тех, с кем он учился, оказались вменяемыми, адекватными. СОЧУВСТВУЮЩИМИ. Теми, кто способен понять чужие страдания. Драко Малфой был одним из них, пожалуй, почти наравне с Грейнджер, просто Пьюси никогда не смотрел на них в одном ключе. Теперь он увидел ясно своего друга, и для этого ему даже не пришлось копаться у него в голове, благо, что парень носил с некоторых пор артефакт, не позволяющий это сделать, который Эдриан сам соорудил и отдал другу, зная, куда он вернется на каникулы. Сейчас Драко стоял с ним, крепко обнявшись. Простое человеческое тепло шло от его тела, согревая промерзшую насквозь душу Пьюси. То, чего ему так не хватало, оказалось близко, и теперь он не хотел отпускать спасительный круг, даровавший столь много.  - Ну ладно, пусти меня уже, никуда я не денусь, - попытался пошутить Малфой, неловко хмыкнув. Или же ему стало также жарко, как и Эдриану. - Садись, - указал на кресло, потому что стул было бы предлагать некрасиво, совсем не гостеприимно. - Рассказывай, как ты. Парень посмотрел на него, как на дурочка, и только после этого Драко чуть ли не вскрикнул, осененный догадкой о глупости вопроса.  На самом же деле Пьюси и сам не знал, «как он». Всегда предвидел, что милорд вернется, наслушался о нем рассказов от старшего поколения (не самых приятных), но реальность оказалась куда страшнее любого кошмара. Лорд Волан-де-Морт, несомненно, продвинулся дальше других людей в вопросах своего бессмертия, но остался ли он человеком? Раньше Эдриан мог лишь гадать, теперь осознавал точно - нет - эта тварь не принадлежала людскому племени. Ну не может, даже ненормальный, человек творить не просто зло, а самый настоящий хаос, затягивающий в свою воронку всех, кто находится поблизости. Для милорда «поблизости» это вся морганова Британия, каждый маг в ней, от младенцев до стариков, без исключений.  Тяжелее всего было в первую неделю, когда Эдриана только получил Черную метку и свои первые задания. Его никто не заставлял пытать и убивать, но разве то, как приходилось копаться в чужих мозгах это не то же самое? У него до сих пор стоял в ушах крик работницы из Министерства Магии, которую нужно было допросить, но она сама на себя накладывала множественные обливиэйты. Память, которую терзали и без Пьюси, оказалась, словно решето, вся в дырках. Пришлось вскрывать слой за слоем, будто луковицу чистить до самой середки, и каждый новый слой сопровождался болью для носителя.  Она так громко кричала, что когда её груди коснулся зеленый луч проклятья смерти, Эдриан испытал стыдливое облегчение, понимая, что иначе жизнь женщины была бы похожа на кошмар.  Следующим был молоденький, наверно, вчерашний школьник, клерк из отдела правопорядка. С ним Пьюси действовал тоньше, не хотел поджарить чужие мозги, что вполне нормально функционировали. Зря, потому что его тоже заавадили, стоило выяснить нужные сведения. Парень еще долго оставался в подвале, наедине с уже трупом, смотря в его навеки погасшие глаза. Размышлял, как жизнь его вообще довела до такого, неужели это и есть великое провидение матери магии? - Эдри? - обеспокоенно глянул на него Драко, и Пьюси на секунду вырвался из воспоминаний. - Все так плохо? И снова в них погрузился. Не мог не сделать этого, слишком сильно оказался травмирован. «Интересно, отец ощущал то же отвращение к самому себе, когда служил Темному Лорду? Не верю я, что могло быть иначе. Хорошо, что хоть маму спрятал, пусть и ненадолго, но уберег супругу от потрясений», - парень в очередной раз поблагодарил за это родителя. Каким бы ни был Пьюси-старший, но семью он любил.  - Хуже, чем плохо, Драко. Он - сумасшедший. Мы не его сторонники, а прислуга, руками которой Лорд выполняет грязную работу. Как легилемент он силен, но зачем тогда использовать меня, еще совсем мальчишку? Ты даже не представляешь, как я себя сейчас чувствую. Словно помоями окатили, а ванну принять не дали. Ощущаю этот мерзкий запах, тухлый и гниющий, - вскинул взгляд на приятеля, глаза у Эдриана были красные, воспаленные, как если бы он долго плакал или же...также долго не спал. Худшая участь для менталиста. И он подтвердил опасения Малфоя следующими словами, - когда я закрываю глаза, вижу перед собой их. Всех тех, кто прошел через меня.  Малфой решил, что сейчас слова излишни, они не исцелят его друга, не помогут ему, не поддержат, а лишь разбередят страшную рану до еще более худшего состояния. Поэтому просто взял его за руку, стараясь в простое касание вложить все свое сочувствие ему, показать, как жаль, что Эдриану выпало так много на его долю. Не успел повзрослеть, а уже Пожиратель Смерти.  - Тяжелее всего, как ни странно, по утрам после бессонных ночей. Не потому, что бесконечно устал, а из-за осознания: сегодня будет тоже самое. Я в мордредовом колесе бегу, словно хомячок. Или крыса, - вспомнил некстати про Петтигрю. - Иногда у меня знаешь какое желание возникает? Просто убить их всех на очередном собрании. Слегка напрячься и вот уже овощи лежат на полу вместо ПСов. Другой вопрос, а смог бы я справиться с Темным Лордом? Не уверен. И только это меня останавливает. - Не надо поспешных решений. Мысль, конечно, интересная и привлекательная, избавиться от всех разом, но, Эдри, это может навредить уже твоей магии. Оно того не стоит, - Драко грустно улыбнулся. Он считал, что пережить можно все, что угодно, но никак не стать похожим на магглов. Или же..? - ты все равно останешься моим другом, бесспорно, но лишишься своей сути. Так что и думать забудь, - шлепнул легонько по плечу, - дурак. Не успел Пьюси ему ответить, как дверь в комнату приоткрылась, а в образовавшуюся щель просунула свою голову Нарцисса. - Милый, сегодня никого в поместье... - запнулась на секунду, но фразу закончила, - ...не будет. - Просочилась уже вся в спальню, захлопнула за собой дверь и направила на нее палочку, запирая теперь уже куда более сложным заклинанием, чем до этого сын. - Мальчики, что это здесь происходит? - Собрание ближнего круга, - не подумав ляпнул блондин, за что моментально отхватил затрещину от старшего товарища. - За что?! - посмотрел на него обиженно. - Сейчас еще и я приложу, чтобы языком только по делу болтал, - ожидаемо вспыхнула яростью Нарцисса. - У тебя, видимо, канат перетерся. Тот, что соединяет мозг и язык. Драко, Эдриана здесь не должно быть! Парень вспыхнул маковым цветом. Выслушивать от матушки неодобрение ему давно не приходилось, он уже привык к тому, что она его почти за взрослого считала, видать, ошибся с выводами. Ему и невдомек было, что для Нарциссы её сын всегда будет тем малышом, которого на ручку держала и которому коленки лечила после неудачного падения с детской игрушечной метлы.  В данный момент этот великовозрастный малыш очень расстроил маменьку, и Эдриан даже понимал, чем именно, жаль, что Драко было невдомек. Иногда его гениальная белобрысая голова знатно тормозила. «Похоже, это встреча со мной из колеи его выбила», - расстроился Пьюси. Нужно было сразу, у зала, вырвать свою руку из чужой крепкой хватки, а не послушно следовать, как кот за бантиком на веревочке. Но ему так сильно хотелось увидеть кого-то, кто не занимался пытками и убийствами на постоянной основе, с кем можно поговорить, кого он знал.  Тем временем женщина повернулась к своему воспитаннику. - Прости, Эдриан, моего недалекого сынка за то, что он втянул тебя в авантюру, сам не понимая всей ее опасности, - извинилась чопорно, но с явственной теплотой в голосе. Парень ей обрадовался, стало быть, его не исключили из круга близких людей семьи. Затем Нарцисса вновь повернулась к Драко. - Как только в голову пришло?! А если бы вас кто-то увидел?! - Но, мама..! - Молчать, иначе впервые в жизни отведаешь отцовского ремня, того, с железной бляхой. Напросился. Ты подверг опасности всех вокруг, Драко, в собственном же доме. Неужели считаешь, что Эдриан не справляется? - хмыкнула, словно усомнилась в умственных способностях сына. Приосанилась и выдала впечатляющую тираду, - думаешь, Эдриана выбрали только за его удивительные способности? Окстись, дорогой. Он сам по себе разумнее многих взрослых. А уж по сравнению с тобой...Драко, а что ты с ним тут вообще собирался делать? Спасать? Не поинтересовался, желает ли он сам этого? - покачала головой еще более разочарованной. - Глупый ты еще, дорогой, и в ближайшее время умнеть не планируешь? Пьюси разразился хохотом. Пожалуй, за последнее время, вид распекающей на все лады Нарциссы собственно сына это лучшее, что он только видел. Петля, затянутая на его шее, слегка ослабла, позволив сделать один глубокий вдох. Наверно, никогда еще для Эдриана воздух не был так сладок.  - Да, леди, соображения у меня и впрямь имеются, надеюсь претворить их в жизнь, но дело это небыстрое, так что не обещаю мертвого Лорда вам в подарок на именины, - пошутил в манере ПСов, но оба Малфоя поняли и рассмеялись. Стало еще чуть легче.  Парень приобнял Драко за плечи, привлекая к себе. Стоило успокоить глупого и импульсивного мальчишку, пока он еще каких дел не натворил. С него станется и на собрание заявиться, подумав, что его не узнают.  Леди Малфой уходит, оставляя их наедине, и Эдриан с другом разговаривают от силы минут пять - дольше Пьюси не может, чтобы не привлечь ненужное внимание. Он с сожалением пожимает на прощание руку и выходит обратно в не самый приветливый к нему мир.  Аппарация к Пьюси-менору заняла две минуты: большую часть их этого времени парень шел к воротам поместья Малфоев, чтобы добраться до места, где защитные чары не действуют.  Собственный дом, а точнее почти замок, встретил его, как и всегда, неприветливо. Высокое, в четыре этажа, здание было построено его предками так давно, что возраст поместья даже он, его хозяин, не знал. В детстве пытался найти зацепки в библиотеке, но со временем потерял интерес к данной теме. Справа и слева замка были две даже не башенки, а полноценные башни, которые в средневековые восстания гоблинов использовались для просмотра местности. Лет в пять Эдриан их излазил от пола до потолка, ища тайные проходы, когда играл в Великого Спасителя Рода, как Эммет Третий Пьюси. И не раз получал по заднице от матери, когда приходил на трапезу в столовую весь в пыли и пропахший плесенью.  Тихо скрипнули ворота, впуская Лорда на территорию. Здесь было еще более мрачно, чем у Малфоев, например, потому что без заботливой женской руки некогда красивые клумбы и сады завяли, став напоминать кладбищенские посухи. В памяти парня мелькнули воспоминания о лилиях и розах, которые так любила его мать, готова была часами копаться в почве, пропалывая и сажая новые клубни. Потом, когда цветы давали всходы, часть из них неизменно оказывалась в расписных вазах в гостиной, а букетики незабудок - на прикроватном столике Эдриана. - Чтобы ты никогда не забывал, как сильно я тебя люблю, - говорила она и целовала сына в лоб. Теперь ничего не было, и не факт, что будет. Эдриан невесело усмехнулся. Иногда ему мечталось, что он приведет в поместье Гермиону, причем, в качестве супруги. Но и она вряд ли бы стала заботиться о цветах, нет, скорее засела бы вместо медового месяца в библиотеке, нагружая мозги новыми знаниями.  - Мирри, - позвал домового эльфа, войдя через парадную дверь в прихожую. Эльфийка услужливо склонилась перед ним, а затем приняла на руки верхнюю мантию. - Ужин принеси в библиотеку, с кофе, пожалуйста. Если не считать собственных покоев, пожалуй, только там Эдриан и проводил время в изысканиях. Да, Нарцисса не ошиблась - парень действительно пытался составить план, как избавить мир от Волан-де-Морта. Приходилось перелопачивать кучу литературы, но кое-какие наметки у него уже имелись.  Начинал изыскания, как ни странно, Пьюси способом Грейнджер: думал о том, какие последствия для магической Британии будут, если Темный Лорд будет жить и если тот умрет. Выходило не слишком радостно в особых случаях. В первом варианте Реддл вставал у руля власти и, очевидно, уже официально начинал насаждать свои взгляды по вопросам чистоты крови, что чревато пытками, убийствами, морем крови. И вырождением волшебников, потому что чистокровных семей не так много, чтобы кровосмешение не проявило себя во всей красе испоганенной генетики. Даже в роду Эдриана случались браки лордов и леди с магглорожденными, а парочку раз и самими магглами. Это пошло на пользу: семья не только вливала новую, свежую, кровь, но и дар усилился.  Второй вариант - мертвый Милорд. Выглядело предпочтительнее, но имело множество подводных камней, целый риф. Избавиться от него не так-то просто, мало одного желания, пусть и очень сильного. Один раз Волан-де-Морт убился об младенца. С тех пор Поттер подрос, а Реддл неведомым образом вернулся к жизни (ну или ее подобию). Следовательно, он обладает неким знанием, позволяющим это сделать, знанием наверняка запретным и малоизученным. Вопрос: где Реддл нарыл информацию и в какой момент жизни? Точно еще до Поттера, иначе бы он тогда испарился окончательно. Значит, в период от юношества до Годриковой Впадины. Где? На выбор библиотеки Хогвартса и чистокровных семейств, в которые был вхож. А также лавочки по типу «Горбин и Бэркс», где продавались древние и запрещенные фолианты.  Раздался хлопок, прервавший размышлений Эдриана, и он увидел домовуху, держащую в маленьких ручках поднос, заставленный тарелками. - Ужин, хозяин, - кротко известила она, оставляя еду на столике. - Мирри еще нужна хозяину? - Нет, отдыхай. Картофельное пюре со свиными отбивными пахло завлекательно, но к горлу подкатил тошнотворный ком. Эдриан решил начать с чашки кофе, отлично осознавая, что она сегодня вряд ли будет последней. Аромат напитка заполнил его легкие, и дышать стало куда легче. Пару глотков, и горький привкус подступающей желчи почти испаряется. Только после этого парень берется за вилку и нож.  Но даже вкусная еда не смогла отвлечь Эдриана - пустая, сосущая, тишина дома казалась ему мертвой. И пугающей. Здесь были только он и старая домовуха, что прислуживала еще его прадеду. Больше никого уже долгие-долгие годы. Впервые Пьюси задумался о том, а стоило ли вообще сюда возвращаться и бередить душу? Сразу ответил: да, стоило, потому что это место было его домом. Местом, которое хранило воспоминания множества поколений рода, местом, где прожили несколько счастливых-несчастливых лет его родители, и родился он сам. И местом, которое он хотел бы возродить, вернуть в него свет, радость, счастье...Мерлин, даже цветы! Эдриан отставил поднос с пустыми тарелками и снова вернулся к книгам.  *** «Дорогая тетя Андромеда. Спасибо за ваши последние письма, они на многое открыли мне глаза. Выражаю вам искреннюю благодарность, но Долг Жизни не признаю! Как поживает милая Нимфадора? Слышал, наступили тяжелые времена для тех, кто носит яркие, как она, цвета. Прошу вас попросить её быть осторожнее в действиях и связях.  Хочу сообщить, что в следующем году буду сдавать СОВы, поэтому мне понадобится ваша помощь в подготовке, если вы не против.  Ваш дражайший племянник шлет вам горячий, словно огонь, привет. Д.Л.М.» *** Целый год понадобился Гермионе на осмысление своих отношений с родителями. Раньше она винила их в том, что те отдаляются, теперь понимала - сама виновата, точнее, её магия. Магглы, а именно ими они и являлись, всегда боялись того, что не понимали. Химия, физика, математика - ясные величины, прыгающая сама по себе с раковины на сушилку тарелка - нет. Их пугало не то, что происходило с дочерью, а то, на что она способна в свои, по их мнению, детские годы.  Девушка взглянула иначе на то, как общалась с мамой и папой, и вывод напросился неутешительный в своей жестокой правоте. Ей было плевать на их чувства, думала лишь о себе, лелея обиду, словно новорожденного, в своей душе. Малфой, сам того не подозревая, раскрыл новоявленной приятельнице по исследованиям глаза.  То, как он говорил о семье, поразило Грейнджер. Драко принимал свои корни и родителей целиком и полностью.  - Ну ударил меня отец пару раз по заднице, и что? За дело же, - наивно просто пояснил свою логику, когда проговорился о том, как перекрасил павлинов. - Это же не повод на них сердиться. Злиться нужно на самого себя за глупость. А как часто Гермиона злилась за свои ошибки на родителей? Слишком часто. Непозволительно. Столько раз, что проблема их отношений пустила корни и успела прорасти весьма сильным деревом, которое вот-вот укроет гриффиндорскую дурочку своей кроной от света, который она хотела видеть.  Свет знаний. Невероятно яркий мир открылся перед девушкой, стоило ей забыть о предрассудках. Все, о чем она слышала раньше, стало неважно. Вот оно - истинное понимание магии! Когда осознаешь взаимосвязь всего вокруг и себя тоже с такими простыми моментами, как значение праздников, например. До сих пор было смешно. - Грейнджер, глупая магглорожденная, Рождество волшебники празднуют просто из-за традиции! - воскликнул Малфой, когда она решила углубиться в религиозную тему в один из разговоров. - Ставить елку не равно делать подношения на Йоль. Мерлиновы подштаники, сколько с тобой еще работы... Гермиона лишь хмыкнула, вспомнив последний разговор. Но затем вернулась в настоящее, вынырнув из размышлений. - Мам, ты представляешь, в этом году столько всего случилось! - начала она с самого простого, с правды. И принялась рассказывать обо всем. На самых эмоциональных моментах замолкала, особенно, когда машина тормозила на красном сигнале светофоров. Пыталась обойти некоторые углы, но в конце концов все равно каялась, и это помогало. Камень, лежащий на сердце Гермионы, становился легче.  Особенно тяжело понять, какой идиоткой она была раньше. С овечьей преданностью верила Дамблдору, помогала Гарри и Рону, которые ни малейшего усилия ни к чему не прикладывали. Сидела сутками в библиотеке, читая сотни, тысячи, книг, чтобы найти информацию то по церберу, то по василиску, в результате чего окаменела на целый семестр, то думала, как спасти Сириуса и гиппогрифа. Последний же год, четвертый курс, стал настоящим испытанием терпения девушки. Ее нервы выдержали, а вот дружба, которую она лелеяла годами - нет. Больно осознавать, что те, кого ты считала самыми близкими людьми, на деле ими не являлись. Обидно до того самого щекочущего ощущения где-то в части мозга, задействованом в логике.  - Ты больше туда не поедешь, - категорично заявила Джин, припарковавшись у заправки. Она тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки, потом выдохнула. Зажмурилась, словно пытаясь смириться с неизбежным. А затем посмотрела на дочь максимально серьезно, чего за ней Гермиона уже давно не помнила. -  Я мирилась с твоим отсутствием, милая, но со смертью вряд ли смогу поспорить. А все к этому и ведет. Даже не смей заикаться! Женщина так мило возмутилась, что покрутила  своей кудрявой гривой из стороны в стороны, прямо как это делала сама Гермиона, когда отрицала на уроках чужой ответ. Сходство было на лицо. Девушка даже хмыкнула (точно, как Малфой), а затем рассмеялась.  - Мам, знаешь, эти два мира слишком сильно отличаются. Но я, прости, часть именно волшебного мира. Люблю вас с папой, даже не сомневайся, - Гермионе даже дурно стало, когда она представила, что именно подумала её родительница, но упрямо продолжила, - Вы самые мои близкие люди... - ...Но? - Но вы всегда будете в опасности, - покаялась девушка. Решение, которое зрело месяцами, получило подтверждение. Как только они зашли в дом, встретили Вендалла и сели за обеденный стол, Грейнджер подняла палочку. Глаза оставила открытыми, чтобы запомнить миг своего предательства навсегда, и уверенно, хоть и с трясущейся рукой, произнесла: - Обливиэйт!