Ещё раз

Кацуки открыл глаза посреди взрыва. Рёв причуды, грохот бетона, крики - всё смешалось в одно оглушающее месиво. Кацуки стоял по колено в дыму, пальцы горели оранжевым, и он не понимал, где находится, какой сегодня день и почему его тело болит так, будто он только что вышел из реального боя, а не из очередного перехода между мирами. - Бакуго! Ты в порядке?! - голос Киришимы прорвался сквозь шум. Кацуки моргнул. Дым рассеялся. Он стоял на тренировочной площадке «Бета». Знакомые руины, бетонные блоки, разбитые окна. Рядом Эйджиро в полной экипировке, с активированной причудой, смотрит на него с тревогой. Позади - Ашидо, Сато, Каминари. Все в боевых костюмах. Тренировка. Тренировка класса. Чужая память влилась мягко, без боли - только факты, только контекст. Юэй. Первый курс. Учебная схватка. Команда Бакуго против команды Тодороки. Деку - в команде противника. Сердце пропустило удар. Что за хуйня происходит? Кто ты - зашипел голос внутри. Кацуки сжал кулаки. Пальцы горели. Не от причуды - от ярости, которая была не его, но пульсировала в каждой клетке этого тела. - Бакуго, ты оглох?! - Киришима тряхнул его за плечо. - Ты только что вырубил двоих, а теперь стоишь столбом! Что с тобой? Кацуки перевёл дыхание. Он не знал, сколько времени у него есть. Может быть, час. Может быть, день. Может быть, его выкинет через минуту. Но сейчас он здесь. На этой площадке. В бою, где Деку - его противник. - Всё нормально, - голос прозвучал хрипло. - Где они? - Тодороки засел в здании, - быстро ответил Киришима. - Мидория и Урарака на флангах. Мы пытаемся прорваться, но… - Мидория - мой, - перебил Кацуки. Киришима удивлённо поднял брови. - Но план… - План изменился. Кацуки уже бежал. Он не знал, зачем это делает. Знал только, что должен увидеть Деку. Должен понять, какой он здесь - этот Изуку, который только начал свой путь. Что ты собрался делать? Зачем ты идёшь к этому придурку? Он ёбаный обманщик. Всё это время он смеялся надо мной. Притворялся слабым. Ходил с этим дурацким блокнотом, строил из себя жертву. А у него была причуда. Всегда была. Он просто ждал. Ждал, когда я выставлю себя идиотом. Ждал, чтобы показать, кто на самом деле сильнее. Всё это время. Все эти годы. Он нашёл его в боковой аллее между бетонными блоками. Деку стоял, прижавшись спиной к стене, тяжело дыша. Его пальцы были сломаны - уже сломаны, опять сломаны - на форме виднелись следы копоти и крови. Но глаза… глаза горели. Он готовился к атаке. Не знал, что Кацуки уже здесь. Смотри на него, - шипел чужой голос. - Он даже своей причудой управлять не может. Какой позор... уничтожь его. Покажи всем, кто на самом деле достоин быть героем! - Деку. Изуку вздрогнул. Обернулся. В его глазах мелькнул страх - привычный, выученный за долгие годы. И что-то ещё. Решимость. - Бакуго-кун, - он сжал кулаки, готовясь к бою. - Я не сдамся. Кацуки смотрел на него. На сломанные пальцы, на сбитое дыхание, на напряжение в плечах. На блокнот, который торчал из кармана. Боже, он даже на тренировку притащил этот блокнот. - Твои пальцы, - сказал Кацуки. Изуку опустил взгляд на свои руки, потом снова поднял на Кацуки. - Я знаю. Но это не остановит меня. Он смеет говорить это мне? Как он смеет… - рычал голос внутри. - Идиот, - Кацуки сделал шаг вперёд. Изуку напрягся, готовясь к атаке. - Ты неправильно дышишь. Изуку замер. - Что? - Дыхание. Ты задерживаешь перед ударом. Из-за этого сбивается ритм, и сила выходит неконтролируемой. Что ты делаешь?! Ты помогаешь ему?! Ты ебанулся? Ты должен уничтожить его! Ты должен показать, кто здесь сильный! Он обманул тебя! Тишина. Изуку смотрел на него так, будто Кацуки заговорил на иностранном языке. - Зачем ты… - начал он. Он не верит тебе! Потому что ты – это я! Я бы никогда не помог этому ничтожеству! - Затем, что если ты сломаешь себе все пальцы на первой же тренировке, Всемогущему придётся искать нового ученика. А мне лень привыкать к новому однокласснику. Кацуки развернулся. - В следующий раз выдохни перед ударом, - бросил он через плечо. - И не сжимай пальцы так сильно. Сила идёт от предплечья, а не от кулака. Он не видел лица Изуку. Но слышал, как изменилось его дыхание. Как ушло напряжение. Как в тишине раздался тихий, растерянный голос: - Спасибо. Кацуки не обернулся. - И прекрати выглядеть так, будто я сейчас взорву тебя, - бросил он через плечо. - Если бы я хотел, ты бы уже был в медпункте. И ушёл. Чужой голос в голове затих. Не исчез. Просто замолчал. Потрясённый. Непонимающий. Почему? - спросил он наконец. - Почему ты ему помогаешь? Он же обманул тебя. Он же… Кацуки шёл по разрушенной площадке, чувствуя, как внутри пульсирует боль от подавленной ярости молодого Бакуго. Как дрожат руки от желания взорвать что-нибудь. Как тело требует выплеснуть ненависть, которая копилась в этом подростке годами. Но Кацуки сильнее, намного сильнее. Потому что он не обманывал, - ответил Кацуки. - Потому что у него, действительно, не было причуды. Потому что он получил её только перед экзаменом. Потому что он так же, как и ты, не знал, что делать. Потому что он боялся. Потому что он не заслуживает ненависти. Чужой голос молчал. Долго. Так долго, что Кацуки уже решил, что он ушёл. Но потом он прошептал: Как ты можешь быть в этом уверен? Потому что я знаю его, - ответил Кацуки. – Потому что я видел, как он тянул тебе, тупому идиоту, руку снова и снова, даже когда ты втаптывал его в грязь. Он не обманщик. Он не умеет обманывать… Он герой. Он сильнее всех нас. Он просто ещё не знает этого. Но узнает. И я помогу ему. Чужой голос замолчал. Надолго. Кацуки просуществовал в этом мире три недели. Три недели, которые он запомнил на всю жизнь. Не потому, что здесь происходило что-то невероятное. А потому, что здесь он наконец смог быть тем, кем всегда хотел.

***

День, когда они впервые пообедали вместе. Кацуки заметил, что Изуку обедает один. Сидит на лавочке в дальнем конце двора, сжимает в руках молоко, которое даже не открыл. Смотрит в блокнот, но не читает. Просто смотрит. Кацуки купил две булочки. Подошёл. Бросил одну на колени Изуку. Опять ты это делаешь? - проснулся чужой голос. - Зачем ты к нему идёшь? Оставь его. Он ничтожество. Он не заслуживает твоего времени. - Ешь. А то умрёшь с голоду. Изуку поднял голову. В глазах - удивление, смешанное со страхом. - Каччан… Кацуки сел рядом. Чувствовал, как Изуку напряжён, как боится сделать что-то не так. А ещё чувствовал, как внутри поднимается чужое раздражение. Поверить не могу, что ты тратишь время на него. На него! Ты - лучший ученик в классе. А он - никто. Он даже свою причуду контролировать не может. Он… - Ты чего такой скованный? - спросил Кацуки. - Я не кусаюсь. - Я просто… - Изуку запнулся. - Ты никогда раньше… - Я меняюсь, - перебил Кацуки. - Люди меняются. Это нормально. Не меняются, - зашипел чужой голос. - Ты не меняешься. Ты просто притворяешься. Рано или поздно ты покажешь ему своё истинное лицо. Ты ударишь его. Ты унизишь его. Ты… Они ели молча. А потом Кацуки кивнул на блокнот: - Покажешь, что написал? Изуку покраснел. Но показал. Кацуки листал страницы, чувствуя, как чужой голос постепенно затихает. С каждой страницей. С каждой заметкой. С каждым рисунком. Это я? Он записывал про меня? - удивлённо прошептал внутренний голос. - Зачем? Потому что ты ему интересен, - ответил Кацуки. - Потому что он видит в тебе то, чего ты сам не видишь. - Неплохо, - сказал он. - Про причуды Тодороки и Киришимы особенно точно. - Ты правда так думаешь? - в голосе Изуку была надежда, которую он тут же попытался спрятать. Это ещё что? Он ждёт моего одобрения? - Я бы не сказал, если бы не думал. С этого дня они начали обедать вместе. И каждый день Кацуки чувствовал, как битва внутри него становится всё тише. Как чужой голос, который сначала рычал и сопротивлялся, постепенно начинал слушать. Смотреть. Удивляться. День, когда Изуку сломался. Кацуки искал его везде. В классе не было. На стадионе - тоже. Он нашёл его за спортзалом. Изуку сидел на корточках, прижавшись спиной к стене, и смотрел перед собой пустыми глазами. Смотри на него, - шепнул чужой голос. - Он плачет. Как в детстве. Как всегда. Слабак. Кацуки стиснул зубы. Подавил желание закричать на голос в голове. - Деку. Изуку поднял голову. Глаза красные, но сухие. - А, Бакуго-кун, - голос дрожит. - Я просто отдыхаю. Всё в порядке. - Не ври. Кацуки сел рядом. Не слишком близко. Достаточно, чтобы Изуку чувствовал, что он не один. Ну и зачем ты это делаешь? - голос в голове не понимал. - Зачем ты сидишь с ним? Зачем тебе его слёзы? - Я не справляюсь, - слова полились, как вода из прорванной плотины. - Я пытаюсь, правда пытаюсь. Но каждый день я чувствую, что недостаточно хорош. Тодороки-кун - гений. Урарака-сан - быстро учится. А я только и делаю, что ломаю пальцы. Я не могу… не могу контролировать свою силу. И Всемогущий… он, наверное, уже жалеет, что помог мне. Что если он ошибся? Что если я никогда не смогу совладать с этой силой? Да. Так и есть. Он прав, - прошептал чужой голос. - Всемогущий ошибся, когда взял его в ученики. Он не заслуживает быть здесь. Он ничтож… - Заткнись, - не сдержавшись, рыкнул Кацуки. Изуку вздрогнул, подумав, что это ему. - Всемогущий не ошибается. Он видел в тебе то, чего нет в других. Не потому, что ты сильный. Не потому, что ты талантливый. А потому, что у тебя есть сердце. Изуку смотрел на него во все глаза. Голос в голове замолчал. - Ты бросаешься на помощь, даже когда это опасно. Ты думаешь о других раньше, чем о себе. Ты не сдаёшься, даже когда всё против тебя. Этому нельзя научить. С этим можно только родиться. - Ты правда так думаешь? - в голосе Изуку была надежда, смешанная с болью. - Я бы не сказал, если бы не думал. Кацуки встал. Протянул руку. Что ты делаешь? - голос в голове был тихим, растерянным. - Ты… ты протягиваешь ему руку? После того, как он обманул тебя? - Пошли. Хватит ныть. В библиотеке нас ждут записи о героях прошлого. И если ты не расскажешь мне что-нибудь интересное, я взорву твой блокнот. Изуку схватил блокнот, прижал к груди, и в его глазах впервые за этот день появилась улыбка. - Не взрывай! Там важные записи! - Тогда шевелись. Они ушли. А чужой голос в голове Кацуки молчал. Долго. Так долго, что Кацуки уже решил, что он уснул. Но потом он прошептал: Он такой придурок… Почему он улыбается рядом с тобой? Ты же… я всегда делал ему больно. Сказал ему прыгнуть с крыши. Смеялся над его мечтой. А он улыбается… идёт рядом и улыбается… Потому что он прощает, - ответил Кацуки. - Всегда прощает. Потому что он лучше нас. Чужой голос замолчал. Тот день, когда Изуку рассказал правду. Они сидели на крыше учебного корпуса. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Изуку сжимал в руках блокнот и смотрел куда-то вдаль. - Бакуго-кун, - сказал он вдруг. - Я хочу рассказать тебе кое-что… Кацуки замер. Чужое сознание в голове напряглось. - Про причуду. Как она у меня появилась. Я… я не обманывал тебя. Я правда родился без причуды. Всё детство я был никем. А потом… потом я встретил Всемогущего. Он спас меня от злодея. И я спросил его, могу ли я стать героем без причуды. Изуку сжал блокнот. - Он сказал, что нет. Но потом… потом я бросился спасать тебя от грязного монстра. Не думая. Просто тело двигалось само. И Всемогущий увидел. Он сказал, что я могу стать героем. И отдал мне свою силу. Он посмотрел на Кацуки. В его глазах не было страха. Была надежда. - Я не хотел тебя обманывать. Я просто… не знал, как сказать. Боялся, что ты не поверишь. Или что ты… что ты… - Что я взбешусь? - закончил Кацуки. Изуку опустил голову. - Прости. Кацуки молчал. Чужой голос в голове тоже молчал. Он слушал. И в этой тишине Кацуки чувствовал, как что-то меняется. Как ненависть, которая была такой сильной, такой всепоглощающей, начинает таять. Он правду сказал, - прошептал чужой голос. - Он не обманывал. Он… он был слабым. Он был никем, но бросился спасать меня. Даже без причуды. Даже когда я… когда я причинил ему столько боли. Изуку поднял голову, заволновавшись из-за долгой паузы. В его глазах была неуверенность. Кацуки решил, что должен рассказать ему всё, что было на уме у подростка Кацуки. Да, против его воли, но это для его же блага. - Я не злюсь, - сказал Кацуки. – Я был идиотом. Думал, что ты всё это время смеялся надо мной. Думал, что ты ждал момента, чтобы унизить меня. Но ты просто хотел стать героем. Как и я. Он помолчал. - И ты им станешь. Изуку смотрел на него широко открытыми глазами. - Ты правда… ты правда не злишься? - Злюсь, - честно сказал Кацуки. - Но не на тебя. На себя. За то, что был слепым. За то, что не видел. За то, что сказал тебе прыгнуть с крыши. Он замолчал. Слова застряли в горле. Воспоминание всё еще было свежо в голове. - Прости, - сказал он. - За всё. Изуку смотрел на него. В его глазах появились слёзы. Но он улыбался. - Ты первый раз извиняешься, - прошептал он. - И последний, - буркнул Кацуки. - Так что наслаждайся. Изуку засмеялся сквозь слёзы. И Кацуки почувствовал, как внутри него, там, где жила ненависть, становится пусто. Но не страшно. Потому что это место начало заполняться чем-то новым. Он простил меня? - прошептал чужой голос. Он всегда прощает, - ответил Кацуки. - Потому что он герой. Настоящий. Не то, что ты, сопляк. – кольнул напоследок. Чужой голос замолчал. И Кацуки понял, что битва закончена. Не потому, что он победил. А потому, что тот, другой, наконец увидел. Тот день, когда мир снова дёрнулся. Они снова сидели на крыше. Солнце уже почти село, оставляя на небе розовые полосы. Изуку говорил о чём-то, жестикулировал, смеялся. Он был другим. Не тем напуганным мальчишкой, который ждал удара. И не тем сломленным подростком из другой вселенной, который перестал верить. Этот Изуку был… живым. Настоящим. Тем, кто начинал понимать, что может быть сильным. Что он уже сильный. - Знаешь, - сказал Изуку, не оборачиваясь, - я сегодня на тренировке впервые не сломал пальцы. Ты был прав. Про дыхание. - Я всегда прав, - автоматически ответил Кацуки. Изуку усмехнулся. Не робко, не опасливо - просто усмехнулся, как человек, который уже знает, что после этой усмешки не последует взрыва. - Самоуверенный, - сказал он. - А то. Тишина. Не та тяжёлая, напряжённая тишина первых дней, когда каждый вздох казался ошибкой. А спокойная, уютная, какая бывает между людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать. - Бакуго-кун, - Изуку повернулся к нему. В его глазах отражалось закатное небо - оранжевое, розовое, золотое - делая их такими красивыми. - Почему ты так изменился? Правда. Я хочу знать. Кацуки смотрел в эти глаза. В них был вопрос, на который он не знал, как ответить. Не мог сказать правду - не сейчас, не в этом мире, не в этом теле, которое всё ещё было наполовину чужим. - Потому что ты этого заслуживаешь, - сказал он. Потом протянул руку и ткнул пальцем в блокнот. - Ты видишь мир не так, как другие. Ты анализируешь, запоминаешь, ищешь слабые места. Ты думаешь. А это важнее, чем просто сила. Изуку смотрел на него, не отводя глаз. - Ты первый, кто сказал мне это, - прошептал он. - Все говорили, что блокнот - пустая трата времени. Даже мама иногда… она не понимала, зачем я записываю. А ты… ты сказал, что это не плохо. - Потому что это не плохо, - сказал Кацуки. - А те, кто говорили обратное - идиоты. Изуку улыбнулся. Не той вежливой, ничего не значащей улыбкой, которую Кацуки видел в другой вселенной. И не той робкой, неуверенной, с которой этот Изуку начинал их разговоры. А широкой, открытой, настоящей, улыбкой человека, который наконец поверил, что он чего-то стоит. - Спасибо, - сказал он. - Я никогда… я никогда не думал, что получу столько поддержки от тебя. А Кацуки чувствовал, как внутри него нарастает то самое - то, что вышвыривало его из миров. - Деку, - перебил он. - Да? Кацуки смотрел на него. На зелёные волосы, подсвеченные закатом. На горящие глаза. На блокнот, который он сжимал в руках. На улыбку, которая не сходила с губ. - Ты заслужил эту силу, - сказал он. - Ты станешь великим героем. Лучшим из нас. Изуку покраснел. Его глаза расширились. - Ты… ты правда так думаешь? - Я знаю. Мир дёрнулся. Нет, - закричал чужой голос в голове. - Нет, не уходи! Я только… я только начал понимать…я не справлюсь без тебя! Цвета поплыли. Звуки растянулись. Не проеби его, идиот. И мир исчез.