Ещё раз

Кацуки открыл глаза. Вечер. Улица. Знакомая до боли. Фонари уже зажглись, бросая оранжевый свет на мокрый асфальт - недавно прошёл дождь. Где-то вдалеке слышны голоса, смех, звуки города, который живёт своей жизнью. Кацуки стоял у своей машины. Он узнал этот день. Не сразу - мозг отказывался верить, отказывался узнавать, отказывался принимать. Кацуки обернулся. Только что в темноте растворился силуэт Деку. Воспоминания медленно заполняли голову: они выпустились. Деку закончил работу в академии. Кацуки его подвёз. Он вышел из машины, сказал: «Спасибо», - и пошёл к своему дому. Именно в этот день, уже через несколько минут он наткнётся на Урараку. Они заговорят. И всё начнётся. Кацуки знал эту историю начала их отношений. Он слышал её от Киришимы. Он тогда подумал: «Ну и ладно. Плевать. Кому это вообще интересно?» Но сейчас, стоя здесь, он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Силуэт Изуку совсем пропал в толпе. Значит, он всё ближе к Урараке. Всё ближе к тому, чтобы выбрать её. Всё ближе к тому, чтобы забыть о Кацуки. - Зачем? - прошептал он, поднимая голову к небу. - Зачем ты делаешь это со мной? Где-то там, в вышине, не было ни облачка. Только холодные звёзды и равнодушная луна. - Я всё понял! - голос сорвался на крик. - Я понял, что люблю его! Я понял, что был идиотом! Чего ты ещё от меня хочешь?! Тишина. Только ветер шумел в листве. - Зачем ты показал мне все эти миры? Зачем дал надежду на то, что я могу что-то исправить? А потом вернул в мой мир, где я ничего не могу изменить! Он выбрал её! Он счастлив с ней! А я… я только делаю ему больно! Всегда! Кацуки сжал кулаки. В глазах защипало. - Ты думаешь, мне стало легче от того, что я теперь знаю, как он ждал меня? Как надеялся, что я перестану быть таким мудаком? Мне только больнее! Потому что я не могу вернуться в прошлое и всё исправить! Потому что я опоздал! На десять лет! На всю жизнь! Он ударил кулаком по стене. Кирпич хрустнул, содрав кожу с костяшек. Боль была резкой, живой, настоящей. И это было хорошо. Потому что она перебивала ту, что разрывала грудь изнутри. - Чего ты добиваешься?! - закричал он снова. - Чтобы я посмотрел, как он уходит к ней? Чтобы я понял, как сильно облажался? Так я понял! Давно! Что дальше?! Никто не ответил. - Я не хочу больше быть здесь, - сказал Кацуки тихо. - Я не хочу смотреть на это. Я хочу домой. К своему Деку. К тому, который сказал мне уйти. К тому, который ждал меня двадцать лет… Он закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. - Но я не могу уйти, да? - усмехнулся он. - Пока не сделаю то, зачем меня сюда послали. Что? Что я должен сделать? Сказать ему? Предупредить? Остановить? Он открыл глаза. Посмотрел на пустую улицу, где уже никого не было. - Ты хочешь, чтобы я вмешался? Чтобы я разрушил их начало? Чтобы я сказал ему, что люблю его? Здесь и сейчас? Тишина. - Но что это изменит? В моём мире он всё равно не узнает об этом! В моём мире он уже выбрал её! Какой в этом смысл?! Кацуки сжал кулаки. Кровь капала на асфальт. Он стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри него всё пульсирует. Злость. Отчаяние. Боль. Любовь. Всё перемешалось в один огромный, вязкий ком, который не давал дышать. -Я устал… я не могу больше… Кацуки сел на корточки, сжался, стал крошечным. Плечи затряслись. В носу защипало. Горло сдавило. Слёзы гурьбой покатились из глаз, впитываясь в джинсы. -Я уста-а-ал… - всхлипнул он. – Я не могу… -Каччан? Голос был тихим, растерянным, совсем близко. Кацуки замер. Слёзы всё ещё текли по лицу. Он не мог заставить себя поднять голову. Не мог. Потому что знал, кто стоит перед ним. - Каччан, - повторил Изуку, и в голосе появилось беспокойство. - Ты… ты плачешь? Что случилось? Кацуки услышал шаги. Совсем близко. Изуку опустился рядом на корточки, оказался на одном уровне. - Каччан, посмотри на меня. Пожалуйста. Кацуки поднял голову. Сквозь пелену слёз он видел зелёные волосы, веснушки, шрамы. Большие глаза, в которых отражались огни города и… тревога. Чистая, искренняя тревога. За него. - Ты ранен? - Изуку взял его за руку, разжал окровавленные пальцы. - Твои костяшки… что случилось? - Я сам. - голос Кацуки был хриплым, чужим. - Зачем? Кацуки не ответил. - Почему ты здесь? - спросил Кацуки. - Блокнот, - Изуку кивнул. - Я оставил на пассажирском сиденье. Когда отошёл, заметил, что его нет. Вернулся. И увидел тебя. Он помолчал. - Почему ты плачешь? Это я виноват? Я сделал что-то не так? Кацуки хотел сказать: «Какого чёрта ты здесь? Уходи. Иди к ней. Не смотри на меня». Но слова застряли в горле. - Каччан, - Изуку сжал его руку. - Что случилось? Ты можешь мне сказать? - Не могу, - выдохнул Кацуки. - Почему? - Потому что, если скажу - ты уйдёшь. Или останешься. Или и то, и другое… я не знаю, что хуже. Изуку смотрел на него. В его глазах было непонимание, но не было страха. Не было той осторожности, с которой он обычно подходил к Каччану. Только… тепло. - Я останусь, - сказал Изуку. - Я хочу быть рядом с тобой. Кацуки смотрел на него. Слёзы снова покатились по щекам. - Я тоже, - сказал он. – Но я не умею… я не знаю, как быть тем, кто тебе нужен. Изуку не сводил с него глаз. В этом взгляде не было осуждения. Только что-то тёплое, живое, настоящее. - Тебе не обязательно уметь. - тихо сказал Изуку. - Ты и так всегда был тем, кто мне нужен. Но я…  я думал, что ты никогда не захочешь быть рядом. Что я для тебя - ничто. - Ты не ничто, - голос Кацуки сорвался. - Ты - всё. Ты всегда был всем. Но уже поздно. У тебя есть она. - Кто? - перебил Изуку. -Круглолицая! -Кто? Я не понимаю о ком ты. - Изуку погладил его руку. -Я об Урараке! Не строй из себя дурака! Кацуки смотрел на него и видел непонимание. - Ты… ты должен был с ней поговорить! -Зачем? -Чтобы признаться! Сказать, как ты её любишь! Услышать, как она любит тебя! И начать с ней здоровые отношения без эмоциональных качелей, без моего ебанутого характера, без моих конченых убеждений! Как ты и хотел! Жить спокойно! В любви и гармонии! Съехаться с ней. Покупать ей масло… и муку, когда она позвонит вечером. Говорить в трубку «Люблю тебя», как само собой разумеющееся, а потом идти домой и засыпать рядом с ней. Счастливый. Спокойный. Без меня. Кацуки замолчал. Дышал тяжело, рвано. Слова вылетели, и теперь он чувствовал только пустоту. Изуку смотрел на Кацуки, на его разбитые костяшки, на мокрые щёки. Потом тихо спросил: -Всё сказал? Я не знаю, что за жизнь ты мне придумал. Но я её не хочу. - Ты не понимаешь! - голос Кацуки сорвался на крик. - Ты ничего не понимаешь! Ты не должен быть здесь! Ты не должен был возвращаться за дурацким блокнотом, ты должен был встретить её! Сказать, что любишь! Услышать, что она любит тебя! Начать эту чёртову нормальную жизнь, без меня, без всего этого дерьма! Он вскочил на ноги, отшатнулся от Изуку, вцепился пальцами в свои волосы. - Почему ты здесь?! Почему ты не пошёл к ней?! Она же там! Она ждёт! А ты… ты сидишь рядом со мной, с тем, кто только и делал, что портил тебе жизнь! С тем, кто… - Каччан! - Изуку тоже встал, схватил его за запястья, заставил опустить руки. - Посмотри на меня. Кацуки поднял глаза. Красные, мокрые, безумные. - Я не знаю, о ком ты говоришь, - сказал Изуку твёрдо. - Я ни с кем не должен был говорить. Я просто забыл блокнот. И вернулся. А ты сидел здесь и плакал. И я… я не мог уйти. Не мог оставить тебя. Потому что ты - это ты. Даже когда кричишь. Даже когда говоришь глупости. Даже когда пытаешься свести меня с какой-то девушкой, о которой я не знаю. Кацуки всхлипнул. - Но она есть… - Нет, - перебил Изуку. - Её нет. И никогда не было. И я не хочу, чтобы была. Я хочу, чтобы был ты. Только ты. Даже если ты сейчас снова начнёшь кричать. Даже если ударишь. Я не уйду. Кацуки смотрел на него. Дрожал. Не мог вымолвить ни слова. - Я люблю тебя, - сказал Изуку. - Не её. Тебя. Слышишь? Кацуки закрыл глаза. Слёзы текли по щекам. - Я тоже тебя люблю, - прошептал он, сдавшись. Изуку обнял его. Крепко. Кацуки уткнулся лицом ему в плечо и замер. Слёз больше не было. Он просто стоял, чувствуя тепло, которого так долго боялся. - Я не знаю, что с тобой, - сказал Изуку. - Но мы справимся. Вместе. Кацуки молчал. Потом обнял в ответ. - Вместе, - повторил он. Мир дёрнулся. И исчез.