Ещё раз

Кацуки открыл глаза. Сначала была темнота. Потом - расплывчатые пятна. Голоса. Чей-то знакомый, обеспокоенный. - …Бакуго? Ты меня слышишь? Бакуго! Кацуки моргнул. Из темноты проступило лицо Киришимы. Взволнованное, напряжённое. Рядом -фонари, набережная, мокрый асфальт. Холод пробирался сквозь одежду. Он лежал на земле. Голова гудела. Всё тело было ватным, непослушным. - Ты потерял сознание, - сказал Киришима, помогая ему сесть. - Я патрулировал, увидел тут толпу людей, и ты лежишь, глаза открыты, но не реагируешь. Ты вообще как? Ты бледный, как смерть. Кацуки не ответил. Он смотрел на свои руки в перчатках от костюма. Я вернулся, - подумал он. - В свой мир. К своему Изуку. - Бакуго! - Киришима тряхнул его за плечо. - Ты меня пугаешь! Что с тобой? - Ничего, - голос был хриплым, чужим. - Сколько я здесь лежал? - Эм…не знаю точно... я звонил тебе где-то 5 минут назад, но ты не отвечал. Кацуки попытался встать. Ноги дрожали. Киришима подхватил его под локоть. Кацуки трясся. Мелко, нервно, не переставая. - Тебя в больницу надо. - Не надо, - отрезал Кацуки. - Я в порядке. - Ты не в порядке! Тебя всего трясёт! Ты даже смотришь сквозь меня! Кацуки присмотрелся к другу. В его глазах было беспокойство, испуг. Настоящий испуг. Не притворный. - Я в порядке, - повторил Кацуки тише. - Отвези меня домой. Киришима хотел возразить, но увидел его лицо и передумал. - Ладно. Пошли. Они пошли к машине Киришимы. Кацуки шёл, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В голове всё ещё звучали слова Изуку из другой вселенной: «Я люблю тебя. Не её. Тебя». А в этой вселенной Изуку сказал ему уйти. И закрыл дверь. Кацуки остановился. - Бакуго? - Киришима обернулся. Ну и зачем? - подумал он. - Зачем я прошёл через всё это? Зачем видел его живым, сломленным, мёртвым, любящим? Чтобы вернуться сюда и понять, что здесь я ему не нужен? Он сделал шаг в сторону, отступил от Киришимы, споткнулся о бордюр и опустился на колени. Не упал - просто сел, как тряпичная кукла, у которой отрезали нитки. - Бакуго! - Киришима подскочил, опустился рядом. - Что с тобой? - Зачем? - голос Кацуки был пустым, безжизненным. - Зачем ты это делаешь? - Что? Что я делаю? - Киришима не понимал, но в его голосе была паника. - Зачем?! - Кацуки поднял голову. Глаза красные, сухие, безумные. - Чего ты добиваешься?! Чтобы я сдох от этой боли?! Чтобы я понял, что облажался?! Так я понял! Я всё понял! Что дальше?! Он ударил кулаком по асфальту. Раз, другой. Кожа не содралась - перчатки спасли, но боль всё равно была. - Зачем ты мне всё это показал? Чтобы я понял, как облажался? Чтобы я страдал? Чтобы я знал, что в других мирах мы могли бы быть счастливы, а здесь - нет? Он замолчал. Киришима не знал, что сказать. -Ответь! Ты же здесь! Ты всегда здесь! Наблюдаешь на мной. Тебе смешно? Ты получаешь от этого удовольствие? Покажись! Выйди, наконец! Дай мне ответ! Киришима смотрел на него расширенными глазами. - Бакуго… с кем ты говоришь? Кацуки трясло. Всё тело била крупная дрожь. Он сжался в комок, обхватил себя руками, зажмурился. Прохожие остановились. Кто-то достал телефон. Киришима сделал шаг вперёд, пытаясь закрыть друга от чужих взглядов. -Не снимайте! Вы что, ненормальные?! Киришима приблизился и положил руку ему на плечо. - Не трогай меня! - Кацуки вырвался, сорвался с места, отступил к парапету, вцепился в холодный металл. - Я не могу больше! Я не могу… чужие миры, чужие чувства, его боль, моя боль… всё смешалось! Я не понимаю, где правда! Я не знаю, что мне делать! Он сжался, сполз по парапету на корточки. Плечи затряслись. Он не плакал - он выл. Тихо, надрывно, как зверь, который попал в капкан. Киришима замер, не зная, что делать. Мир дёрнулся. Кацуки почувствовал это раньше, чем понял. Земля ушла из-под ног, но не резко, как раньше, а плавно, почти нежно. Звуки набережной - голоса, крики Киришимы, шум города - растянулись. Цвета поплыли, смешиваясь в серое марево. - Нет… - прошептал Кацуки. – Хватит… пожалуйста… Но мир уже исчез. Глаза остались открытыми, тело обмякло, и он замер, как кукла, у которой выдернули батарейки. - Бакуго! - Киришима поймал его за секунду до того, как голова ударилась об брусчатку. - Бакуго! Скорую! Кто-нибудь, вызовите скорую! Он уложил друга на спину, проверил пульс, дыхание. Живой. Но глаза - пустые, невидящие, смотрящие в никуда. - Что с тобой, чёрт возьми? - прошептал Киришима.

***

Серая пустота. Ни неба, ни земли, ни стен. Только он и она. Девчонка лет шестнадцати - семнадцати парила в воздухе. Тёмные волосы собраны в два высоких хвоста, на концах - металлические зажимы в виде маленьких звёзд. Глаза - ярко-зелёные, почти светящиеся, смотрящие на Кацуки сверху -  вниз, как на муравья. В них была смесь веселья и скуки. - Ну привет. - сказала она. - Вот мы и встретились. Только ты и я. Как на свидании. Кацуки смотрел на неё. Всё ещё на коленях. Всё ещё разбитый. - Ты… - начал он. - Я, - перебила она. - Королева. Богиня. Зови как хочешь. Она щёлкнула пальцами, и вокруг них вспыхнули и погасли тысячи миров - осколками, картинками, тенями. Кацуки узнавал их. Вселенную, где Деку мёртв. Где он сломлен. Где они учились вместе. Где он обнял его на тротуаре. - Нравится? - она усмехнулась. - Я могу показывать это вечно. - Зачем? - голос Кацуки был пустым. - Зачем ты это делаешь? Она спустилась с воздуха, встала перед ним. Кацуки смотрел на неё снизу вверх. С колен. Она улыбалась. - Какой же ты жалкий, - сказала она. - А я ведь ставила на тебя.. думала, ну, может, хоть раз удивишь. Сделаешь что-то неожиданное. А ты… всё то же. Плачешь. Кричишь. Бьёшься в истерике. Она щёлкнула пальцами. В воздухе возникла картинка. Кацуки на крыше. Тот самый вечер. Сигарета. Звонок Урараки. Изуку говорит «люблю тебя» и уходит. - Помнишь? - она наклонила голову. - Твой любимый момент. - Хатит. - прохрипел Кацуки. - Не хочешь смотреть? - она щёлкнула снова. Картинка сменилась. Могила. Серый камень. Имя. Даты. Кацуки стоит на коленях, сжимая землю в кулаках. - А этот? Тоже не нравится? А мне нравится. Ты там такой… настоящий. Без масок. Слабый. Просто - раздавленный горем мужик, который не успел сказать «люблю». Она провела рукой, и картинки замелькали, как слайд-шоу. Кацуки учит Изуку дышать. Кацуки держит его за руку у реки. Кацуки обнимает Изуку на тротуаре в той вселенной, где тот забыл блокнот. - Красиво, - она вздохнула. - Почти искусство. - Чего ты хочешь?! - голос Кацуки сорвался. - Зачем ты это делаешь? Она щёлкнула пальцами. Картинки исчезли. - Ничего. - она пожала плечами. – Мне просто нечем было заняться. Ты не представляешь, как скучно быть мной. Всё могу. Всё знаю. Везде была. А ты… ты сидел на крыше и курил. И я подумала: дай-ка развлекусь. Посмотрю, что он может. Она присела на корточки перед Кацуки. Заглянула в глаза. - А ты ничего не можешь. Только ныть. Кацуки дёрнулся, попытался схватить её за горло. Рука прошла сквозь неё, как сквозь дым. - Не пытайся, - она усмехнулась. - Я не здесь. Я везде. И нигде. Я та, кто открывает двери. А ты - муравей, который пытается укусить бога. Она щёлкнула пальцами, и Кацуки отбросило на несколько метров. - Но должна признать, ты сообразительный. - она подлетела к нему. - Быстро понял, что к чему. Всё это время твоя жизнь, твоя боль, твои страдания – были просто моим развлечением. Кацуки смотрел на неё затравленной собакой. Не такой реакции она ожидала. Она ждала взрывов, криков, эмоций. Но этот Кацуки Бакуго уже не был способен на это. - Ладно. - вздохнула она. - Я всё-таки не чудовище. Успокою тебя. Те миры настоящие. Я не выдумываю их. Я только открываю двери. Ты сам выбираешь, куда идти. Сам выбираешь, страдать или действовать. И ты… ты почти всегда выбирал страдать. Она шагнула в сторону, и воздух вокруг неё замерцал в такт её звонкому смеху. Она искренне веселилась. - Это просто невероятно! Из всех возможных миров ты выбирал самые дурацкие! Будто, специально старался сделать себе ещё больнее! - хохотала она. - Самое смешное, что это не было никаким знаком вселенной. Не было руководством к действиям, как ты подумал, так что… ты, действительно, просто всё испортил. Кацуки поднялся. Медленно. На дрожащих ногах. - Всё испортил? - переспросил он. - Я? Это ты… ты всё это начала! Всё это из-за тебя! - Я просто играла с тобой! - крикнула она. - Откуда я могла знать, что ты так серьёзно всё воспримешь. Думала, ну посмотрит на другие варианты, успокоится, поймёт, что не всё потеряно. А ты… ты устроил настоящий спектакль. Бедный Деку. Как ему теперь жить? Может быть наведаться к нему? Как думаешь, какие вселенные выберет он? Будешь ли там ты? Кацуки бросился к ней. Не думая. Не чувствуя страха. Только животный, дикий ужас. - Не смей! - закричал он. - Не смей приближаться к нему! Она замерла. Впервые за всё время её улыбка дрогнула. Не потому, что испугалась. А потому, что не ожидала такой реакции. - Ого, - протянула она, наклоняя голову. - Вот это вспышка. А я думала, ты уже сдох. - Он не имеет к этому никакого отношения! - Кацуки трясло. Голос срывался, но он говорил. - Не смей впутывать его в это! Она смотрела на него. Зелёные глаза сузились, в них пропала насмешка. На секунду она стала серьёзной. - И что ты сделаешь? - спросила она тихо. - Ты - всего лишь мошка. Ты даже не можешь коснуться меня. - Если ты его тронешь...я найду способ. - сказал Кацуки. - Я уничтожу тебя. Клянусь. Она усмехнулась. Но усмешка вышла натянутой. - Ты смешной, — сказала она. - Всё такой же жалкий, но смешной. Она отступила на шаг. Воздух вокруг неё начал мерцать. - Не бойся. Не трону я твоего Деку. Он слишком правильный и скучный. Она хлопнула в ладоши. - Ладно! С тобой было интересно, Кацуки Бакуго. Можешь возвращаться. - Как ты можешь вот так уйти! Натворив столько дерьма! Как ты можешь просто уйти! - Кацуки шагнул к ней. - Что мне теперь делать со всем этим?! В моём мире. С ним. С собой. Она посмотрела на него с усмешкой. - А я откуда знаю? Я не психолог. Не сваха. Мне просто было скучно. - она пожала плечами. - Что? Ты думаешь я скажу: «Иди уведи его»? Не скажу. Хочешь, чтобы сказала: «Забудь его и живи дальше»? Тоже не скажу. Она подошла ближе, ткнула его пальцем в грудь. - Это твоя жизнь. Не моя. Я только открываю двери. А ты уже сам решаешь, в какую войти. Она отступила на шаг и начала растворяться. - Я не прощаюсь, - сказала она. - Может, ещё увидимся. Но ты постарайся не попадаться мне на глаза, ладно? Твоя драма мне уже порядком надоела. Она щёлкнула пальцами в последний раз - нежно, почти ласково. - Давай, герой. Доиграй свою партию достойно. Она исчезла. Серая пустота схлопнулась.

***

Кацуки открыл глаза в машине скорой помощи. Над ним склонился фельдшер, рядом - Киришима, бледный, с трясущимися руками. - Он очнулся, - выдохнул Киришима. - Бакуго, ты меня слышишь? - Слышу, - голос был хриплым, чужим. - Где я? - В скорой. Ты отключился на набережной. Врачи говорят - стресс, переутомление. Я чуть с ума не сошёл. Кацуки попытался сесть. Фельдшер мягко, но настойчиво вернул его на носилки. - Лежите. Мы везём вас в больницу на обследование. - Не надо, - сказал Кацуки. - Я в порядке. - Вы не в порядке, - отрезал фельдшер. - У вас был нервный срыв, судя по словам очевидцев и вашего друга. Нужно проверить. Кацуки не стал спорить. Он смотрел в потолок машины и чувствовал, как внутри пустота постепенно заполняется чем-то новым. Не надеждой - нет. Спокойствием. Она сказала, что миры настоящие. Значит, он там - настоящий. И любовь - настоящая. Может быть этого достаточно? Он вспомнил того Кацуки из вселенной, где Деку умер. Как он сказал ему, что в других мирах Изуку жив. И как это знание дало ему сил жить дальше. Не надеяться на чудо. Не ждать, что мёртвый вернётся. А просто - знать. Что где-то они счастливы. Что его любовь не была напрасной. Может, и мне этого достаточно? - подумал Кацуки. - Просто знать. Не требовать. Не ждать. Жить дальше. Рядом с ним. Как коллега. Как друг. Не лезть. Не давить. Он закрыл глаза. В больнице его продержали несколько часов. Сделали кардиограмму, капельницу, взяли кровь, задавали дурацкие вопросы. Кацуки отвечал односложно, смотрел в стену и ждал, когда его отпустят. Киришима всё время был рядом. Не лез с расспросами. Просто сидел в коридоре, ждал. Под утро Кацуки выписали. Они вышли на улицу. Холодно. Темно. Фонари горели тускло. - Домой? - спросил Киришима. - Домой, - кивнул Кацуки. Они сели в машину. Кацуки смотрел в окно на ночной город. Внутри было пусто. Не больно. Не страшно. Пусто. - Киришима, - сказал он. - М? - Спасибо. Что не бросил. - Ты бы меня бросил? - усмехнулся Киришима. - Нет. - Ну вот. Они замолчали. Киришима хотел ещё что-то сказать, но боялся. Кацуки всё еще был нестабилен. Так они и доехали до квартиры Кацуки. Киришима проводил друга грустным взглядом и скрылся в ночной темноте. Дома Кацуки скинул куртку, упал на кровать. Смотрел в потолок. Он не знал, что будет завтра. Не знал, как подойти к Изуку. Не знал, что сказать. Не знал, услышит ли тот. Не знал, выберут ли они друг друга в этой жизни. Но он знал одно: он больше не будет ждать, когда кто-то откроет ему дверь. Не будет умолять. Не будет требовать. Он просто будет рядом. Спокойно. Без надрыва. И однажды, если Изуку будет готов, он сам сделает шаг. А если нет - что ж. Кацуки будет знать, что он сделал всё, что мог. И это знание тоже будет стоить всех тех миров, через которые он прошёл. Он закрыл глаза и впервые за долгое время, по-настоящему, уснул.