Сверстать макет, наверстать упущенное

Дверь открывалась медленно, но Вэй Усянь терпеливо ждал на тесной лестничной клетке. Наконец, замок щёлкнул, и на пороге появился улыбающийся А-Нин в пижаме с мишками. — Сянь-гэ… — с трудом ворочая языком, но довольно чётко и очень радостно произнёс он. — Привет, Нин-Нин, как жизнь? Ну, пусти меня! Смотри, что у меня тут! Сахарная кома для всех причастных! А-Нин, пусти! — Да… — заторможенно кивнул А-Нин, — захо… Заходи, — и он неловко подвинулся. Ему исполнилось двадцать три. Полгода назад он учился на хирурга, играл в волейбольной команде универа, четвёртый раз проходил «Киберпанк» и мечтал встретить единственную и неповторимую настоящую любовь. Теперь он пытался не забывать слова, не мог есть палочками, часто плакал или срывался на крик. Его тошнило от видеоигр, он не сумел бы сделать ни одной подачи… И медицинская карьера была закрыта для него навсегда. Одна авария. Одна черепно-мозговая травма. И огромное облегчение: пусть так, но он хотя бы остался жив. Вэй Усянь прошёл на кухню, совмещённую с гостиной, собрал со стола медицинские журналы и куски пыльного пластилина. Водрузил торт — сливки с клубникой, тайная слабость обоих Вэней. — Сделаю… чай. Чай тебе. Нам… чай. — Ага, давай. Раздался звон — А-Нин выронил чашку. — Фигня, забей! — тут же воскликнул Вэй Усянь. — Возьми другую, я подмету. Он был обязан этим двоим очень многим. То, что Вэнь Цин сделала для него… Для него и Цзян Чэна… Это неоплатный долг. Во всяком случае, Вэй Усянь не готов был назвать подходящую цену за жизнь и здоровье брата. За то, что тот может бегать марафоны, не спать ночами и орать, сколько ему вздумается. Ничего не было бы, если бы не Вэнь Цин. А-Нин постарался улыбнуться, справился с чаем и сел за стол. Ложка в руке ходила ходуном, но он — умница, — попадал ей и в торт на блюдце, и в рот. Его разум остался нетронут. Это был всё тот же А-Нин, только запертый в страшных рамках неуклюжего тела, раб кисты в мозге. — Как… — очень долгая пауза, потому что ему надо было вспомнить слова, — твоя работа? Как твоя работа? — Сказал бы, что отлично, но скорее — отстой. Мой заказчик — Эльза из «Холодного сердца». А-Нин заулыбался шире. Вэй Усянь продолжил энергично: — Я уверен, что его держали взаперти, правда! И он точно владеет магией холода, знаешь, какой у него дубак? А-Нин нахмурился, покачал головой. Пошевелил губами. — Тебе вредно. — Я в пиджаке был. — Вредно. — Не бери в голову. Я его портрет нарисовал. А потом… Скажи мне, что я идиот! — Вэй Усянь… не идиот. — Полный, А-Нин. Я случайно послал портрет ему. Думал, он меня убьёт. — Ты… покажешь мне? Показал. А-Нин долго разглядывал, то приближал, то отдалял дрожащими пальцами. Произнёс: — Красиво. Это красиво. Они поболтали, убрали торт в холодильник. Вместе приготовили на ужин курицу в соусе. А-Нин сам положил специи — Вэй Усяню было запрещено их трогать. Почему-то у него всегда высыпалось слишком много перца. Потом, пока мясо доходило под крышкой, А-Нин сделал короткое упражнение для моторики — переложил сорок бусин из одной коробочки в другую. Двадцать левой рукой, двадцать правой. Это не заменяло реабилитацию, а дополняло её. На операцию и резкий прогресс пока рассчитывать не приходилось — ни Вэнь Цин, ни Вэй Усянь столько не зарабатывали, и страховка это не покрывала. И кредитный рейтинг у обоих был отстойный. Копили. У них был ещё год, в лучшем случае, потом уже станет поздно. Вэй Усянь не совсем понимал, почему, но Вэнь Цин объясняла что-то про пластичность мозга и «окно возможностей». Чем быстрее — тем больше шансов на результат. К сожалению, после упражнения хороший период закончился, и до глубокой ночи Вэй Усянь то успокаивал А-Нина, то купал и расчёсывал, то пел ему колыбельные. Почему-то ему нравился живой голос, а не записи. Вэнь Цин вернулась, когда А-Нин уже спал в своей комнате. Резкая, злая, с огненными глазами и острым языком. Почему Вэй Усянь не втрескался в неё насмерть? Совершенно непонятно. Но он видел в ней только подругу, причём уровень близости доходил до вопросов в духе: «У меня прыщ на жопе и завтра свидание, что делать?!» Единственное, что было между ними под запретом, это жалобы на реальные проблемы. Проблемы надо решать. Не ныть. Поэтому, сидя за столом, они язвительно обсуждали всё подряд, от политики до пациентов. И только на прощанье Вэй Усянь сказал: — А-Нин сегодня молодец.

***

SeanWei: «Добрый вечер, директор Лань, простите за портрет». SeanWei: «Я рисую людей». SeanWei: «Ну, иногда». SeanWei: «Часто». SeanWei: «Я не собирался крепить его в презентацию». SeanWei: «Честно». SeanWei: «Вас сеттинг разозлил?» SeanWei: «У вас интерьер век под семнадцатый, прям просилось ханьфу». SeanWei: «Мне не стоило, правда. Я извиняюсь». 蓝忘机 (Lán Wàngjī): «Нелепость». И оставалось только надеяться, что бешенство не помешает Лань Ванцзи быть объективным. Было решено, что Вэй Усянь должен ездить в «Облачные Глубины» дважды в неделю. В понедельник — чтобы помелькать перед командой, в четверг — чтобы поучаствовать в докладе об успехах. Для него это означало полтора часа в один конец, но он не собирался жаловаться. Да, времени отчаянно не хватало, а эти три часа пригодились бы для другого. Но зато он мог надеть шлем, включить музыку или подкаст, оседлать Чэньцин и раствориться в движении. Нельзя сказать, что Вэй Усянь водил не по правилам. Или агрессивно. Он водил в стиле китайских шоссе, где, если ты зазеваешься, тебя оглушат гудками, где мотоциклы подрезают и вылетают на встречку, а разрешённый поворот направо под красный превращается в дурдом на перекрёстке. Он водил уверенно, естественно и, пожалуй, вполне безопасно. Даже Хуайсана несколько раз катал, а уж этот — последний трусишка. Вэй Усяню нравилась дорога. И не нравилось место назначения. Приехав в понедельник, он рискнул зайти в выделенный кабинет, посидел пятнадцать минут за материалами и сбежал, потому что паническая атака не входила в список планов на день. Нашёл кухню и столовую, оценил стоимость и решил, что лучше выберется за сэндвичем или онигири в ближайший FamilyMart. Устроился на том же камне. Отличное место. Пару раз достал термос с кофе, не попался. Но директор Лань всё равно появился. — Вам выделили кабинет. Ни «здравствуйте», ни «как дела». — Креатив, директор. Или это запрещено правилами? — Разумно работать в местах, для этого предназначенных. — Да. Но кресла-мешка у вас нет, обхожусь тем, что имеется. Были шансы, что они почти определились, что значит «премиальный, но доступный», и это вдохновляло. Мудборд поменялся в очередной раз, забрезжила надежда, что Ланю понравится идея принципиально разного позиционирования для разных аудиторий. И вообще, не хотят ли они выделить «доступный» в суббренд — качество «Облачных Глубин», но другая аудитория под другие цены. Домой Вэй Усянь возвращался неторопливо. Увидев посреди трассы, на обочине, машину на аварийке, круто развернулся через две полосы и затормозил, прочертив ногой глубокий длинный след. С осени прошлого года он останавливался всегда, если видел, что на дороге что-то случилось. Длинная белая «Ауди», рядом — её владелец в синем костюме и чёрном шерстяном пальто. Он повернулся на звук, заметно напрягся — что, в принципе, здраво. Будьте осторожны, если ночью рядом с вами тормозит мотоцикл. Вэй Усянь поспешил снять шлем, зубами стянул перчатки и пригладил волосы. Спросил, перекрывая шум шоссе: — Всё в порядке, директор Лань? — Господин Вэй? Поставив Чэньцин на подножку, Вэй Усянь приблизился и сам ответил на свой вопрос. Белый конь захромал на правое переднее колесо. Причём сдуло его полностью, в тряпочку — значит, чем-то распорол. Повезло ещё, что сумел убраться на обочину. — Всё в порядке, я вызвал сервис, — сообщил Лань ровно. — А. Когда приедут? Лань Ванцзи не хотел отвечать, но всё-таки сказал: — Через двадцать минут. — Нахмурился и прибавил: — Второй раз через двадцать минут. Вэй Усянь прыснул. Типичный сервис. «Мастер выехал» — и хорошо, если доедет через час. Вздохнул обречённо. Ладно, грязища, конечно, но постирает же он потом штаны, правда? Обочина узкая, с отбойником, торчать тут — сомнительное удовольствие. И небезопасно. Уточнил: — Запаска есть? — Да. — Инструменты? — Да. То есть проблема в том, что руки из задницы. Не то чтобы ему сильно нравился Лань. Или тянуло на благотворительность. Или ещё что-то. Просто он выглядел слишком несчастным и потерянным, хотя выражение лица не изменилось. И они даже были знакомы — а Вэй Усянь в такой ситуации помог бы и постороннему. Сложив шлем и куртку на седло байка, Вэй Усянь пошёл к багажнику, открыл, не спрашивая разрешения. Совершенно пустой, ни забытых пакетов, ни мусора, ни очень важного велосипедного руля, который катается в машине уже три года. Под кожухом лежала аптечка, свёрнутый трос с биркой, закрытый магазинной пломбой ящик с инструментами и колесо в упаковке. — Господин Вэй… — Забейте и не стойте над душой. В отличие от сервиса, я уже здесь, и мне тотально нечем заняться. Начал мурлыкать под нос «I’m in love with my car», потому что не существует лучше песни для возни с автомобилями. Наверняка фальшивил, но что поделать. Никаких проблем нехитрая процедура не вызывала, только в боку закололо после того, как он вытащил колесо. Но это вообще мелочи, не может же он всю жизнь не поднимать ничего тяжелее айпада! Когда спущенное колесо поменялось местами с новым, Вэй Усянь убрал домкрат, вытер руки о штаны и сказал с улыбкой: — Отменяйте свой сервис, можно ехать. — Господин Вэй… Вероятно, именно так у Лань Ванцзи выглядело удивление. — Доброй ночи, директор Лань. Пауза. — Грязь. На левой щеке. — Фигня, отмоюсь дома. Надел шлем, помахал и стартовал, отдаваясь свободе пустеющих дорог. Дома проскользнул в ванную, а потом к себе в комнату. Цзян Чэн сегодня был на чём-то вроде свидания. А каждое его свидание заканчивалось либо глубочайшим разочарованием, либо сначала страстным сексом в спальне за тонкой стенкой, а потом глубочайшим разочарованием. Идеалы у него были высоченные, и соответствовать им не могла ни одна живая женщина. Оставалось надеяться на первый вариант, потому что иначе придётся валить на ночь из дома, чтобы уберечься от сомнительного контента. Вскоре хлопнула входная дверь, с характерным стуком отлетели в стену кроссовки. Зажурчала вода, а потом с кухни донеслось бренчание бутылки. Везение. — Ты дома?! Пить будешь? — Я не пью-у-у, — протянул Вэй Усянь, — Но если ты принёс мне латте на овсяном и с сырной пенкой… — Придурок! Оба расхохотались, и Цзян Чэн отстал. Вэй Усянь всякий раз выдумывал какую-нибудь лютую дрянь, которую он непременно выпил бы вместо алкоголя, и на этом разговор заканчивался. Немного погодя: — Жрать будешь? — А что у нас есть? — Ничего. — Наслаждайся сам. Брань. Вэй Усянь переоделся в домашние штаны и толстовку, сунул ноги под одеяло, устроился с айпадом. Немного полистал TikTok, просто чтобы расслабить голову. Потом посмотрел прилетевшие заказы. Что лучше: карточки для маркетплейса или арт по «Геншину»? Денег одинаково. И одинаковый нулевой интерес. Рисовать хотелось несколько больше, чем выравнивать плашки, поэтому согласился на арт, получил деньги, пошёл собирать референсы. Выпил вчерашнего кофе. Включил в наушниках подкаст, чтобы с гарантией забить любые мысли. Не любил он оставаться с собой наедине. Ничего хорошего. Всё хорошо, просто отлично. Заказчик оплату перевёл, 100% аванса. Кредитный счёт на кошельке WeChat слегка уменьшился, прекрасно же. Глазки у персонажа симпатичные, зелёненькие. Лань Ванцзи на обочине… Такой внезапно живой, ничуть не менее красивый, но настоящий. Не функция, не свод правил, не корпоративные требования в телесном воплощении, а парень, у которого на дороге спустило колесо. Какими глазами он смотрел на эту несчастную запаску! Словно пытался тщетно прикинуть в уме, куда её прикрутить, а главное — каким образом. Наверняка ведь постеснялся позвонить друзьям или брату и сказать, что оказался совершенно беспомощен в такой ерундовой ситуации. Хотелось верить, что у него есть друзья, которые примчались бы на помощь, если бы он позвал. Но, увы, получил он только Вэй Усяня на грязном байке, вот к чему приводит ложный стыд. По краю сознания цепануло: кому позвонил бы сам Вэй Усянь? Раньше думал, что у него в друзьях целый мир. А теперь? Разве что Цзян Чэн. Тряхнул головой и заправил за ухо волосы. Персонаж на планшете едва не обзавёлся знакомым контуром губ, но Вэй Усянь быстро исправился. Постарался сосредоточиться на рассказе про британскую архитектуру восьмидесятых в ушах. 蓝忘机 (Lán Wàngjī): «Добрый вечер, господин Вэй. Прошу прощения за позднее личное сообщение. Ваша помощь сегодня была очень своевременна, благодарю». SeanWei: «Ерунда. Хорошо, что вы не застряли ночью на трассе *подмигивающий смайлик*». 蓝忘机 (Lán Wàngjī) печатает. 蓝忘机 (Lán Wàngjī): «Вы не были обязаны этого делать». SeanWei отправил стикер *Тони Старк закатывает глаза*. SeanWei: «Хорошо, хорошо, всегда пожалуйста». SeanWei: «К слову, может, вы мне за это простите тот портрет?» 蓝忘机 (Lán Wàngjī) печатает. 蓝忘机 (Lán Wàngjī) печатает. SeanWei: «Мне страшно, когда собеседник ТАК ДОЛГО печатает. Обычно это не означает ничего хорошего». SeanWei: «Правда, я не хотел вас злить! Я много рисую, когда думаю». SeanWei: «Серьёзно!» SeanWei: «Я не собирался крепить его к презентации!» SeanWei: «Случайно вышло». SeanWei: «Вас наверняка рисовали сотню раз!» SeanWei: «В Пекинском метро художники вас разорвали бы на части». SeanWei: «Шутка». SeanWei: «Мы не рвём людей на части». SeanWei: «Директор Лань?» 蓝忘机 (Lán Wàngjī) печатает. SeanWei: «Или вы из-за стилизации злитесь?» SeanWei: «Она корявая, я же рефы не смотрел, так, по памяти». SeanWei: «У меня ужасная память». SeanWei: «Но не на лица». SeanWei: «Просто вам реально идёт». SeanWei: «Я зря это написал, стало только хуже?» SeanWei: «Директор Лань?» 蓝忘机 (Lán Wàngjī): «1) Я не давал разрешения делать этот портрет. 2) Вам стоит следить за корректностью отсылаемых файлов. 3) Нет смысла в пустых извинениях, если вы не можете исправить ситуацию или устранить ущерб. 4) Разумно было бы объяснить, как не допустить повторения ситуации». SeanWei: «Ну…… если честно……». SeanWei: «Я не буду давать клятву, что в жизни вас больше не нарисую». SeanWei: «И я иногда косячу с файлами». SeanWei: «Но мне жаль, честно». SeanWei: «Простите». SeanWei отправил стикер *рыдающий хомяк*. 蓝忘机 (Lán Wàngjī) печатает. 蓝忘机 (Lán Wàngjī): «Вы нарушаете деловую этику. Но я принимаю как данность вашу креативную натуру и готов закрыть глаза на данный инцидент». SeanWei: «Уф. Спасибо. Мне было стыдно». 蓝忘机 (Lán Wàngjī): «Эта тема более не будет влиять на наши деловые отношения. Ещё раз благодарю за помощь и не смею занимать ваше личное время». SeanWei: «Я не особо занят *эмодзи подмигивание* Всегда пожалуйста, директор Лань, и спокойной ночи». Лань Ванцзи иногда лез в голову. Засранец, конечно, тот ещё. Но интересно: это просто дерьмовый характер или способ защиты? От чего? С ним было бы интересно просто поговорить, без этих правил. Взять и увести пить кофе, например, или шататься по улицам, или сидеть на крыше, на которой сидеть нельзя. Классический мем: как интроверты находят друзей. Приходят экстраверты, закидывают их на плечо и уносят к себе. Вэй Усянь так заполучил себе Вэнь Цин и, в некотором роде, Хуайсана. Пришёл и унёс. Он сумел бы забрать Лань Ванцзи в той, другой жизни. Раньше, когда у него был долларовый счёт, хорошая машина, широкие перспективы, лошадиное здоровье — он мог бы зацепить этого странного парня. Теперь, так уж вышло, они играли в разных лигах. Бизнес Ланей, слегка пошатнувшись, поднимется на ноги. А они с Цзян Чэном однажды ошибутся и захоронят свой мертворождённый «Юньмэн Дизайн». А впрочем, — Вэй Усянь ухмыльнулся, — кто знает? Жизнь — штука непредсказуемая, никто не знает, куда вывернет. Он растянулся на кровати и закрыл глаза. Из-под двери пробивался свет: разочарованный Цзян Чэн прошёл все стадии принятия неизбежного и сбежал в работу.