Сверстать макет, наверстать упущенное

Ждать ему всегда было трудно, но эти полчаса обернулись пыткой. Ещё и думал: ведь нихрена не полчаса! Там столько дел, такой дурдом, невозможно рассчитать время. Может, минут сорок? Пятьдесят? Лань Ванцзи появился через тридцать одну минуту и сообщил: — Опоздал. Прошу прощения. — И кивнул головой, очевидно, требуя следовать за ним. По уже опустевшей территории прошли на парковку, Лань Ванцзи открыл машину — очевидно, нужно было сесть на пассажирское сиденье. Серая «Ауди» стояла рядом, на втором зарезервированном месте. Точно семейная верность бренду. — Вещи — завтра, — сообщил Лань Ванцзи и тронулся с места. Куда едут? Зачем? — Что там, сильно сгорело? Вопрос остался без ответа. — Что случилось — выяснили? Тишина. У Лань Ванцзи были совершенно белые губы, и он стискивал руль изо всех сил. На дороге начал жестить. Да он в бешенстве! На развороте не мотнуло, но слегка вжало плечом в дверь. Автомобили шарахались от него — он перестраивался с сантиметровой точностью, пугая и сбивая с толку. Он точно знал, куда и как влезет. Но другие-то нет! Старт со светофора — почти что педаль в пол, мгновенный разгон с нуля до максимально разрешённой скорости. И редкие тяжёлые выдохи через нос. На то место, куда он запарковался в старом квартальчике вдоль ряда магазинов и ресторанов, на взгляд, физически не могла бы влезть машина такой длины. А ничего, влезла. Как будут выезжать те, кто спереди и сзади, его не интересовало. Потому что надо было стоять по разметке и не лезть Лань Ванцзи под горячую руку. Под холодную руку? — Куда мы приехали? Молчание. — Эй, директор Лань! Такой взгляд, что лучше заткнуться. Они прошли совсем немного, прежде чем Лань Ванцзи остановился перед рестораном хайянской кухни. Какая мерзость — это же самая пресная еда во всём Китае! Официантка в красном фартуке улыбнулась и спросила, на двоих ли столик. — Ага, — поспешил ответить Вэй Усянь, за что был награждён очередным злобным взглядом. Сели в уголке возле окна. Айфон разряжался. SeanWei: «Батарейка почти сдохла, буду где-то поздно, не скучай *эмодзи поцелуй*». Мой придурок: «*эмодзи рвота* где твоя чёртова зарядка?» SeanWei: «Где-то в жопе». Мой придурок: «*эмодзи рвота* и где тебя нахрен носит?!» SeanWei: «Где-то в жопе». SeanWei: «Тут главное не уточнять, в чьей». Мой придурок: «*три эмодзи рвота*». Лань Ванцзи подвинул меню с очевидным намёком: либо Вэй Усянь сам выберет, что будет есть, либо это сделают за него. Опции «я не голоден» не предполагалось. Самое острое, что было, это свинина в красном соусе, явно затесавшаяся откуда-то из другой провинции. Рядом с ней было нарисовано два перчика, что означало — это хотя бы можно есть. Ткнул пальцем. Лань Ванцзи сделал заказ, цедя по слову. Себе — какие-то грибы с бамбуком и рисом, всё белёсо-зелёного цвета. Бр-р. Гадость. Себе — улун, Вэй Усяню — американо. Официантка нервно сглатывала, при этом не могла отвести взгляда. Увы, тебя все понимают, у него отпадная внешность и мерзотный характер. Да что там случилось?! Инспекция выписала слишком большой штраф за нарушения? Скорой не было, значит точно никто не пострадал. Тогда откуда траур? — Директор Лань… Ладно. Понял. Молчу. Просто хотел спросить, там точно всё в порядке? Что-то ценное… Инспекция докопалась? Сильно? Уже заткнулся. У вас в машине кабеля на айфон случайно нет? Окей, не надо… Точно не надо, просто так спросил. После долгой паузы Лань сообщил: — Никто не пострадал. Штраф отменят. Ничего ценного. Кабеля нет. Теперь стало видно, что белые у него не только губы, но и костяшки пальцев. Ого! На левой — ссадинки. Ещё один любитель долбануть по стене от злости? Мало Цзян Чэна! Хуайсан как-то увидел, задвинул длинную лекцию о том, что нарочно сбивать себе кулак в кровь — это вид сэлфхарма, а сэлфхарм — крайне нездоровая тенденция, с этим стоит обратиться к психотерапевту. Цзян Чэн сказал, что в следующий раз зарядит кому-то в рожу, и Хуайсан со своими терапевтами отстал. У них с братом у обоих как-то с этим делом не заладилось, даже когда… ну, прям реально стоило бы. Но Цзян Чэн слишком бесился от намёка на свою слабость, а Вэй Усянь не видел смысла. Что было — то прошло. Нет у него проблем. Со стороны кажется, что должны быть, но их нет. Да, он скучает по родителям, хотя почти и не помнит их. Так это правильно. Вот если бы не скучал — было бы странно. Но их нет, и это не изменить. О чём тут ещё говорить? Просто люди разные. Кто-то всё копит внутри, а кто-то отпускает. По дяде Цзяну тоже скучает. Очень-очень. Его-то хорошо помнит. Но как его забудешь, если он дал вообще всё? Только его тоже не вернёшь, хоть что делай. Рыдал после похорон? Ещё как, сначала один, потом заловил сестру и брата, втроём полночи сопли и слёзы лили. Слегка успокоились, сестра пошла варить свой потрясающий лотосовый суп, и дальше уже смеялись, вспоминая всякое. Потом, по другому поводу, рыдал один, в ванной, чтобы не дай бог не слышно было. А всё остальное уже как-то… не стоит переживаний. Живы, здоровы или почти здоровы — отлично. Деньги заработаются, проблемы решатся. А плакать или по стенам колошматить — оно никак не помогает. Только взгляда от крошечных ссадин он отвести не мог. Кровь уже запеклась корочками, ничего тут не надо делать. Разве что… Ауч. Вот именно в эту сторону думать не стоило. Лань Ванцзи оставался молчалив и неподвижен как статуя, пока не принесли еду. Вэй Усянь сразу попросил дополнительный чили-соус и свежий чили. Замешал в свинину всё это добро и пожелал приятного аппетита. Прикусил язык, потому что Лань Ванцзи взял палочки и приступил к позднему обеду. Это надо было снимать. Ставить в рекламу чего-нибудь. Практически чего угодно, на самом деле. Показывать в школах как образец. Он ел так, словно однажды в детстве услышал про стереотип о «чавкающей нации» и постарался оказаться как можно дальше от него. Ни одного неловкого движения, когда слишком рассыпчатый рис падает с палочек, и надо наклоняться, чтобы его поймать. Медленно, беззвучно, аккуратно до педантичности. Сохраняя идеальную осанку. Молча. Вэй Усяню застольные манеры вколотила тётя Юй, по большей части окриками и подзатыльниками. Но даже её требования были значительно ниже. Не сразу он понял, что за ним тоже наблюдают из-под полуопущенных век. Что ж, судя по виду грибов с травой, Лань Ванцзи должен был гадать, как можно запихнуть в себя такое количество перца. Или осуждал за что-то? Когда с едой было покончено, он бросил один выразительный взгляд, и девушка появилась рядом. Вэй Усянь не успел открыть рот и сказать, что надо поделить счёт. Лань Ванцзи процедил, не дожидаясь вопросов: — Вместе. WeChat. Показал код, встал и направился к выходу, игнорируя отчаянный оклик, последнюю попытку привлечь внимание: — Вам чек нужен?! Вэй Усянь сочувственно улыбнулся и подмигнул ей. Она хихикнула. Лань Ванцзи посмотрел на него с открытой ненавистью и сел в машину. Завёл мотор, заблокировал двери и вдруг… Положил руки на руль, согнулся и уткнулся в них лбом. Зажмурился. Вау. А ведь это не бешенство! Это отходняк после стресса. Такой вот, хитровымудренный. — Эй… — позвал Вэй Усянь мягким тоном. Когда человека колотит мелкая дрожь, вежливые обращения мало помогают. — Эй, Лань Ванцзи! — Положил руку на подрагивающую спину, почувствовал прохладную после улицы мягкую шерсть пальто. — Всё потушили. Всех вывели, да? Ты и вывел. Вот молодец. Отлично справился, да? Ладно, мы справились. Командная работа, все дела. А что накрыло — это понятно. Мы с тобой — тот ещё офисный планктон, да? Нас такому не учили. А было бы здорово. Или нет? Я подумывал стать военным. Опасность, адреналин, что-то делаешь, кого-то спасаешь. Мне такое нравится. А убивать — совсем нет. Я не пробовал, если что. Но знаю, что не понравится. Если бы монстров каких-то злобных… Я бы ведьмаком был! Ты играл в «Ведьмака»? Совершенно культовая вещь. Или типа заклинателем каким-нибудь, из фэнтези. Изгоняешь призраков, спасаешь деревни. Все вокруг рады. Был бы меч. Мне бы пошёл меч? Тебе бы пошёл. Сияющий меч и белые одежды. — Почему… белые? О, оживает! — Ты аккуратный. Все были бы в шоке. Зачистил целый лес какой-нибудь, все вокруг в грязище по уши, а ты в белом, ни пятнышка. Красиво? Я нарисую потом. Но это надо серьёзно садиться, чтобы эпично было. Теперь тебе смешно, а я точно нарисую и подарю на день рождения. Понятия не имею, когда у тебя день рождения. — В январе… — Тогда успею. — И себя. — А? — Себя нарисуй. — Это уже будет штамп! Один в белом, другой в чёрном. Но — как скажешь, твой подарок. По твоим меркам это уже можно считать улыбкой. Отпустило? Только, знаешь, пусти меня за руль. Я нормально вожу, а тебя потряхивает. — Я… Это должно было быть возмущённое «я в порядке», — но Лань Ванцзи вдруг открыл дверь и вышел. Поменялись. Не пришлось настраивать сидение и зеркала — они были практически одного роста. Лань Ванцзи закрыл глаза. Вэй Усянь потыкался в экране, нашёл навигатор, выбрал сохранённую точку «Дом» и проложил маршрут. Недалеко даже, но из-за пробок — почти час. Из западни, устроенной Ланем на парковке, выбирался долго, приёмов в десять — мало того, что ему до такой виртуозности далеко, последние полгода вообще на байке, так ещё и машина незнакомая. На Суйбянь бы выехал сразу. Стало тихо и немного неловко. Тот момент прошёл, и стало неясно — как дальше. «Ауди» была милой и строгой. Приятно ехала, отлично поворачивала. Хорошая девочка, но очень правильная. Совершенно неожиданно, когда встали на светофоре, Лань Ванцзи достал из кармана смартфон, разблокировал и протянул. — Эм?.. Был вынужден взять, посмотрел… и опешил. — Сейчас будет зелёный. — Да я вижу… Директор Лань… — Ванцзи. Возможно, его ударило по голове сегодня. Или ему противопоказан стресс. — Ванцзи… ты поставил мою картину на заставку? Он кивнул. — Какого чёрта? Ни слова не сказал, но поставил эту чёртову картину на заставку? — Не знал, что сказать. У этого парня однозначно проблемы. — М… «Это круто»? — Нет. — Не круто? — Нет. — Мощно? — Нет. — Даже моего самомнения не хватит на «гениально». А оно велико. Так что? Хоть одно слово изнывающему от жажды похвалы художнику?! — Настоящая. Найти ответ Вэй Усянь так и не сумел. Лань Ванцзи жил в элитном ЖК относительно недалеко от кварталов Французской концессии. Хитрец: все бонусы современных апартаментов, но рядом парк, вид на высокие столетние платаны и старые особняки. Как не в мегаполисе на двадцать пять миллионов человек, а в собственном небольшом мире. Камеры считали номера, шлагбаум открылся. В сумерках было видно, что вокруг корпусов на тридцать пять этажей разбит парк, пока ещё сероватый, но постепенно расцветающий. Короткими комментариями Лань сориентировал, где найти подземную парковку и его личное место. — Ценный груз доставлен, — насмешливо сказал Вэй Усянь, возвращая ключи. Выбрался. Спросил, обходя машину: — Меня выпустят без пропуска? — Куда? — Наружу. Раз уж меня сюда занесло, погуляю вокруг французов и поеду домой… Что? — Неотложные дела? Вэй Усянь сложил руки на груди и постарался улыбнуться самой развязной из имеющихся улыбок. — Лань Ванцзи, к твоему сведению, такие вопросы задают, когда собираются позвать девушку на свидание. И бровью не повёл! Даже ничего не ответил, намекая, что большей чуши в жизни не слышал. — Да нет у меня дел! Чего надо? Он просто развернулся и пошёл в сторону лифта, вынуждая следовать за ним. Что ж… Хотел ли он сунуть нос в логово Лань Ванцзи? Что за идиотский вопрос! Двадцать седьмой этаж, быстрый лифт, в котором закладывает уши, широкий коридор с ковром — и они на месте. Пожалуй, Вэй Усянь ожидал увидеть примерно тот же интерьер, что и в кабинете — дерево, камень, традиционная резьба. Но гостиная, совмещённая с кухней, оказалась почти стерильной. Это был очевидный базовый ремонт, хороший серый керамогранит на полу, белые стены, диодная подсветка по периметру потолка — и всё. Мебели минимум: небольшой и не особо удобный серый диван, по центру — круглый стеклянный обеденный стол с тремя стульями. Намёк: больше трёх людей в этой квартире не оказывается никогда. Посторонних не ждут в этом мёртвом царстве. И только у высокого панорамного окна, закрытого серыми шторами, стоял деревянный низкий чайный столик. Что-то живое, его собственное. У двери — стойка для обуви. Ботинки — по линеечке, единственные кроссовки — на отдельной полке. Грязные мартинсы Вэй Усяня заметно нарушили этот порядок. Ванная — холодно-функциональная, ни единого лишнего предмета, чёртов отель с белыми полотенцами. Но в воздухе — тёплый запах сандала. Что же с тобой не так? Он задавался этим вопросом с момента знакомства, но интонация поменялась. Когда Вэй Усянь, вымыв руки и лицо, вернулся в гостиную, на обеденном столе стояли два стакана воды. А Лань Ванцзи… Снял пиджак, оставшись в белой рубашке и синем галстуке. На ногах — только чёрные носки. Вэй Усянь стянул толстовку и по возможности аккуратно повесил её где-то рядом с шерстяным пальто. Понял, что сделал это очень напрасно. Как-то не сообразил сразу, что под совершенно пристойной толстовкой со смайликом скрывалась чёрная футболка с красной надписью сбоку, вертикально, по животу: «Гарантирую креативный оргазм». Во всяком случае, не очень крупно — были шансы, что написанные грубым почерком иероглифы просто останутся непрочитанными. Пройдясь по гостиной, Вэй Усянь спросил: — Где гигантская коллекция книг? — В спальне. И дома. — А это что? — Дом в Шанхае. — А есть дом — где? — Просто дом. Оттуда далеко ездить, нерационально. Понятненько. Видимо, где-то в пригороде стоит монументальный особняк Ланей. А братья, чтобы не помереть в дороге, перебрались в город. Кажется, Лань Ванцзи сам не совсем понимал, зачем его пригласил и что с этим делать. Выглядело это так, словно у него вообще не было навыка приглашения людей в гости. — Книги покажешь? Если в спальне бардак — я переживу. В спальне царил идеальный порядок, полуторная кровать была застелена и накрыта бежевым покрывалом. Рядом с ней примостился компьютерный стол, с другой стороны оставалось свободное место — скорее всего, там скрытый под фальшпанелью шкаф. Вдоль одной из стен тянулись полки. Потрёпанный Конфуций, полный набор классики, все эти древние поэты, «Сон в красном тереме» и остальное. Ниже — европейцы, по странам. Английская, американская, французская, немецкая, русская литература. Современной довольно мало, странная выборка, Вэй Усянь ничего из этого не читал, даже не слышал. Немало книг в оригинале. — Ты читаешь по-французски? — Да. — И по-английски? — Очевидно. — По-испански? И по-японски? Отпад. О, ни разу не спрашивал, у тебя есть европейское имя? — Вэй Усянь пробежался пальцами по шершавым книжным корешкам. — Нет. — Почему? — Зачем? — Раз выучил столько языков, значит, наверное, общаешься с иностранцами. — Да. — Им с нашими именами трудно. — Мне тоже трудно произнести «Шарлотта». Но я могу. Если иностранцы желают со мной общаться, им придётся выучить моё имя. Вэй Усянь обернулся, слишком уж это было длинно и недовольно. Но внешне Лань Ванцзи оставался бесстрастен. — Почему бы тогда не ожидать, что они выучат китайский? Оу… Серьёзно? Ты не всегда даёшь понять, что владеешь языками? Когда? Только когда это важный контракт? Или с кем-то выше по статусу? Я представляю эту картину… Какой-нибудь деловой ужин, Лань Ванцзи настойчиво и упорно не понимает ни слова на английском, потому что собеседники этого недостойны. А сам слушает, как его обсуждают. Веселится в глубине души, за маской? Или злится? Во всяком случае, Вэй Усянь рассмеялся, обернулся, и вдруг заметил предмет, который был скрыт от него полками. Низкая подставка, подушка на полу и гуцинь. Уже зная ответ, Вэй Усянь спросил: — Ты играешь? Лань Ванцзи кивнул и направился в гостиную, что означало — тему развивать не желает. Стулья были нарочно спроектированы так, чтобы хотелось поскорее встать и уйти. Лань Ванцзи окончательно перестал понимать, что делать, потому что угрюмо молчал. Будь здесь телевизор… — Покажи мне. Вэй Усянь чуть не подавился водой, потому что воспалённый мозг немедленно достроил к этой просьбе отсутствующий там пошлый контекст. Если бы речь шла о ком-то другом, о ком-то менее важном, он уже положил бы руку на пуговицу штанов, чтобы понаблюдать за выражением ужаса на лице собеседника. А тут просто спросил: — Что? — Кино. — Какое? — Любое. Которое нравится. — То есть не заумное для интеллектуалов? Лань Ванцзи помотал головой, а Вэй Усянь погрузился в глубокие раздумья. — Твоё любимое. — У меня же как с книгами, список пунктов на сто. Я вырос на «Гарри Поттере», но там в первых фильмах прям детская сказка, тебе не зайдёт. И я не покажу тебе Джеки Чана, потому что это шумное мельтешение. Кунг-фу, карате, комедия… Не в этот раз. Я обожаю «Железного человека», но это фильм по комиксу, и ты будешь кривиться от того, как это тупо. Никаких мелодрам и ромкомов! М… О! Да. Да. Лично мне плевать на сюжет этого фильма, он делает мне красиво. Телевизора не было, оба ноутбука остались заперты в офисе, куда пожарные никого не пускали, и пришлось изобретать что-то с компьютером. Лань Ванцзи отстранился от происходящего и не мешал, а Вэй Усянь снял монитор, навалил на пол подушек — и готово. Нашёл пиратскую версию с субтитрами. И запустил «Начало» Нолана. На эту картинку он мог смотреть почти бесконечно. Лань Ванцзи сел в позу лотоса, положил руки на колени и застыл. Вэй Усянь принялся теребить уголок подушки. Не потому что ему не нравилось, а потому что было трудно оставаться на одном месте. Поёрзал, прижался спиной к стене и принялся смотреть на Ланя. Достал из кармана неработающий вейп, начал крутить. Р-раз! И вейп перекочевал к Лань Ванцзи. — Эй! Прохладный палец коснулся губ, заставив на мгновение потерять связь с реальностью. Сон внутри сна, внутри чёрт пойми чего. Это уже тянет на реальные проблемы. Одно лёгкое прикосновение, и губы вспыхнули огнём. И не только губы. По телу прошла дрожь. Лань Ванцзи не сводил взгляда с экрана и даже моргал редко. Сидя у стены, можно было попытаться расслабиться и просто наблюдать за ним. Не комментировать архитектуру и визуальные приёмы, не ругаться на Мэл, не повторять реплики Кобба — короче, не мешаться. Смотреть не на экран, а на человека рядом, освещённого только разноцветными вспышками. Увлечённого, но уставшего. Завтра он придёт в норму, пожалеет об этом киновечере без попкорна и на полу, о том, что позволил называть себя по имени, что позвал в гости. Но завтра. А сегодня они играют в классически-нелепое свидание: ужин в ресторане и фильм. Легко представить, что, когда пойдут титры, можно будет подобраться к нему, положить руку на затылок и поцеловать. Мягко. Вероятно, получить за это в морду и закрыть тему любого общения навсегда — но это в реальности. А в приятной фантазии, в подступающем полусне, Лань Ванцзи ему отвечал, и медовые глаза блестели в темноте. Возбуждение было не острым, а медленным, тяжёлым, горячим, томным. Даже ничего с ним делать не хотелось, есть и есть. В темноте всё равно не видно. Безумно клонило в сон. Что и неудивительно, он уже не помнил, когда ложился раньше четырёх, а будил его Цзян Чэн часов в десять с какими-нибудь правками и проблемами. Или он сам поднимался по будильнику — слишком много работы. А тут спокойно. Пахнет сандалом. Ди Каприо распинается. Лань Ванцзи смотрит не отрываясь, и ему нравится, на самом деле нравится. Плечи почти расслабились, поза стала более свободной и удобной, скорее просто скрещенные в лодыжках ноги, а не демонстрация безупречности. Он забыл о проблемах и переживаниях, следя за тем, что творилось на экране. Надо было держать глаза открытыми, обязательно… Это была последняя связная мысль.