Сверстать макет, наверстать упущенное

Стояла невыносимая жара. Два стареньких кондиционера не справлялись, квартира превращалась в парилку. Оставалось завидовать Вэнь Цин в её клинике и А-Нину в палате. У них там прохлада. А-Нин позвонил, отчитался об успехах: он снова полноценно писал и не путал иероглифы на экране телефона. И ему сегодня разрешили читать целый час! У него появилась мысль: он ведь мог бы восстановиться в университете и переквалифицироваться на фармацевта! Такое интересное направление! А пока, например, брать медицинские переводы! — Крутая идея, Нин-Нин, — сказал Вэй Усянь радостно. Он сбежал в сквер возле дома и устроился на газоне. Да, грязно, несомненно, но этим шортам хуже не будет. А ему так удобнее рисовать. Что? Ничего конкретного, формы, лица, образы, подол юбки, мяч, ногу в кроссовке на самокате… Что рука нарисует. Просто создал большой холст и отпустил себя. У него был ледяной кофе из Luckin, в кармане — вейп, заправленный «Тёмным виноградом». Вэй Усянь вчера проявил несвойственный ему героизм… Ладно, Вэнь Цин проявила свойственную ей жестокость, после чего ему пришлось проявить героизм и залечить разнывшуюся нижнюю левую семёрку. Кто придумал, что зубы должны болеть? Что за идиотская конструкция? Прелесть в том, что он мог позволить себе кофе, вейп и чёртова стоматолога. Он неплохо зарабатывал, на самом деле. Это стало заметно, когда упавший на карту гонорар не отправился в копилку, а просто остался лежать. С некоторой насмешкой Вэй Усянь заключал сам с собой пари, за сколько он спустит двенадцать тысяч. Три недели? Да, он ставил на три недели. И потом будет удивляться, куда и на что они ушли. Там с Taobao футболки и дурацкий мерч едут. А-Нин вернётся домой — они пойдут за «Лего», и он почти выбрал сумку для Вэнь Цин. Он почти выбрал две сумки. Расплывалась широкая улыбка. Ему было, о чём переживать. И кошмары никуда не делись, так что он окончательно перешёл на ночной режим. Днём спалось немного лучше. Но он радовался тому, что есть. Этому чуду с А-Нином, успешной операции — всё наладилось! «Мой придурок» не писал и не отвечал. Предсказуемо. Не стоило ждать иного. «Любимый заказчик» просто не писал. За это время — уже почти месяц, — Вэй Усянь ни разу не открыл переписку с ним. Не перечитывал, не травил себе душу. И вчера не купил сандаловое масло, хотя и завис над ним минут на двадцать в ТЦ. Было. Закончилось. Лань Ванцзи вернулся в свой спокойный правильный мир, сухой, страшный и безопасный. Унёс с собой немного воспоминаний и, возможно, возвращается к ним время от времени. Но их не хватит, чтобы вырваться. Лань Сичэнь вряд ли лгал, говоря о деньгах и финансовом контроле. Вменяемый человек не рискнёт всей своей жизнью, работой и благополучием ради такой херни. А Лань Ванцзи умён и предусмотрителен. На одно оставалось надеяться: что он хотя бы не жалеет. Вот это было бы обидно. Они оба слишком взрослые, чтобы после того, что было, изображать приятельство. Поэтому единственный адекватный подход — закрыть тему. Что и сделали. Хватит уже мусолить. И нет, Вэй Усянь не жалел, что не согласился подписать документы. Результат, казалось бы, один — Лань Ванцзи пропал из его жизни. Но ощущалось по-разному. На экране появился эскиз: две белых девчонки-близняшки с одинаковыми косичками и в одинаковых голубых платьицах. Они держались за руки и смеялись наполовину беззубыми ртами. Милашки. Всегда любил детей. Свои, понятное дело, ему не светили, но детский смех его искренне радовал. Вот, у цзецзе появится малыш. Можно будет прилетать, если всё немного наладится. А остальное… Вау! Парень, который появился возле фонтана, сбежал из психушки. Или там сегодня день открытых дверей? Костюмные брюки, рубашка с длинным рукавом, за спиной — здоровенный чёрный чехол, больше метра в длину. В руках портфель, на ногах — кожаные туфли. Чувак, на улице плюс тридцать семь! Сердце пропустило удар, когда парень обернулся. Действительно, на весь Шанхай всего один такой сумасшедший. Он приблизился и посмотрел с высоты. По вискам тёк пот, на шее виднелась красная полоска от жёсткого воротничка рубашки. А уголки рта подрагивали в улыбке. Вэй Усянь прикусил губу. В груди забулькал смех — и вырвался оглушительным хохотом. До слёз. Лань Ванцзи протянул руку и сильным рывком помог подняться. Оглядел сверху до низу, особенно долго рассматривал голые колени и жёлтые кроксы. Надо было с ним что-то делать, срочно. Вэй Усянь сунул ему свой стаканчик и велел: — Пей. Он подчинился, сделал глоток. Зажмурился и сообщил: — Кофе. Холодный. — Зато безо льда. Лёд уже растаял. Ты пей, пей, только теплового удара не хватало. И пойдём-ка туда, где есть кондей. В молчании дошли всё до того же Luckin — рядом больше ничего не было. Не самое удобное место — пять столиков, пластиковые и некомфортные, ещё и заказ только в приложении. Зато холодрыга. Запихнув Лань Ванцзи в угол, Вэй Усянь добыл ему холодного чая в бутылке, а себе — ледяной матчи, ради разнообразия. Она тут вкусная. — Будешь? Вполне себе чай. Лань Ванцзи взял латте-матчу и сделал глоток через трубочку. Со вздохом отодвинул от себя стакан и заметил: — Это не чай. Порошок со вкусом рыбы. Сладкий. — Ты бесподобен. — Идею заваривать порошок признали неудачной в четырнадцатом веке. Понимаю. — Всё ещё бесподобен. Плевать, что он тут делает, зачем пришёл, почему. Сидит, хмурится, румяный от жары, в любимом галстуке-удавке, спасибо, без пиджака. Сверкает медово-золотистыми глазами. Ему не нравилось пить чай холодной заварки из горлышка, но Вэй Усянь забыл захватить ему стаканчик. Теперь любовался тем, как он запрокидывает голову, как двигается кадык. — Я не писал, — вдруг произнёс Лань Ванцзи, закрывая бутылку крышкой. — Не знал, что. И ты не вернулся домой. — Я бы не стал. Было глупо даже рассчитывать на это. — Но ты мог. — Я бы не стал. Лань Ванцзи кивнул и опустил взгляд на свои руки, даже не требовалось особых умений, чтобы прочитать в этой позе боль и вину. Чего теперь? Очень хотелось узнать, зачем он здесь. Очень хотелось, чтобы он молчал и дальше. Любопытство подождёт, а тишина позволяла продлить эту встречу. Ведь если он расскажет, то уйдёт. Кончики пальцев кололо от желания коснуться. Того короткого контакта, поданной руки, совершенно не хватило. Одно движение… Просто оказаться рядом и на несколько секунд уткнуться ему в шею, почувствовать запах, его собственный запах, слегка смешанный с проклятым сандалом. Взял салфетку, принялся скручивать в жгут. — Я не знал, что написать, — повторил Лань Ванцзи. — Пытался. — Слушай… если ты собрался извиняться — то забей. Твой брат объяснил мне ситуацию довольно доходчиво. А я неплохо помню, что тебя учили слушаться старших. Короче, я и не ожидал, что ты напишешь. Это причинило Лань Ванцзи ещё большую боль. Не нарочно, правда. — Я должен был. — Реально… Забей. Терпеть не могу выяснять отношения и, знаешь, разводить лишние сопли. Я тебя не осуждаю и не осуждал, не обижен и всё в этом роде. Я понимаю. — Я осуждаю, — отрезал Лань Ванцзи и плотнее сжал губы. — Себя. Я послушался. — Надо было видеть лицо твоего брата, пока мы, так скажем, разбирали этот кейс. — Мгм? — Он выглядел как человек, который ненавидит всё происходящее, просто хочет выйти и где-нибудь тихонько покурить. Он курит? — Нет. — Ему бы стоило. Он отлично понимал, что мы творим херню, но продолжал, потому что тоже такой вот послушный. Лучше это скрывает, но результат одинаковый. Короче… Я не ожидал. Хотел. Но не ожидал и не надеялся. Лань Ванцзи поднял взгляд, и стало совсем трудно. Слишком много болезненной решимости и всё той же вины. — Ну, не смотри так! Я сразу хочу тебя потрогать, а не стоит. Совсем, точно нет. Даже не потому что на них косо посмотрят, просто — лишнее, только хуже будет. Хотя и насчёт чужих взглядов стоило подумать, кафешка всё же не пустая. — Я послушался, — повторил он тихо. — Ты прав. — Я почти всегда прав, а в чём? — Меня учили слушаться старших. Но ты говорил. Ты верно говорил. Мы уже взрослые. Если бы не общая ситуация, Вэй Усянь рассмеялся бы. Открытие, блин, века. Каким-то образом Лань Ванцзи догадался, и вид сделался ещё более покаянным. — Я хотел написать. Но когда понял, что, уже было глупо. — Дурень. Я же сказал — когда захочешь. — Я хотел всё время. Лань Ванцзи протянул руку, забрал измочаленную салфетку, погладил пальцы и сильно нервно сжал их. Слева захихикали девчонки. Вэй Усянь кинул на них взгляд и слегка прищурился. Они покраснели и тут же сделали вид, что сидят в телефонах. Ну конечно: два симпатичных парня, очевидно, влюблённых друг в друга. Даньмэй в реальности. — Мгм? — Ты не хочешь знать. — Мгм? — С гарантией. Ну, теперь ты держишь меня за руку, зашибись. А мне что делать? Ванцзи! Пальцы у него были холодными от бутылки ледяного чая. Взгляд — тяжёлым. Да чего надо?! Только душу травит. Прикосновением — особенно сильно. Оно отдавалось во всём теле, дарило сладкую ложную надежду. Но ведь уйдёт. Разожмёт пальцы. — Я… — начал Лань Ванцзи и надолго замолчал. — Сдал пропуск и печати. — М? — И передал все дела. — Какие? — Я больше не занимаю должность операционного директора «Облачных Глубин». — В смысле?.. Т-ты уволился или как?! — Да. — А что сказал дядя? — Не одобрил. Вэй Усянь перевёл взгляд на здоровенный чехол на лавке. Уточнил осторожно: — Это гуцинь? Лань Ванцзи кивнул. Пришлось наклониться и втянуть через трубочку ещё немного матчи. Прийти в себя. Складывалась совершенно сюрреалистическая картина. — И приехал ты с ним сюда каким образом, уточни? — На метро, — не без гордости ответил Лань Ванцзи и посмотрел в глаза, словно готов был встретиться с недоверием и возражениями. — Ты абсолютно великолепен, Лань Ванцзи. Допивай свой чай, пойдём. — Мгм? — Куда-куда, мыться, переодеваться, обедать.

***

Было душно, но солнце уже ушло на другую сторону, и кондиционеры начали понемногу справляться. Неизвестно, что думал Ванцзи про тесную лестницу, крошечную лестничную клетку и узкий проход в квартиру — ничего не сказал. Разулся, аккуратно положил гуцинь на стол, отправился умываться. Рядом, так близко… Он пах потом и сандалом, убийственно, немыслимо. До расплавленных мозгов и трясущихся коленок. В голове не укладывалось: Ванцзи здесь, дома у Вэней, рядом… Пришёл к нему с гуцинем в обнимку, молчаливый, как всегда, внешне холодный, но с бешеными медовыми глазами. В ванной текла вода. Можно же просто заглянуть? Что-то спросить, что угодно. Дверь осталась приоткрыта, практически разрешение. Вэй Усянь всё равно постучался, его охватило странное смущение. За этот месяц… Что ж, стоило признать: этот месяц дался ему тяжело, он дерьмово выглядел, дерьмово себя чувствовал и толком не спал. Не самый привлекательный комплект. Ванцзи — грёбаный идеал, ожившая мечта. Как его удержать? Почему Ванцзи должен выбрать его? Зажмурился. Не любил такие мысли, презирал себя за них. Хочешь чего-нибудь — иди и делай, пытайся, а не сопли жуй. В конце концов, можно было спросить в лоб. Собравшись с духом, Вэй Усянь открыл дверь, зашёл в ванную — и поймал в зеркале взгляд. — Хэй, я тут… Он так и не успел придумать вопрос. Ванцзи закрыл кран, обернулся и скользящим хищным движением оказался рядом. Толкнул в стену спиной, на мгновение заглянул в глаза, а потом сорвался и поцеловал. Так знакомо! Одной рукой перехватил запястье, чтобы не делал глупостей и не дёргался, второй снял резинку, распустил волосы. Начало трясти, когда на шее сомкнулись острые зубы. — Я… Укус за губу: «Не болтай». — Ванцзи… я грязный и пыльный… я… Ненавижу твои галстуки. Все. Ван… Тот разжал пальцы на запястье, чтобы забраться под футболку. Очень неосторожно с его стороны. Освободившись, Вэй Усянь потянулся к узлу, развязал эту чёртову шёлковую удавку и отшвырнул на пол, расстегнул верхние пуговицы, кинулся выцеловывать ключицы и шею. Ванцзи большим пальцем поддел резинку шортов и вдруг замер, тяжело дыша ртом. Посмотрел в упор и произнёс неожиданно надломленным голосом: — Ты написал. — М? — Ты написал. Вообще не полегчало, особенно если учесть, что способность думать он утратил. — В сообщении, — постарался помочь Ванцзи. А. Ну… — Да. — Мой? — повторил Ванцзи тихо. — Мой Вэй Усянь? — Твой. Как будто могли быть хотя бы малейшие сомнения. Никаких других пояснений и разрешений, по счастью, не требовалось. Одежду просто свалили в машинку — она и раньше не была особо чистой, а тут ещё и по полу в ванной повалялась. В душ отправились вместе, даже под благовидным предлогом — у нагревателя небольшой бак, горячей воды может просто не хватить. Ну, и бонусом — расслабленный удовлетворённый Ванцзи, который стоял неподвижно и щурился, позволяя себя мыть и немного щекотать. Он выглядел непристойно милым в домашних штанах и футболке Вэй Усяня. Ему достался «Креативный оргазм» (купленный снова с первых же денег), ничего не поделать. Вторая из оставшихся чистых была ещё хуже. Сверху прогресс-бар, заполненный на 99%, и надпись «Loading», ниже системным шрифтом «Please insert to continue». Вэнь Цин запретила носить её дома. И совершенно не повелась на объяснения, что «вставлять» надо флешку. Спросила мрачно: «Куда?» Ванцзи был с ней, похоже, солидарен. Долго хмурился и вынес вердикт: — Ты не выйдешь в этом из дома. — Только с тобой. Тянуло на дурацкие шутки, подколки, выходки. Что угодно, чтобы выплеснуть наружу распирающее счастье. Когда они устроились на диване, Ванцзи вдруг спросил задумчиво: — Девушки в кафе? — М? — Мгм? — О… ну… — Вэй Усянь положил затылок ему на колени, поёрзал, устраиваясь, убедился, что хорошо видит лицо, и ответил: — Они пытались решить, кто из нас сверху. Брови взлетели. — Мгм? — Потенциально... угадали. Это был очень обречённый вздох. А что делать? Сам выбрал.