Сверстать макет, наверстать упущенное

Вэнь Цин, вернувшись с работы, застала их обоих на диване. Предсказуемо, Вэй Усянь уснул на коленях у Ванцзи, который гладил его по голове и разгонял дурные сны. Она даже была настолько милой, что не стала ругаться и будить. Отношения с Ванцзи они выяснили самостоятельно и, видимо, жестами. Во всяком случае, когда Вэй Усянь продрал глаза и поднялся, похрустывая затёкшей шеей, Вэнь Цин сидела за компьютером и что-то мирно печатала, а Ванцзи сосредоточенно читал с телефона. — Спи, — тихо сказал он. — М-м… Сколько времени? — Одиннадцать, — ответила Вэнь Цин. — И ты себя угробишь таким режимом. — Угу… А быстро или медленно? — С такими вопросами — не успеешь. Сама прибью. — Эй! Я хороший, я ужин приготовил! Меня нельзя прибивать! Он первым рассмеялся, и Вэнь Цин сжалилась. Улыбнулась. Велела приводить себя в порядок и садиться к столу. Обоих касается. — И я запрещала тебе надевать эту мерзость! Кстати, что лежит на обеденном столе?! Гуцинь пришлось переложить на диван. Потом Вэй Усянь сообразил, что приготовленный ужин вообще не был рассчитан на вегетарианца. Ванцзи пытался сказать, что всё в порядке, но получил к рису наскоро обжаренный тофу вместо курицы. Вэнь Цин смотрела с прищуром и демонстрировала такие застольные манеры, что это походило на соревнование. И Вэй Усянь в нём, очевидно, не участвовал, либо выбыл в первом раунде. Когда тарелки опустели и отправились в мойку, Вэнь Цин вдруг произнесла: — Вы меня не впечатлили своим исчезновением, господин Лань. — Эй! — Я не к тебе обращалась. — Доктор Вэнь… Я понимаю. — И ещё меньше впечатлили своим появлением. — Цин-цзе! Молчу, молчу! Чай наливаю. Серьёзно, молчу! Не кидайся на него, мы просто… Заткнулся. — Я допустил серьёзную ошибку, — строго сказал Ванцзи. — У меня нет возможности её исправить, но я её не повторю. Также я понимаю, что моё присутствие в вашем доме неуместно. Я не намерен вас обременять… — Разве я об этом говорила? — хмыкнула Вэнь Цин. — Живите. Пока вы оба помещаетесь на диване, вы мне не мешаете. — Ты такая добрая, Цин-цзе! — И постарайтесь, чтобы я не видела вас голыми. — Само очарование. Ванцзи, выбирая из чайных пакетиков с жасмином, клубникой и лаймом, ты предпочтёшь тёплую воду, да? — Мгм. — Не сомневался. — Я не гоню вас, господин Лань. Просто хочу уточнить, осознаёте ли вы, что это недоразумение возврату и обмену не подлежит? — Господин Вэй — не вещь, — отрезал Ванцзи недовольно. — Мы не уверены в моём статусе! Но в прошлый раз я был полезным котом. Он поставил чашки на стол и успел поймать улыбку Вэнь Цин. Увы, какие времена, такие шуточки. Ходили бы серьёзные — давно бы рехнулись. Ванцзи выглядел возмущённым, насколько это возможно с каменным лицом. — Если он ещё раз придёт сюда помятым и несчастным… — Спасибо, Цин-цзе. — Его, конечно, пустят, отмоют и уложат спать. — Её взгляд вдруг сделался совсем уж тяжёлым, даже лезть расхотелось. — Но я вам этого не прощу. Бр-р. Иногда забывалось, насколько она бывала жуткой. — Этого не произойдёт, — сказал Ванцзи и опустил голову. — Надеюсь. Теперь важное. У него хобби — убиваться ради близких. Запретить нельзя, так что просто следите, чтобы не убился окончательно. Я недовольна и уже никогда не буду довольна состоянием его здоровья. — Ты ещё инструкцию напиши! Нет, это даже было мило, и он не настолько дорожил своей брутальной мужественностью, чтобы обижаться всерьёз. Просто ныл и мешался. — Напишу. Он не полностью здоров, и это не изменится. Я запрещаю ему алкоголь, переохлаждение и фастфуд как основу рациона. Настаиваю на спорте, но с условиями. Поднятие тяжестей — после разогрева, с бандажом и без фанатизма. Спарринги — до лёгкого контакта. Получать удары в корпус ему нельзя. Это ясно? — Более чем, — с видом прилежного ученика кивнул Ванцзи. — И никакого самолечения. Мне плевать, на какую цветную таблеточку потянуло — парацетамол или аскорбинка. Откладываем и звоним мне. Либо А-Нину. — Тоже ясно. — Хорошо бы. — Она встала и раздражённо пошла мыть посуду. Бросила через плечо: — Подробности сам расскажет, если захочет. Моя задача — больше никогда не знакомиться так тесно с содержимым его брюшной полости. — Богатый внутренний мир, Цин-цзе! Это называется… Брошенное в лицо полотенце он со смехом поймал. После этого они ещё две недели прожили у Вэней. Вдвоём съездили к А-Нину. Тот смущать никого не собирался, только потом, оставшись с Вэй Усянем наедине, шепнул: — Я думал, ты ему льстишь. А он действительно настолько красивый. Не поспоришь. Ванцзи как-то сразу проникся к А-Нину симпатией, это было видно. Смотрел внимательно, слушал, кивал, даже задал несколько прямых вопросов о здоровье и планах. Можно сказать, они были в восторге друг от друга.

***

Контакт Любимый заказчик переименован в Любимый. Новое имя контакта видно только вам. А потом открыл другой чат. SeanWei поделился геолокацией. SeanWei: «Типа мой новый адрес». SeanWei отправил изображение *написанный от руки код доступа в квартиру*. SeanWei: «И я знаю, что он тебе нахер не сдался». Если один Вэй Усянь неплохо помещался у Вэней на складном диване, то вдвоём им было однозначно неудобно. Вернулся А-Нин, и начался тотальный бытовой кошмар. Поэтому, получив следующий гонорар, Вэй Усянь перекинул большую часть суммы на счёт-копилку (на всякий случай) и пошёл к Ванцзи. Тот сидел за столом и что-то настойчиво печатал на ноутбуке. Он вставал в пять и оседал в этом уголке, стараясь быть как можно менее заметным и доставлять минимум неудобств. — Что делаешь? Он поднял взгляд, прищурился. — Ищу. — Кого? — Что. Работу. Это сложно. В моей отрасли. Что логично. Дизайнеров как собак нерезаных, но и нужны они каждый день. Если у тебя сильное портфолио и много реальных кейсов, заказы будут. Крутых управленцев высокого уровня куда меньше, так и требуются они далеко не всем и не всегда. — Найдёшь. Ванцзи? — Мгм? — Я тут подумал, ну, короче, посчитал… — Внезапно растерялся. Сунул руки в карманы шортов, потёр лодыжку босой ступнёй. — Мгм? Ванцзи даже крышку ноутбука опустил, показывая, что слушает со всем возможным вниманием. — В общем, расклад такой. — Вэй Усянь не выдержал и присел на край стола (Вэнь Цин убила бы). — У меня на счету как-то образовалось двадцать пять тысяч. Не спрашивай, как, я не знаю, со мной такого обычно не бывает. И появилась идея. — Он выдохнул, поймав взгляд Ванцзи, и вдруг все тревоги рассеялись. Сказал свободным лёгким тоном: — В других условиях я бы тебя замуж позвал. Но что есть, то есть. Ванцзи, будешь жить со мной в съемном шкафу? Потому что ни на что больше шкафа рассчитывать не приходилось. Губы Ванцзи дрогнули в улыбке, и он кивнул. И вот, теперь они стояли в центре небольшой студии и ели рис из одного на двоих пластикового контейнера. Одними палочками, которыми орудовал Ванцзи. У них не было стола, стульев, посуды, приборов. Но они не могли перестать улыбаться, глядя друг на друга. Позади мучительный процесс съёма, документы, бодания с арендодателем. Они получили свой шкаф, куда более просторный, чем Вэй Усянь надеялся — Ванцзи сбивал цену так эффективно, что его деловым партнёрам не позавидуешь. Конечно, Вэни уговаривали их пожить ещё немного, обставить квартиру, закупиться необходимым. Но они отказались. Это было упоительное, ни с чем несравнимое чувство: их дом. Квартира во французском квартале не была домом даже для Ванцзи. В ней не было его руки, его вкуса, его чувства. Просто место, где можно есть и спать. Тут будет иначе. Стоило посмотреть на белые стены, как в голове вспыхивали идеи. Разумеется, никакой чёртовой «Икеи» и масс-маркета. Вэй Усянь себя достаточно уважал, чтобы не забивать дом ширпотребом. — Мгм? Может, взять Ванцзи с собой в тур по винтажкам и рынкам? С его навыками торговаться это может быть очень выгодно. С другой стороны, он возненавидит весь мир уже через полчаса. Поэтому Вэй Усянь покачал головой, дожевал рис и потянулся за поцелуем, но быстро разорвал его сам, уткнулся в изгиб шеи. Замер, подспудно ожидая резонного вопроса: в чём дело? Ни в чём. Вообще ни в чём. Просто стало очень нужно постоять вот так. Неожиданно на затылок легла твёрдая рука. Медленно и неторопливо Ванцзи принялся его почёсывать, но первым делом, конечно, распустил хвост. Надо будет непременно пошутить на тему его одержимости волосами, но в следующий раз. Не сейчас. Пока хотелось замереть, чувствовать ласковые прикосновения и пытаться ни о чём не думать. Всё хорошо. Так хорошо, как возможно. А идеально — не бывает. Вэй Усяня взяла к себе большая британская арт-студия. Он требовал меньше, чем местные, а результаты показывал лучше. Стабильные три тысячи долларов в месяц — это деньги, на которые можно жить с почти забытым комфортом. Да, он будет переводить десятку на кредитный счёт «Юньмэн Дизайна» — кто бы ему запретил? Но им с Ванцзи вдвоём всё ещё останется достаточно, тем более, что дополнительный фриланс никто не отменял. Ванцзи продолжал искать работу и скрипел зубами. Его опыт, увы, скорее играл против него. Эйчары хотели знать: он в семейной конторе реально что-то делал или штаны просиживал? И он завалил два стресс-интервью. — Стресс-интервью — позапрошлый век, забей. Нахер работать с мудаками? Но вчера ему написали и пригласили на второй этап собеседования, так что стоя они отмечали не только переезд, но и промежуточный успех. — Мы двое сумасшедших? — спросил Вэй Усянь, отстраняясь и забирая с палочек Ванцзи кусок курицы. Они поделили: ему мясо, а Ванцзи — овощи и грибы. — Да. — Ты скучаешь по ним? — Да. Ты? — Очень. Пошли надувать матрас? Тебе спать пора… уже часа два как. А у меня свеженькое ТЗ непристойных размеров. Было примерно понятно, кому именно надувать матрас, а кто будет стоять рядом со сложным лицом и соображать, как работает насос. Но это не раздражало, а веселило. У всех свои слабые стороны. У кого-то, например, руки не в то место прикручены. Зато красивые! Вэй Усянь замурлыкал под нос нечто неопределённое. Настроение снова скакнуло вверх, и хотелось делиться счастьем с миром. Что это такое мурлычится? — «Облака летят, и за миг один — Миллион путей, миллион причин». Такой затягивающий ритм, невозможно устоять. Судя по мучительному вздоху, попса десятых не удовлетворяла музыкальному вкусу Лань Ванцзи. Просто назло: — «Миллион путей, миллион причин». — И, без тени сожаления: — Ну, прости. Поднялся, расправляя матрас на пыльном полу, и вдруг оказался в тесных объятиях со спины. Рассмеялся и демонстративно, повышая голос, повторил: — «Облака летят, и за миг один — Миллион путей, миллион причин». — Усянь… — «Миллион путей, миллион причин. Что-то там не помню текст — или здесь застыть?» — Усянь! — Ванцзи вздохнул снова, обречённо, и спросил: — Ты не слышишь? — М? — Раз — два — три — четыре — и с затакта — раз — два... Три ноты: до — ми — ре — до. Не слышишь? — Прихватил зубами за кончик уха и… Он это сделал. Без шуток: — «Облака летят, и за миг один — Миллион путей, миллион причин. Ждать ли у огня, иль вперед идти? Этой ночью вновь, как в морской дали — Миллион путей, миллион причин. Через мглу пройти — или здесь застыть?» Своим низким глубоким, но обычно очень сухим голосом он тихо пел ему отстойную попсу, и это звучало так, словно матрас они надуть не успеют. — Откуда… — задыхаясь, спросил Вэй Усянь, — ты текст знаешь?.. — Ты и Вэнь Нин слушали эту… м… музыку два дня подряд. Мгм? — Спой мне… — пробормотал он, поворачиваясь лицом. — Спой мне, гэгэ. Падал, неизменно падал в его глаза, ловил улыбки — пока ещё редкие, но полные сильного чувства. — Пожалуйста. Вот она, небольшая, уголками губ. Ванцзи провёл пальцами по его лицу и слегка прикрыл глаза. Принялся постукивать, передавая сложный запутанный ритм. — «Феникс, о феникс, возвратись домой. Четыре моря ты прошёл, ища себе пару». Ты знаешь эту песню? «Прежде не с кем было слить полёт. Кто бы помыслил, что ныне найду тебя». — Нет… — «Есть здесь один — ясный, как свет. Он рядом, а всё же далёк. Оттого томится сердце. Как нам сопрячь крыла? Как нам вознестись вдвоём?». Выбивал пальцами неровный ритм на щеке. — Что это?.. Песне должно было быть несколько сотен лет, может, тысячу — это слышалось в каждой интонации. Она затягивала, поглощала целиком. Стало одновременно восхитительно прекрасно и больно. Значит, так Лань Ванцзи признаётся в любви. Губы оказались совсем близко, дыхание обожгло, голос стал ещё ниже и глубже. — «Феникс, о феникс, живи со мною. Жизнь мою тебе вверяю. Если чувства друг другу ответят, если сердца придут в согласие, то в полуночный час мы соединимся». Ауч. Колени подгибались, без шуток. Вэй Усянь пробормотал: — Я тоже тебя люблю.