Сверстать макет, наверстать упущенное

Ванцзи, конечно, нашёл себе работу. С середины августа его взяла к себе компания, производящая умные системы для электрокаров. Он возглавил департамент закупок и устроил там форменную жесть. В его представлении, график 9-9-6 был вовсе даже не пережитком прошлого, а возможностью преуспеть в мире высокой конкуренции. Хорошо, после долгих споров (в основном, с Вэй Усянем) суббота была объявлена выходным. Но, вообще, ворчал Ванцзи, его предшественник развёл демократию и семейственность. Так что первая задача — вычистить список поставщиков. Следом — неэффективных сотрудников. Судя по тому, что Вэй Усянь слышал краем уха из его созвонов, шла кровавая резня. Начальство тряслось в экстазе, все остальные — в ужасе. Но Ванцзи выбил себе непристойную зарплату в десять тысяч долларов плюс годовой бонус и заметно повеселел. Он никогда этого не говорил вслух, но необходимость жить на деньги Вэй Усяня его ломала. Возможно, как раз после выходки замечательной семейки Лань. Однажды Вэй Усянь вскользь затронул эту тему. Чистил память на айфоне, долистал до Суйбянь и показал. В семнадцатом году ярко-красная «Тесла» заставляла людей на улицах оборачиваться. И тот ещё гемор — заряжать её. Тогда зарядки были ещё не на каждом шагу. Неважно, он всё равно её обожал. — Твоя? — спросил Ванцзи, глядя на фотографию. — Ща, найду. Долистал до идиотской фотки, где он высовывается из окна и корчит рожи. Заржал сам. Ванцзи задумчиво приподнял брови. Ну, что делать, это было время экспериментов. Он носил короткий пепельный блонд с хитрой укладкой — пряди торчали в стороны. И да, у него были серьги в хряще левого уха. И розовое худи. И штук по двадцать фенечек на запястьях. И кольца. — Нравлюсь? После долгих раздумий Ванцзи обречённо кивнул. — Я не сделал пирсинг в языке. Я хотел, но… — Я рад. Удалить фотографии рука не поднялась, на мгновение кольнуло тоской, а Ванцзи спросил неуверенно: — Что с машиной? — М? А, ну, продал. Нужны были деньги. — Давно? — Прошлой осенью. Когда А-Нин… Не вздумай говорить им, ладно? Они будут сердиться, нафиг надо. Ладно, она старушка уже была, в любом случае. Хм. — Покачал головой. — Забей. Просто, знаешь, я её любил, и до сих пор не по себе от того, за сколько её взяли. Восьмилетний электрокар, ясное дело, там и мозги уже подтекали, и… — Усянь. Ванцзи поймал его за запястье, не дал встать. — Всё норм. И, знаешь, я не имею права на это жаловаться тебе. Я свою сам продал, осознанно, а твою — что, забрали? Никогда не пойму. — Нет, — вдруг произнёс он. — М? — Машина принадлежала мне. Я её продал. — Нахрена? — Нужно. — Чёрт. Мне жаль. Это реально больно, я ключи от Суйбянь отдавал чуть ли не в соплях. — Я не привязываюсь к вещам, это глупо, — после долгой паузы сказал Ванцзи и добавил с едва различимой в голосе усмешкой: — А тебе будет «Тесла». Немного позже. Будет. — Как вышло, что мои шансы стать твоей содержанкой опять повышаются? — Надо спросить об этом у своего нового айфона, но он тоже не ответит. Возможно, этот тихий звук можно было считать смехом. Вдруг Ванцзи сказал задумчиво: — Не отобрали. Остальное. До этого наш диалог не дошёл. Я отказался сам. Не хотел долгов. И вернулся к чтению. Всё наладилось. В квартире благодаря Ванцзи появились кровать, стиралка, посудомойка и телевизор, а благодаря Вэй Усяню — чайный столик начала двадцатого века, роскошная подставка под гуцинь с ногами в форме львиных голов, разномастная антикварная посуда, зеркало в деревянной раме с ручной резьбой, дизайнерские стеклянные торшеры (все три — разные) и полный шкаф разнообразных шмоток. Ему удалось вытащить Ванцзи из кошмарных костюмов — по причине их отсутствия в гардеробе. Это стало особым видом удовольствия — одевать его, ловить баланс между ледяной строгостью и живостью. Ванцзи всегда сначала хмурился, глядя в зеркало, потом молча раздевался и уходил утюжить новые вещи, чтобы завтра пойти в них на работу. Всего пару раз, сняв рубашку или пиджак, или кардиган, возвращал. Всё так же ничего не говорил, но было ясно: не понравилось. Ему неприлично шли сложные цвета — пыльно-оливковый, тауп, горький шоколад, капучино. И сложные текстуры, фактурные ткани, плетения, искры. Единственная вещь, которую Вэй Усянь ему сначала вручил, а потом сам же и отобрал, это кашемировая шоколадная водолазка. Ни при каких условиях. Ноль шансов, что он выйдет так из дома, это уже порнография. Всё было хорошо. Вообще всё. Прекрасно. Если бы только не кошмары. Спасало одно — у них с Ванцзи категорически не совпадал график. Вэй Усянь ложился ближе к четырём, а Ванцзи вставал в пять, чтобы к половине восьмого уже быть на работе. У него не было возможности увидеть этого. По счастью, не было. По выходным — проще. Они успевали так соскучиться друг по другу, что дни выдавались насыщенными. После прогулки километров на пятнадцать, страстного секса, уборки и готовки они падали перед телевизором и нередко оба засыпали под фильм. «Крадущегося тигра» посмотрели с третьего захода. И то, до конца высидел только Ванцзи, Вэй Усянь отрубился у него на коленях. Сон оставался прерывистым, но сны не запоминались. Потом приходили будни. И кошмары с ними рука об руку. Если бы только у них были внятные сюжеты, ясные чёткие образы, как раньше! Но нет, он просыпался задыхающийся, с ощущением ледяного ужаса, дыма, ускользающего из пальцев, с ломотой в костях и вкусом крови во рту. Пытался вспомнить. Монстры? Люди? Что-то из прошлого? Фантастические сюжеты? Принимал душ, иногда менял мокрую от пота простыню, радуясь, что всё постельное бельё у них одинаково белое, разница не видна. Возвращался в постель. Нередко брал планшет и пытался нарисовать. Он делал это раньше — помогало. Вытаскивал картины на холст, извлекал из себя. Превращённые в линии и формы, они уже не имели над ним такой власти. Но что рисовать, если ничего нет? Как перевести в цвет смертельный страх? И — нет, никакие абстракции и интуитивное письмо не помогали. Не то. Иногда претенциозно и плохо, иногда объективно хорошо, даже выставочно. Бессмысленно. Был вечер воскресенья. Они валялись на кровати, Ванцзи читал, расслабленно откинувшись на стопку подушек, Вэй Усянь вытянулся во всю длину, положив босые ноги ему на бедро, и листал «Агента времени». Ванцзи поглядывал с осуждением, в его мире и манга, и маньхуа были низким жанром. И не было смысла объяснять, что рисовка тут шикарная, а это главное. Да и сюжет классный, кстати. Внезапно Ванцзи взял закладку, закрыл книгу, отложил в сторону и заметил, задумчиво погладив Вэй Усяня по своду стопы: — Ты много работаешь. Слишком. — Сказал человек, у которого был созвон в десять вечера в субботу. — Усянь. — Ау? Я не много работаю, я с этими британцами расслабился и мало работаю. М-м! Да, продолжай, кайф. — Поглаживания превратились в массаж, и это был отвал башки. — Что мне надо сделать, чтобы это повторить? — Ничего, — с намёком на улыбку ответил Ванцзи, не убирая пальцев. — Я рад, что тебе хорошо. — Охренеть какое преуменьшение! — Ты много работаешь, — упрямо продолжил Ванцзи. — Выглядишь устало. — Неправда. Я выгляжу как самый счастливый человек в мире. — Уставший. — Забей. Что-то на этой неделе поздновато ложился просто. Тяжёлый вздох. — Ты не умеешь врать. — Эй! Я не вру! Ты остановился нарочно? — Да. — Это уже форменный садизм! — Да. — Ванцзи! Ну, пожалуйста? Гэгэ? Пожалуйста-пожалуйста? — Я это сегодня уже слышал. — Это помогло! — В первый раз. — Всё же сжалился, взялся за вторую ступню, порождая восторженный стон. Вынуждено признал: — И во второй тоже. — Потому что это всегда помогает. — Ты выглядишь уставшим не первую неделю. И ты пьёшь энергетики. — Ну, да. — Раньше не пил. — Ещё как пил! — Не столько. До чего же упрямый! Что ему ответить? Ванцзи продолжил: — Ты плохо спишь. — С чего ты взял? — Думаю, у тебя проблемы со сном. — С чего?! Эй, Ванцзи? С чего? Всё отлично, правда, я… Массаж прекратился. Ванцзи задумчиво царапнул ногтем косточку щиколотки, повернулся, посмотрел в глаза и произнёс спокойно: — Скажи, что я ошибаюсь. Прямо. Невозможно лгать под медовым взглядом. И сказать невозможно, Ванцзи с ума сойдёт от переживаний. Были бы реальные проблемы — он поделился бы с ним первым. Но эта чушь? — Мгм, — подытожил Ванцзи. Да что рассказывать-то? — Почему это звучит как приказ? — с насмешкой спросил Вэй Усянь. — Очень строгий? На дурацкие вопросы Ванцзи принципиально не отвечал. Вэй Усянь слез с дивана, уже от кухонного уголка спросил: — Чай? — Мгм. Скорее да, чем нет. Щёлкнул кнопкой чайника, сыпанул себе кофе в многоразовый фильтр. Для Ванцзи достал маленький заварочный чайник. Если опускать церемонии, то ничего трудного. Бросить немного заварки, окатить кипятком, слить, залить кипятком снова — и сразу в чашку. Главное — не оставлять листья в воде. Всё ведь хорошо, серьёзно. Они дома. Дом — это место, где у каждого своя кружка. У него самого — огромная, на пол-литра чёрная глазурованная керамика с упоротыми жёлтыми смайликами. У Ванцзи — матовая мятая глина. Что может успокаивать лучше, чем своя кружка? — Печенье? — Мгм. — Отрицательно. Смайлик закатывал глаза и выглядел несчастно. Печенье дома осталось только кокосовое, не самое любимое, но Вэй Усянь всё равно сунул одно в рот. Приподнял металлический фильтр, потряс, добавил ещё воды. Ему нужен был очень, очень крепкий кофе. — Слушай… Ничего страшного, правда. Мне что-то снится в последнее время всякая дрянь, вот и всё. — Мгм? — Да не знаю! Какая-то невнятная муть. Я, правда, не знаю. Типа… не кошмары и всё такое. Никаких пришельцев. — Рассмеялся. — Не повод для переживаний, короче. Пройдёт. — Мгм. — Ну, чего ты сразу? Если бы было серьёзно, я бы сказал! — Мгм. — Да сказал бы! Точно не будешь печенье? Я его сейчас доем. — Мгм. Веди с таким конструктивный диалог. — Две штуки. Оставлю тебе две штуки, потому что я щедрый и люблю тебя. Давай посмотрим что-нибудь? Я на тебе с гарантией очень крепко и очень сладко усну. После паузы, к сожалению, раздалось весомое: — Мгм. — Да, блин! Чего ты от меня хочешь услышать? — Отвернувшись к стене, он вцепился пальцами в столешницу и пробормотал себе под нос: — Что я не помню, когда спал больше двух часов подряд? Одновременно хотел и не хотел, чтобы он услышал. Наверное, скорее нет. Оно вырвалось само. Но у Ванцзи был музыкальный слух, чуткий, как у летучей мыши. — Возьми айпад, там «Прокриэйт» открыт уже. В истории глянь файл «херня-7» или вроде того. — Двенадцать. — Ну, значит, двенадцать. У меня альтернативная арифметика. Оборачиваться было страшно. Но, вероятно, Ванцзи открыл документ и теперь его рассматривал. — Если ты мне скажешь, что именно это за херня, я тебе буду страшно признателен. Но ты не скажешь, поэтому — херня. — С ухмылкой он повернулся и добавил: — Я ставлю на длительный откат после стресса. Ну, знаешь, гипервозбудимая психика. У тебя очень сложное лицо, любовь моя. Куда сложнее, чем требует ситуация. Он соврал. У Ванцзи было не сложное, а упрямое лицо. Это означало, что он всё обдумал, принял все решения и не желает обращать внимания на мелочи, препятствующие реализации плана. Он с таким видом и созвоны проводил, и дома убирал. Главное — случайно не оказаться на пути. Теперь он отложил айпад, поднялся с дивана и приблизился плавной мягкой опасной походкой. Вэй Усянь замер, ожидая: что? что скажет? о чём ещё спросит? Ванцзи молча его обнял и погладил по голове. Потом взял свою кружку, отправился с ней к обеденному столу и уже оттуда произнёс: — Временно я поменяю график работы. Буду приезжать в офис к десяти и возвращаться после восьми вечера. — Чего?.. Эй, ты чего? Зачем?! Похоже, Ванцзи долго думал, относится вопрос к дурацким или нет, но всё же снизошёл до ответа. — Максимально возможная синхронизация графиков. — Да ты с ума сошёл! Ванцзи! Не-не-не, давай без этого? Ты себе грохнешь режим и будешь мучиться. Я в норме, вот у Вэнь Цин возьму таблеточек или… Опыт показал, что магнезия и ещё что-то в этом роде на него не действовали, но можно ведь было попробовать что-то другое. — Уже. — А? — Уже взял. — С чего ты?.. — Ты бы сделал это первым делом. — Тяжёлый вздох. — Ванцзи… — Подвинув стул, Вэй Усянь примостился рядом, наклонил голову, заглянул в глаза и широко улыбнулся. — Мгм? — А? Не, просто любуюсь. Ванцзи, давай без этого? Я подумал: мне надо слегка нагрузки на тренировках увеличить. Если тело не выматывается достаточно, потом труднее уснуть. Хотя засыпал-то он как раз без проблем. — И кофе. Может, меньше кофе перед сном? Ну, правда! Что скажет твоё начальство, если ты поменяешь график? М? — Им всё равно. — В смысле? — Пока я эффективен, им всё равно. Общая планёрка по четвергам в одиннадцать. Я успею. — Дёрнул уголком губ. — Моя команда будет рада собираться на внутреннюю планёрку в десять тридцать, а не в восемь тридцать. — О, да, это звучит покруче премии. Любимым боссом можно любоваться на два часа позже. Ванцзи! Что перевешивает? Все поголовно в тебя влюблены или все поголовно трепещут в ужасе? — Второе, — не без гордости ответил он, прикрыл глаза, выражая глубокую усталость от идиотского разговора, сделал несколько глотков чая и ушёл к окну. Опустился на подушку. Квартира наполнилась дребезжащими глубокими звуками гуциня. Телефон в кармане домашних штанов зажужжал. 蓝曦臣 (Lán Xīchén) отправил запрос на добавление в друзья. Запрос принят. 蓝曦臣 (Lán Xīchén): «Добрый вечер, господин Вэй, надеюсь, что моё сообщение не отвлекло вас от дел».