Сверстать макет, наверстать упущенное

SeanWei: «Тут такое дело». SeanWei: «Я не знаю, почему не сказал сразу, но у меня появился любимый человек». SeanWei: «Мы живём вместе». Сестрёнка♥️: «А-Сянь! Серьёзно?! Как я счастлива! Расскажи мне про неё всё!» SeanWei: «Начнём с того, что это он». Сестрёнка♥️: «Тогда расскажи мне всё про него! Кто он?» SeanWei: «Его зовут Лань Ванцзи, это второй (после тебя) самый красивый человек, которого я видел в жизни, он играет на гуцине». SeanWei: «Реально прям хорошо играет». SeanWei: «Он не очень любит разговаривать. Ну, скажи, мы нашли друг друга? Я не затыкаюсь, он молчит». SeanWei: «Он фанат чайных церемоний». SeanWei: «Он со мной гуляет». SeanWei: «Почему прозвучало, словно он меня выгуливает?» SeanWei: «Короче, ему тоже нравится наворачивать бешеные круги по городу». SeanWei: «Мы думаем начать бегать, но он согласен делать это только в пять утра, до работы». SeanWei: «Я в пять утра могу только умирать». SeanWei: «Да, он встаёт в пять. И ложится до десяти». SeanWei: «Вроде того, если кратко». Сестрёнка♥️: «А-Сянь…». Сестрёнка♥️: «Какой же ты потрясающий». SeanWei: «Это факт, а почему сейчас? *эмодзи хохот*» Сестрёнка♥️: «Ты рассказал мне о нём, а не, скажем, о том, кем он работает. Это чудесно. У тебя есть фотография?» SeanWei прикрепил изображение. SeanWei: «Его невозможно заставить фотографироваться, но у меня штук 50 портретов». SeanWei: «И нет, я ему не льщу». Сестрёнка♥️: «Действительно, очень красивый. И такие умные глаза! Я знаю, что не льстишь, ты всегда рисуешь очень честно». SeanWei: «Короче». SeanWei: «Я это к чему». SeanWei: «В общем». SeanWei: «Я хочу вас познакомить». SeanWei: «Взять его с собой на ужин». SeanWei: «Но он сказал, что это возможно, только если ты не будешь против». SeanWei: «Цзян Чэн будет, к слову». SeanWei: «Но кто слушает мнения Цзян Чэна?» Сестрёнка♥️: «Ты слушаешь, потому что ты его любишь. А он не будет против, потому что любит тебя. И потому что твоё счастье ему куда дороже любых предрассудков». Сестрёнка♥️: «Не понимаю, зачем ты вообще спрашиваешь, ведь очевидно, что я буду счастлива увидеть господина Ланя. Пожалуйста, приходите вдвоём». Сестрёнка♥️: «Тебе стоило сказать раньше, правда. Это так прекрасно!» Сестрёнка♥️: «Ты знаешь, я переживала за тебя». — Да, слушай, от Цзян Чэна должна быть какая-то польза, правда? Хотя бы встретил их. — Сам поехал в аэропорт, присоединиться, конечно, не предложил. — Чёрт. Не могу представить, каково цзецзе возвращаться в Шанхай и жить в отеле. Отстой. Ей очень тяжело это далось. Знаешь… продажа дома. Это мы в основном в центре тусили, могли там неделями не появляться. А она садом занималась, готовила. М-м, она божественно готовит! Если бы не павлин, ей бы надо было открыть свой ресторан! — Мгм? — А. Это… У Цзиней не принято, чтобы женщина работала. Но у неё там тоже есть сад, огромный. Она получила диплом ландшафтного дизайнера, прикинь? К ней обращаются соседи и знакомые. И она постоянно что-то кому-то печёт. — Мгм? — Не заморачивайся. В их картине мира это не работа, так, хобби. А хобби — это хорошо. Фух. Уверен, что не будет пробок? — Мгм. — Ладно. Ладно, это тот случай, когда я реально не хочу опоздать. — Ты не опоздаешь, — сказал Ванцзи с полуулыбкой. Это был повод для ссор. Регулярных. По идее, всё должно было быть наоборот. Вэй Усянь собирался минут за десять: хвост завязать, в первые попавшиеся шмотки влезть, ботинки зашнуровать. Ванцзи закладывал полтора часа. Помыться, вымыть, высушить и уложить волосы, побриться, намазать кожу лосьоном, чтобы не было раздражения, погладить вещи, начистить ботинки… Немыслимо долгий процесс. Именно поэтому Вэй Усянь не участвовал, сидел и занимался своими делами, как был, в одних трусах. Слушал жужжание бритвы, шипение утюга и думал: полно времени! А потом выяснялось, что ровно в восемнадцать тридцать собранный Ванцзи стоит у двери и хмурит брови. Он долго мучился и даже ругался, объясняя, что опоздание — это неуважение к себе и окружающим. Наконец, взял процесс под контроль и теперь в нужный момент требовал не терпящим возражений тоном: «Одевайся». Удивительным образом он умудрялся учесть даже очередную недоделанную задачу, на которую нужно «вот прям честно пять минут». — Начинай одеваться, — донеслось из ванной, и, кажется, это был первый случай, когда Вэй Усянь не сказал «ща-ща», а немедленно подорвался. И дважды переоделся — впервые за неизвестно сколько времени. Обычно это не требовалось, всё, что лежало в шкафу, ему шло. Состояние было такое, что стоило порадоваться решению Ванцзи взять каршеринг. Садиться на Чэньцин — самоубийство, а ехать час в метро — пытка. Серая арендная Xiaomi уже ждала возле дома. Ванцзи обошёл её с камерой, проверил и жестом велел садиться. Мелькнуло острое сожаление, что Ванцзи пришлось расстаться с любимой «Ауди». Ему была нужна машина! Он садился за руль и расслаблялся. — Мгм? — Да не, просто думаю, что тебе нужна машина. — Мгм. С ноября компания выдаст. — Не совсем то же самое, что своя? — Одинаково. Пристегнись. И всё же, куда делась «Ауди»? Вэй Усянь понимал, что это не его дело, но что заставило Ванцзи продать её? Во всяком случае, не мысль о свободных деньгах — когда они встретились в сквере, у Ванцзи на счету было меньше, чем у самого Вэй Усяня. — Не люблю. — М? — Электрокары. — Не нравится центр тяжести? Ванцзи нахмурился, подумал и возразил: — Не нравится, что это планшет. — Эй! У тебя в «Ауди» тоже был экран! — Не в двигателе. — Да ладно! Она умница. Умница сообщила громким писком, что Ванцзи слишком уж сблизился с байком впереди. Вэй Усянь зафыркал под нос. Да, это именно то, что требовалось для снятия стресса. Посмотреть на бой «Лань Ванцзи со своим стилем вождения против систем помощи водителю». — Твоя компания их делает, что тебе не нравится?! Ванцзи вздохнул, на светофоре вырубил всё, что сумел, и пояснил: — Да. Стало ещё смешнее, а Ванцзи с удовлетворённой улыбкой принялся творить свою обычную жесть.

***

Они приехали на десять минут раньше, Ванцзи запарковался и пристально осмотрел его. — Эй! Я в порядке! Мне-то чего? Это тебя сейчас будут настойчиво обнимать и допрашивать, готовься! Дурацкую реплику Ванцзи оставил без внимания. Ресторан был не в центре — и кухня лучше, и народу поменьше. Отдельно стоящее здание, современное, но с многоскатной крышей и фонариками. Вокруг — вечнозелёная живая изгородь и красные клёны, которые отгораживали территорию ресторана от дороги. Сестра стояла недалеко от входа и о чём-то говорила с молодой семьёй. Скорее всего, о детях — отец держал на руках младенца. Вэй Усянь улыбнулся так широко, что заболело лицо, и кинулся навстречу. — А-Сянь! Посторонние помахали и удалились, а Вэй Усянь бережно подхватил сестру на руки, покружил и поцеловал в щёки. В боку слегка потянуло, но вот уж точно фигня. — А-Сянь!.. Ох, дай я на тебя посмотрю. Ты чего такой худой? Ты вообще ешь?! — В три горла. Ну-ка… — Он чуть отступил, не выпуская её пальцев. Яньли была в пыльно-розовом свободном платье и лёгком коричневом пальто, в туфлях на маленьких устойчивых каблуках. Несмотря на крой платья, слегка выделялся животик. Она коснулась его ладонью и опустила взгляд. — Можно?.. — спросил он робко. Можно. Такое странное чувство. Тепло. И мысль о том, что вот она — любимая сестра, а внутри неё кто-то другой. Племянник. — А-Сянь… — Что? Я сентиментальный дурак, всегда таким был. Она покачала головой и бросила взгляд поверх плеча. С притворной строгостью спросила: — А-Сянь, ты ничего не забыл? Вэй Усянь рассмеялся и сообщил: — Цзецзе, это мой Лань Ванцзи, Ванцзи, это Цзян Яньли, она просто лучшая. Теперь не забыл. Сестра протянула Ванцзи руку и попросила: — А-Сянь, можешь посмотреть, где мой муж? Он ушёл говорить по телефону и потерялся. «Свали отсюда и дай мне поболтать с твоим парнем». — Ага. И не торопиться с возвращением, так я и понял. Да-да, конечно, уже уходит. Просто медленно. Позади раздалось спокойное: — Госпожа Цзян, большая честь познакомиться с вами. Как прошёл перелёт? Радостный смех. — Нет, господин Лань, вам это не удастся. У нас минут пять, и я собираюсь воспользоваться ими и хоть немного узнать вас. А-Сянь ведь предупреждал, что я ужасна? — Он сказал, что вы лучший человек на Земле. — Безбожно соврал. Где вы встретились? Зная А-Сяня, я не удивлюсь, если он сбил вас на своём сумасшедшем байке. — Он аккуратно водит. Он делал дизайн для компании, где я раньше работал. — И как? — Сделал. Он талантлив. Очень забавный и трогательный контраст: высокий полный жизни голос сестры и низкий ровный тембр Ванцзи. Увы, пришлось свернуть за ресторан и перестать подслушивать. Цзинь Цзысюань обнаружился на площадке для курения, но без сигареты. Стоял, уткнувшись в телефон. Высокий, в чёрной парке и в джинсах, весь такой современный — и неприятный. Впрочем, ради Яньли Вэй Усянь готов был ему улыбаться и жать руку, хотя после прошлого телефонного разговора было брезгливо. — О, Усянь! Привет, отлично выглядишь! Слушай, насчёт тех денег — ты не сильно в обиде? Честное слово, нет сейчас свободных… — Нет, Цзысюань, всё хорошо. Всё решилось. — Точно? Камень с души. Как со здоровьем у парня? — Хорошо. — И, пользуясь подсказкой Ванцзи, спросил: — Как перелёт? Цзысюань выпустил его руку и принялся рассказывать, что Cathay Pacific — это, конечно, идеальный вариант, чтобы долететь до Шанхая. Он однажды летал «Истерном» напрямую, чуть не умер, пятнадцать часов в небе, а тут всё же пересадка в Гонконге, поспали в лаундже, пришли в себя. Яньли — удивительная женщина! Ни единой жалобы! Хотя он-то знает, что она не выносит запаха жареных грибов! Они почти уверены, что будет девочка. Но нет, пол на узи не определяли, Яньли сказала, что не хочет. Неважно, да? В любом случае, уже выбрали 529-й план. А, Вэй Усянь не знает, что это? Безупречный способ накопить на колледж, инвестиционный счёт с господдержкой, отличная вещь. Нет, понятно, в семье деньги есть, но если речь пойдёт о Лиге плюща, стоит подстраховаться, правда? Цзысюань говорил так напористо и рублено, и с такими ошибками в произношении, что проще всего было ему не мешать. — О! Слушай, я тебя заболтал, пошли к ним. Терпеть не могу оставлять её одну надолго. Вот это — единственный недостаток твоей сестры, Усянь. Она никогда не говорит, что у неё проблемы. А при беременности это опасно! Лучше лишний раз подорваться и съездить к врачу… — А-Сюань, ты оседлал любимого конька? — со смехом спросила сестра, когда они приблизились. — Это невыносимо, он знает о моей беременности в четыре раза больше, чем я! Ванцзи, позвольте вам представить, это мой муж, Цзинь Цзысюань, занимается ​​M&A-сделками, и я прошу никогда не спрашивать меня, что это такое. — И меня, — тут же добавил Вэй Усянь. — А-Сюань, это партнёр А-Сяня, Лань Ванцзи, он работает в технологичной компании и знает всё про умные автомобили. Но не рассказывает. — Цзецзе, я тебя обожаю. Вэй Усянь кинул быстрый взгляд на Ванцзи и убедился, что тот в порядке, и ласковый допрос не причинил ему вреда. Цзысюань пожал ему руку и тут же пустился в расспросы про работу. Но Ванцзи не пришлось утруждаться и отвечать, со стороны парковки к ним уже направлялся… Ну, скажем честно, не первый в списке тех, кого Вэй Усянь хотел бы видеть.

***

Придурок. Цзян Чэн, как обычно, проигнорировал прогнозы погоды и не взял пальто, был только в тёмно-фиолетовой рубашке и брюках. Угрюмый. Никто и не ждал от него улыбок до ушей. Он шагал стремительно, широко. Насколько Вэй Усянь по жизни был неугомонным, но за таким шагом Цзян Чэна даже ему было трудновато успевать. Смешанные впечатления. Хорошо, что в порядке, жив, здоров, и никаких синяков на лице. А в ушах отдавалось: «Вэнь Жохань развалил „Пристань Лотоса“ не из-за нашей стычки с Вэнь Чао! — Это он тебе сам сказал?» Рука с длинными пальцами, короткий требовательный жест. Плоский ключ на ней. Вэй Усянь не знал, на кого злится. На него? Или всё же скорее на себя? — Ненавижу пробки! Чёртов Шанхай, — бросил Цзян Чэн, подходя. — Цзецзе, ты как? Отдохнула? — Быстро поцеловал её в щёку, сделал вид, что пожал руку Цзысюаню, повернулся. Они не могли показать Яньли, что у них проблемы. Она беременна, ей нельзя волноваться. Значит, этот ужин — и последующие за ними встречи, — им придётся быть очень хорошими актёрами. Цзян Чэн скривился в улыбке. Вэй Усянь ответил и сказал первым: — Здорово, придурок. — Сам придурок. Впервые приветствие прозвучало так, словно они имели это в виду. И ещё никогда Вэй Усянь не участвовал в таких неприятных объятиях, когда пытаешься ни в коем случае не задеть чужого тела, а любые касания оставляют ожоги. Укололо запахом его неизменного «Ганимеда» — острый жёсткий аромат, дерево, кожа, но поверх — тонкая османтусовая нотка. — Господин Цзян. — Господин Лань. Ванцзи пожимал руку со скучающе-бесстрастным лицом. Цзян Чэн боролся не то с мигренью, не то с зубной болью. — Как здорово видеть вас обоих рядом… — прошептала Яньли, и у неё выступили слёзы. — Не могу, идите сюда! Она обняла их обоих. Раньше они висли у неё на плечах, теперь боялись крепче сжать. Ещё и старались случайно не коснуться друг друга, потому что — невыносимо. — Как вы выросли! Мои маленькие мальчики такие большие. Ну, пойдёмте? Я надеюсь, в следующий раз вы прилетите к нам, и я сама приготовлю обед! А-Сянь, вы обязательно должны прилететь вдвоём с Ванцзи! А-Чэн… — На входе в ресторан она взяла его под руку. — Скажем так, я буду рада твоей спутнице или спутнику. Цзян Чэн скорчил рожу, что совершенно не удивило Яньли. Она пыталась его женить или хотя бы найти ему девушку с тех пор, как Цзян Чэну исполнилось восемнадцать. В семье считалось, что Вэй Усянь справится и сам, а вот кусачему Цзян Чэну однозначно требуется помощь. Увы, все лирические увлечения брата длились не дольше месяца. Кажется, однажды он почти полгода встречался с японкой, но так никого с ней и не познакомил. «Лицемерка. А чего от японцев ждать?» — ответил он на вопрос о том, что случилось и почему они расстались. Ужин, вопреки всем спорам и возражениям, планировал Цзысюань — с аргументом, что встречаются они, чтобы отметить скорое появление малыша. Он выбрал хороший ресторан китайской кухни и забронировал отдельную комнату с круглым столом. Чайники чая и пиалы уже стояли, в ведёрке охлаждалось шампанское, на отдельной тумбе ждали две бутылки вина. Приходилось признать: павлин по-настоящему заботился о Яньли. Без шуток, без демонстрации и с пониманием дела. Усадил её, подложил подушку под спину, поставил под ноги низкую скамеечку. Место рядом с сестрой досталось Цзян Чэну, Вэй Усяню пришлось сесть рядом с ним, а Ванцзи оказался соседом Цзысюаня. Благо, стол большой, места много, можно держаться на расстоянии друг от друга. Что ж, надо было не натворить херни. Обычный ужин. Только от присутствия брата рядом всё внутри переворачивается. Его профиль попадал в поле зрения, стоило повернуть голову к Яньли. Его хлёсткий голос перекрывал шум. Перекошенное от ярости лицо в кабинете юриста — и это же лицо, распухшее после побоев. Может, уже тогда всё полетело к чертям? Вэй Усянь ковырялся в острой закуске с говядиной и пытался понять. Винил ли его Цзян Чэн за драку с Вэнь Чао всё это время? — А-Чэн, ты там не одичал с тех пор, как А-Сянь начал жить с Ванцзи? Цзян Чэн не сумел ответить прямо, буркнул что-то вроде «кто ещё одичал?» под общий смех. Будто бы случайно, подливая чай, Ванцзи коснулся руки. Всего мгновение, но стало немного легче. Да, конечно, всё будет отлично. Это не проблемы. Это просто брат-придурок. Так ли важно, общаются они или нет, если все живы и здоровы? Относительно, но всё же. Только Цзян Чэн и Цзысюань пили вино. И только на Цзысюаня оно немного действовало. Он начал говорить ещё громче и ещё энергичней, настойчиво выбирал темы, которые должны были понравиться остальным. Настойчиво промахивался. Он умудрился спросить у Ванцзи: — Слушай, сильно по вам трамповские пошлины ударили? Вы вообще продолжаете экспорт в Штаты, или всё, неликвидно? Ванцзи прикрыл глаза, вместо того, чтобы закатить их. Задумчиво сообщил, что политические процессы современности сложны и запутаны, а их последствия можно будет оценить только спустя многие годы. Кстати, нравится ли господину Цзиню чай? Потом Цзысюань завёл речь о том, насколько трудно скрывать однополые отношения в Китае. Ванцзи расщеплял веточку спаржи на прозрачные волокна и притворялся глухим, а Вэй Усянь слегка отвёл душу. В своей постели ему посторонние не требовались, но он всегда рад был обсудить гибель воук-культуры на Западе. Играли, играли и проиграли. Потому что играть надо было тоньше. Хоть какое-то веселье, честное слово, спасибо Цзысюаню. Яньли слушала минут пять, прежде чем решительно прекратила это безобразие и заговорила о садоводстве. Потом сделала паузу, глотнула чаю и произнесла негромко: — Я знаю, что сейчас не совсем нужное время, не тот сезон, но… мы можем сходить к маме и папе? — Конечно, — первым ответил Вэй Усянь и тут же наткнулся на ледяной взгляд Цзян Чэна. — Конечно, — повторил тот. Яньли грустно улыбнулась и призналась: — Я очень скучаю. И по ним, и по вам. Если бы вы знали, мои мальчики, как вас не хватает. — У неё в глазах блеснули слёзы, и Цзысюань тут же полез за платком. Плача и одновременно улыбаясь, она пояснила: — Ничего не могу поделать, реву по пять раз на дню. — Это нормально! — тут же добавил павлин. Никто не стал бы её осуждать. — Ну, ладно, ладно, всё хорошо! Пообещайте, что мы встретим праздники середины осени! Все вместе. Если только… Ванцзи, ваши родители не рассердятся, что вы будете с нами? — Нет, — ничего не объясняя, отозвался Ванцзи. — Замечательно! Мы поужинаем, а потом поедем к морю. Будем запускать фонарики, как в детстве… Как в детстве. Однажды они отправили в небо один фонарик, общий. Яньли своим прекрасным почерком написала: «Цзян Чэн, Вэй Усянь, Цзян Яньли», — обвела сердечком и сбоку прибавила: «Навсегда». Вэй Усяню было семь. Полгода назад он торчал в государственном приюте. Рыдал, когда его в наказание запирали в крошечной комнатушке без окон, бился в стены, потом сжимался в комочек в углу. Улыбался, обнимал тех, кому точно так же не повезло, шутил, пересказывал сказки, обязательно добавляя что-то от себя, крал еду на всех, попадался — и снова оказывался взаперти. И вдруг у него появилась семья. Настоящая. Была ли она похожа на его родную семью? Он не помнил. Всё стёрлось. Даже приют вспоминался обрывками. Остались только они: дядя Цзян, строгая тётя Юй и эти двое ребят. Его брат и сестра. Они втроём держались за руки, глядя на крошечный огонёк в ночном небе. Нормально. Всё нормально, только невыносимо больно. Он уже достаточно взрослый, чтобы с этим справиться, так бывает — люди вырастают и расходятся. Остаются только воспоминания и редкие встречи ради сохранения семейных традиций. Он ведь не один. Есть Ванцзи, есть Вэни. Во всяком случае, пока — и это тоже хорошо. Неважно, как надолго, главное, что они рядом сейчас. — Я схожу… Его голос наложился на другой. — …покурю, — неловко закончил Цзян Чэн, понимая, что уже нельзя промолчать. Яньли весело рассмеялась: — Я бы вас отругала, если бы это не звучало так мило. Ванцзи, порадуйте меня, скажите, что хотя бы вы не курите! — Не курю. — Вот, берите пример с Ванцзи и А-Сюаня! И идите уже! Никак теперь не избежать, не отказаться. — Мгм? — тихонько спросил Ванцзи. — Ща вернусь, — беззаботно ответил Вэй Усянь, следуя за Цзян Чэном к двери, дальше по коридору и на улицу.

***

Всего одна небольшая площадка для курения, на которой очень тяжело держаться подальше друг от друга. Но они всё же разошлись по углам. Цзян Чэн возился с сигаретой и зажигалкой. Вэй Усянь не имел такой возможности занять руки и просто затянулся вейпом. Запрокинул голову. Ни чёрта не видно, облачно, небо жёлтое от подсветки. В конце концов, они могут постоять и покурить, не обращая внимания друг на друга, как незнакомцы. В ответ на эту мысль из другого угла раздалось сухое, злое: — Ты притащил его на семейный ужин. — Да. Я спросил цзецзе заранее. — Да похер. Это семейный ужин. «Стоило ли тогда приходить мне?» — мелькнула острая жгучая мысль. — Тогда что здесь делает Цзинь? — Он её муж. Я что-то не получал приглашения на вашу свадьбу. — Охренеть как смешно. Чего ты к нему цепляешься? — Было странновато спрашивать об этом у неба. И у фонаря. В общем, у чего угодно другого. — Серьёзно, в чём у тебя проблема? Вместо того, чтобы ответить, Цзян Чэн вдруг рявкнул: — Хватит переводить деньги! Выпущенный изо рта дым рассеялся. Вэй Усянь потерял всякий интерес к фонарю. Обернулся, встретился взглядом с Цзян Чэном, сделал небольшой шаг навстречу и негромко предложил: — Помешай. — Тебе нахер не нужна эта компания! Так с какого благотворительность? Пальцы дрогнули, корпус вейпа неприятно пластиково хрустнул. Они оба знали, на что идут, загоняя ещё даже не рождённый «Юньмэн» в кредиты и взваливая их себе на плечи. Могли примерно посчитать, сколько лет придётся выплачивать. Когда это закончится. Не стояло вопроса, будут ли они тянуть эту лямку вдвоём. Даже не обсуждалось. Ни с чьей стороны это не было благотворительностью. От одного этого слова зубы сводило. — Да пошёл ты! Это мои долги и моё дело. Не тебе плачу. — А кому?! — Догадайся! Цзян Чэн тоже шагнул вперёд и процедил: — А им плевать уже! — Света не хватало, чтобы рассмотреть в деталях выражения лица, но он был в ярости. — Им плевать. И тебе тоже. «Юньмен» нужен, похоже, только мне. Остальным похер. — Мне никогда не было похер! — оборвал его Вэй Усянь, чувствуя, что задыхается. Этот ужин. Не стоило приходить. — Да я заметил, — отозвался Цзян Чэн и добавил ядовито: — Тебе было так не похер, что ты кинул компанию ради потрахушек. О, неприятно звучит? Кстати, как там больной дружок Вэнь? Он не совсем понял, что произошло. Только что стояли, тяжело дыша, сверлили друг друга злыми взглядами, и вот уже его кулак с зажатым сломанным вейпом летит Цзян Чэну в грудь, впечатывается, но не в полную силу. Удар смазался, Цзян Чэн среагировал быстро, закрылся. Хищно улыбнулся, словно только что получил подарок, толкнул в плечо и рявкнул: — Тебе всегда было плевать, — и пошёл в атаку, надеясь попасть в лицо. — Заткнись! — Надо было… — выдохнул Цзян Чэн, ушёл от подсечки. — Сразу. Догадаться! Сколько раз они стояли друг против друга в спаррингах? Сотни? Они занимались саньда с семи лет, вместе. Только сейчас у них не было шлемов, они не надели капы, и мастер не следил за каждым движением. Никакое не благородное искусство. Тупая уличная драка, с рывками, с пинками в бедро и попытками ударить в голень. Со скользкой шёлковой рубашкой в пальцах и грязной лужей под ботинками. — Ты полез к Вэнь Чао! — На нём не написано было! Вэй Усяню пришлось отпрыгнуть подальше. Цзян Чэн взбесился ещё больше. — Ты вообще не занимаешься?! Хорош скакать! — Догони! Вэй Усянь лишился главного оружия — нелепой раздражающей болтовни. Ему было нечего сказать своему брату. Который, кажется, уже не считал его братом. И они больше не были равны. Уже нет. Цзян Чэн мог позволить себе принять удар в корпус и продолжить дальше. Вэй Усянь понимал: попадание по животу сложит его пополам. Идиот. Он сам — последний идиот. Вообще головы нет! Они в городе, за рестораном, в ста метрах от сестры, пытаются — что? Вцепиться друг другу в глотки? Это не имело значения. Остановиться уже не могли, в любом случае. Разойтись-то не удавалось, даже на дистанцию боя. Только сталкиваться, плеваться друг в друга слюной через слово. — Ты не звонил! — вдруг на выдохе прошипел Цзян Чэн. — Что? — Ты! Не звонил! Пока я был в больнице! Они замерли оба, тяжело дыша, совсем близко. Пахло табаком, духами, и едко — потом. У Цзян Чэна блестела кожа, губы были приоткрыты. Виднелись белые зубы взбешённого хищника. — Ещё раз? — Ты нихрена не звонил, — тише повторил Цзян Чэн, — потому что тебе было плевать на меня. Окей, не больно надо. Но ты упустил два заказа. Так старался спасти «Пристань», что упустил два грёбаных больших заказа. У него не было аргументов. Ни одного. Не звонил. И упустил два заказа, ещё тогда, в двадцатом. Он не ожидал быстрого и жёсткого удара в солнечное сплетение. Задохнулся от боли. Не то, что драться — непонятно, как стоять. Он и не устоял, стёк на землю и зажмурился, пытаясь отогнать красное марево. Оглох на мгновение. Заставил себя открыть слезящиеся глаза, запрокинул голову и увидел, что Ванцзи держит Цзян Чэна за запястье. Обманчиво легко. Ванцзи сказал холодно: — Могу сломать. — Пауза. — Не буду. Разжал пальцы и оказался рядом. — Какого хрена? — пробормотал Цзян Чэн растерянно. — Я даже не вполсилы бил! Хорош комедию устраивать! — Встанешь? — спросил Ванцзи, не давая возможности ответить. — Ага. Ща. Ща встану, пойдём обратно. Что? — Мгм. — Да норм. Реально, норм. Я сам, первый начал. — Конечно, норм! Я его не знаю, что ли?! — Я позвоню доктору Вэнь, — сообщил Ванцзи тоном, не терпящим возражений. — Машина рядом. Если хочешь… — Э, нет. Слушай. Не надо звонить, давай вернёмся. Правда… Пульсирующая боль в животе намекала, что он ошибается. Но как же не хотелось затевать суету! Это слабый удар, ничего там страшного быть не может! — Господин Цзян, думаю, вам стоит сказать, что нашему общему другу немедленно потребовалась помощь, и мы оба уехали. Не стоит волновать госпожу Цзинь. — Я… да какого чёрта?! Похер. Мне похер. — И, круто развернувшись, Цзян Чэн зашагал обратно к ресторану. — Ванцзи! Я, правда, могу… Уф. — Мгм. — «Не обсуждается». И да, пришлось повиснуть у него на плече, чтобы дойти до машины.