Сверстать макет, наверстать упущенное

— Вэй Усянь! — Да что опять?! Ну чего ты разводишь? Ещё и А-Нина притащила… Блин, всё со мной нормально. — Не подскажешь, когда окончил медицинский? Я рада, что на двоих у вас хотя бы один мозг. Правда, весь в голове у господина Ланя. — Уф… Ай, больно! Ему велели лежать на кровати, Вэнь Цин сосредоточенно и довольно неприятно, холодными тонкими пальцами ощупывала его живот. Ванцзи деликатно не мешался и объяснял А-Нину принципы игры на гуцине. — Всё в порядке, — наконец, сообщила Вэнь Цин. — А я говорил! — Помолчи! Кому было сказано… — Махнула рукой. — Вы всё сделали верно, господин Лань. Тот поклонился. Вэй Усянь спросил, садясь на кровати: — Чаю? Или перекусить? У нас там что-то оставалось… Было видно, что раздражённая Вэнь Цин планирует отказаться, но А-Нин с широкой улыбкой воскликнул: — Было бы здорово! Можно, цзецзе? Цзецзе, ты знала, что для гуциня музыку пишут не нотами, а иероглифами?! Ну, не сердись! Сянь-гэ же не нарочно! Нарочно. Он нарочно растерял все мозги и подрался с Цзян Чэном, ещё и настолько бездарно. Какого чёрта? Он ведь почти всегда выигрывал! Бесило. Вся ситуация, этот проклятый вечер, ссора, драка, боль. И особенно — слова Цзян Чэна. Несмотря на слабую память, каждое отдавалось в голове колокольным боем. Надо было выйти, прогуляться, но ведь не пустят. И не срываться, желательно. Не подражать. Не срываться на других. С обаятельной наивной улыбкой А-Нина мало кто мог сладить. Вэнь Цин сдалась, и все разместились за столом. Ванцзи принялся сосредоточенно заваривать чай. Вэй Усянь написал сестре: «Прости, что сбежали, уже всё хорошо! Я завтра к тебе приеду, ладно? Погуляем?» Она ответила, и можно было успокоиться хотя бы на этот счёт. И постараться не думать, что час назад он всерьёз дрался с Цзян Чэном. А ведь со своей стороны тот был прав. Серьёзно. Да, именно так всё и выглядело. Не поспоришь, не возразишь. И, кажется, уже не исправишь. Оставалось радоваться, что тема гуциня в достаточной мере увлекла остальных. Или, точнее, они были достаточно вежливы, чтобы делать вид. У чая не было вкуса и запаха. Было даже неважно, что это чай. Главное, можно было вертеть кружку, постукивать по глянцевому боку, водить пальцами по ручке. Занимать себя. Отчаянно хотелось курить, но вейп погиб, и новый сейчас, среди ночи, не купишь. Да и бдительные стражи — Ванцзи и Вэнь Цин — не разрешат. Вэй Усянь понимал, что это, скорее, эмоциональная тяга, а не физическая. Просто он знал, что стало бы немного легче. Когда всё полетело к чертям, серьёзно? Они были неразлучны с Цзян Чэном. Лучшие друзья, не только братья. Оба бесили друг друга, и оба друг за друга готовы были драться. Они поступили в один универ, хотя и на разные факультеты, вместе получали права, путешествовали. У них была одна тусовка, общие шуточки и приколы. Даже когда начали жить отдельно, они всё так же были вместе — гуляли, ездили куда-нибудь, перекидывали друг другу мемы, ржали как два дебила (по мнению Цзинхань), чуть ли не мысли читали. Когда это сломалось? Цзян Чэн рыдал у него на плече, когда узнал о «Пристани Лотоса», о родителях. Обхватил за шею и рыдал в голос, не стесняясь. Они могли делиться даже таким: слезами, слабостями, страхами. Цзян Чэн знал про то, что Вэй Усяню иногда снятся кошмары, про боязнь тесных помещений. И про лунатизм тоже. Послеживал. А сегодня они подрались, и Цзян Чэн орал лютую мерзость, в правдивости которой не сомневался. Мелодия дверного звонка заставила вздрогнуть. — Мгм?.. — задумчиво спросил Ванцзи. — Кого это принесло? Ванцзи встал и направился к двери, открыл замок. За столом повисла напряжённая тишина. В дверях стоял Цзян Чэн. Он вошёл в квартиру, настороженный, собранный, словно ожидал нападения. Оглядел всю небольшую компанию. Не разуваясь, приблизился к столу, наклонил голову и спросил хрипло: — Жив? — Тебе не всё равно? За драку прости. — Далось мне твоё «прости». Лани и Вэни, значит, да? Зашибись. Отличная компания для тебя. Несмотря на эхо боли, Вэй Усянь поднялся. Казалось, у него закончились все силы, и держаться приходилось на упрямстве. — Чего надо? Спросил бы, откуда адрес и код от входной двери внизу, но ведь сам написал и отправил. Вместо ответа Цзян Чэн кинул быстрый взгляд на Вэней и спросил с презрением: — Ну, и кто из них так болен? — Я, — пробормотал робко А-Нин. — Был. Но мне сделали операцию. Простите, господин Цзян. — Не извиняйся! — резко оборвал его Вэй Усянь. — И не лезь, разберёмся. — Уже разобрались, — процедила Вэнь Цин, — восхитительно, я могу только поаплодировать. — Цин-цзе… ты тоже, пожалуйста! — А… — протянул Цзян Чэн сквозь стиснутые зубы, — и сестра у тебя появилась другая. Новая. Как там дядя Вэнь? — Цзян Чэн! Это был перебор. Очень сильно. Если бы было можно, драка началась бы снова. Куда жёстче. — Что?! — Не смей. — Они явно важнее «Пристани Лотоса». Тогда хорош заниматься этой хернёй с деньгами. Ещё один транш от тебя… — И что? — Переведу всю сумму тебе на счёт. Не выношу лицемерия. Заканчивай притворяться… — Он вдруг замолчал, словно его подвёл голос. — Что тебе не всё равно. Вэй Усянь опустил голову. Это был тупик, западня, из которой не выбраться. Ничего уже не объяснишь и не докажешь, только ждать, пока за ним закроется дверь. Желательно побыстрее. — Так нельзя! — внезапно воскликнул А-Нин удивительно твёрдо, почти незнакомо. Цзян Чэн окатил его ледяным взглядом. — Вэнь! — А-Нин, не надо… — попросил Вэй Усянь. Повторил уже надоевшее: — Мы разберёмся. — Было бы в чём, — возразил Цзян Чэн. А-Нин всегда был послушным мальчиком, он должен был замолчать но не сделал этого. Нервно, сглатывая выступившие слёзы, он упорно продолжил: — Так нельзя! Господин Вэй… — А-Нин! — Господин Вэй спас вам жизнь, за что вы… — Задохнулся. — Как можно?! Он же ваш брат! — А-Нин… — С чего бы? — Вы знаете… это трудно, экстренно найти донора. По-настоящему трудно. Особенно в то время, уже массово поступали больные с поражением лёгких, госпиталь был перегружен. Вэй Усянь опустился обратно за стол, уткнулся лицом в ладони и замер. Ещё бы уши заткнуть. Почувствовал странную солидарность со старшим Ланем. Не мог уйти из этой ситуации, но предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь. А-Нина никто не перебивал. Тот продолжил тоном прилежного, но робкого ученика: — Из-за удара у вас, господин Цзян, произошёл разрыв внутренних тканей печени, сформировалась очень большая подкапсульная гематома. А из-за отсутствия своевременной медицинской помощи развилась критическая ишемия и тотальный некроз. Было нечего спасать, только удалять орган полностью. Кажется, примерно такими словами объясняла ситуацию Вэнь Цин, только у неё это звучало так, словно виноваты вообще все, включая, на всякий случай, Вэй Усяня, которого она впервые в жизни видела. — В такой ситуации основная проблема — это отёк мозга из-за того, что токсины не выводятся из организма. Операция нужна была в течение тридцати шести часов, пока повреждения не стали необратимыми. Через двенадцать часов поисков донора ваш брат сказал, что ждать больше нельзя. Снова эта выматывающая, вынимающая душу тишина. Только хриплое дыхание Цзян Чэна. — Дядя не позволил бы кому-то узнать о том, что его сын избил и покалечил вас. Он прикрыл всю операцию, у него достаточно связей. Поэтому цзецзе оформила донорство как анонимное и посмертное. — Неправда. Я знаю имя донора… — пробормотал Цзян Чэн. — Бао Шань, женщина, сорок три года, я выяснил. Автокатастрофа. — Так и написано в документах. — Это… Так не может быть! — Громко: — Вэй Усянь! Это не так. Скажи, что это не так. Скажи! Как же сильно он устал. — Скажи! — Как оперирующему хирургу, мне виднее, я единственная не находилась в этот момент под полным наркозом, — произнесла Вэнь Цин холодно. — Мы можем попросить Усяня снять футболку, но он откажется и будет прав. Думаю, господин Цзян, вам пора. Раздалось раздражающее пиликанье. Выругавшись, Цзян Чэн вытащил телефон и принял вызов. Гаркнул в трубку: — Хуайсан! Тот заверещал так громко, что услышали все в крошечной квартире. — Чэн-гэ! Прости, прости, что так поздно, просто, я не знаю, я не знаю, как это вышло… Чэн-гэ, вам с Сянь-гэ надо приехать! Я ему тоже… — Хуайсан, я сверну тебе шею! Всхлипы. Цзян Чэн яростно перевёл на громкую связь и швырнул несчастный «Сяоми» с треснувшим экраном на стол. — Вэй Усянь тут, говори уже! — Привет, Сан-Сан, — по возможности, бодро крикнул Вэй Усянь, часто сглатывая. Мутило. — Сянь-гэ! Как хорошо тебя слышать. Я… я не знаю, правда. — Сан-Сан, не беси. Давай, вдох-выдох. Ещё раз. Ещё. Ага, лучше. Итак, что случилось? — Ну, я просто, ну, я просто сидел в офисе, я не знаю, я вчера всё перепутал в бухгалтерском отчёте, и Чэн-гэ ругался, я решил исправить… Уф. Боги, пошлите терпения. — Круто. Ты в офисе. Исправляешь отчёт. — Я исправил. — Хуайсан, твою мать! — Не ори. Давай дальше, Сан-Сан. Ты исправил отчёт. — Но мне показалось, что я ошибся в прошлом месяце тоже. Я начал искать, не знаю, где он… — В папке, чёрт тебя дери! Хуайсан, ты тупой или притворяешься? На рабочем, сука, столе лежит папка, на которой написано «ОТЧЁТЫ 2025». Ты читаешь глазами или жопой! — Да не ори ты! Окей, Сан-Сан, ты искал отчёт не в папке на рабочем столе. — Ну, я подумал, что он попал в скрытую папку. И там был архив, и я просто, правда, случайно. Трагедия последних минут понемногу превращалась в чёрную комедию, спасибо Не Хуайсану. В груди забулькал истерический смех. — Хуайсан! — никто этого не хотел, но заорали они с Цзян Чэном хором. — В общем, тут видео с… — И шёпотом: — С Вэнь Чао. Такое... И документы, но я их боюсь трогать. — Отойди от компа! — тоже хором. Мороз по коже, полный желудок обжигающего льда. Всё потом, споры, обсуждения, скандалы. Сейчас — в офис. Цзян Чэн был одет, Вэй Усянь просто сунул ноги в кроссовки, накинул куртку и схватил рюкзак. Бегом к лифту, плевать на боль. В последний момент в закрывающиеся двери втёк Ванцзи. — Он тут что делает?! — Он, — бесстрастно сообщил Ванцзи, — работает водителем. Вы пили, господин Цзян. И надеюсь, приехали сюда на такси. А Вэй Усянь в таком состоянии не сядет на байк ни при каких условиях. — Ванцзи… — Уже продлил аренду. Может, Цзян Чэн и не желал ехать на заднем сиденье в роли пассажира, но у него не было возможности поделиться этим. Ванцзи стартовал, как только щёлкнул ремнём безопасности, и очень быстро показал, что обычно водит деликатно, аккуратно и медленно. А вот если стремится куда-то успеть, становится действительно страшно. — Он хочет нас прикончить?! — На вашем месте, господин Цзян, я бы позвонил Не Минцзюэ. Да уж. Куда полезнее криков. Они словно боялись, что файлы исчезнут.

***

В студии воняло чернично-ментоловым дымом. Вместо приветствия Вэй Усянь затребовал айкос. Дрянь дрянью, но ему нужен был никотин. И он только что на нервах придумал специально для Ванцзи плоскую шуточку про оральный рефлекс и способ бросить курить. Цзян Чэн сразу ломанулся к компу, Вэй Усянь последовал за ним, но всё же спросил: — Где ты вообще шарился? Вот не надо мне заливать про отчёты. Кинув на Цзян Чэна робкий взгляд, Хуайсан прошептал на ухо: — Я не совсем отчёт искал. Я сам скрыл файл, потому что, ну, если бы Чэн-гэ увидел, он бы… — Сан-Сан! Ты порнуху прятал, что ли?! — Заткнитесь оба! Цзян Чэн открыл то, что оказалось записью с камеры видеонаблюдения. Несмотря на плохое качество, Вэнь Чао и его телохранитель были узнаваемы. Они избивали ногами девушку на какой-то парковке. Подобных видео было ещё два. Остальное — таблицы. Вэй Усянь долго не мог понять, что читает, сплошь юрлица и цифры. Цзян Чэн кусал губы. — Список движений средств по счетам, цепочка подставных компаний и финальные получатели, — пояснил Ванцзи, читая из-за плеча. Следующий документ. — Незаконное обогащение должностных лиц и отправители средств, цепочка. — Лань! — Цзян Чэн, заткнись и читай. Дым осел на языке приторным налётом. Тот, кто собрал эти материалы, провёл огромную работу. Гигантскую. — Дата создания… — начал Цзян Чэн сипло, — создания файлов. Самые ранние — октябрь девятнадцатого. Меньше чем за месяц до смерти дяди Цзяна и тёти Юй. Последние — ноябрь, месяц смерти. — Дагэ! — пискнул Хуайсан, когда дверь студии с лязгом распахнулась. Не Минцзюэ — высоченный, широкоплечий, стриженный совсем коротко, с усиками и тонкой полоской бородки, — вошёл тяжёлым чеканным шагом. Он занимался экономическими преступлениями, но со стороны казалось, что его работа — сворачивать головы. Берцы и кожанка усиливали это впечатление. — Цзяны, — кивнул он им обоим с Цзян Чэном. — Ванцзи? Тебя какими судьбами занесло, бестолочь? Брата довёл, дядю довёл, молодец… А, ладно. Диди! — Я не нарочно, — прошептал Хуайсан. — А ты всё не нарочно и всё через жопу. Что у вас там? Он вытеснил всех, устроился в кресле, проигнорировал видео и принялся просматривать файлы. Мрачнел с каждой минутой. Спросил ворчливо: — И как мне это прикажете применять? Молодёжь копалась в компьютере и случайно что-то нашла? — Архивы, — проговорил Цзян Чэн. — Архивы «Пристани Лотоса». У файлов есть даты создания. — Архивы… Продолжал листать. Не поверхностно, а вчитываясь глубоко. Никто не решался заговорить с ним или друг с другом. Курсор двигался по экрану. Сердце колотилось в горле и мешало вдохнуть. Так не бывает. Так не может быть. Все были уверены, что файлов не существует, а они просто лежали на компьютере. Ждали, пока нелепый Не Хуайсан потеряет какой-то там порноролик и начнёт шариться по папкам и архивам. Не Минцзюэ ругался, но его глаза блестели жадно. Может, до «Пристани Лотоса» ему и не было особого дела, но из-за Вэнь Жоханя его понизили в звании, замучили проверками на профпригодность. Перед ним была возможность не просто закрыть множество преступлений. Это была его личная месть. Их общая. — Компьютер не трогать пальцем. Сидите тут. Я вернусь, — сообщил Не Минцзюэ веским тоном и встал. Кресло жалобно скрипнуло. В глубокой прострации Вэй Усянь опустился на свой (уже чей-то чужой) жёлтый мешок и нервно подёргал себя за прядь волос. Цзян Чэн рухнул в освободившееся кресло и закрыл глаза. Хуайсан кусал ноготь. Ванцзи оставался внешне невозмутим, но смотрел с тревогой. А как его успокоишь? Как это вообще можно уложить в голове целиком? Дядя Цзян и тётя Юй искали компромат. Кто мог подумать, что они его нашли?