Падший Покровитель

Голос в голове прозвучал тихо. Впервые — неуверенно. — Только не говори мне, Роберт… что мы идём в лес. Я улыбнулся. — Пойдём. Или ты что… боишься? Он не ответил. Я закурил и пошёл по тропе. Чем дальше уходил, тем тише становился лес. В какой-то момент исчез даже ветер. Мёртвая тишина. Потом слева раздался смех. Детский, но хриплый. Сломанный. Я остановился, затушил сигарету, тут же закурил новую. Голос у меня был спокойный: — Выходи. Сначала — тишина. Потом между деревьями появилась тень. Из неё вышло существо. Оно было похоже на человека… но только издалека. Слишком худое. Слишком длинные руки, пальцы почти касались земли. Голова наклонена набок. Лицо улыбалось, но улыбка была чужой. — Роберт… — произнёс он. Голос был точной копией моего. Я спокойно посмотрел на него. — Боишься? — спросил он. — Нет. Он явно этого не ожидал. Поднялся ветер. Существо резко толкнуло меня, я ударился спиной о дерево. — А теперь? Я спокойно поднялся и подкурил сигарету. — Нет. Он зашипел. — Все боятся. Я посмотрел на него ровно. — Я не все. Итог жизни — смерть. Бояться неизбежного глупо. Аука долго смотрел на меня. На его лице появилась кривая, почти человеческая пародия на улыбку. — Раз не боишься… пойдём. Он повернулся и пошёл вглубь леса. Луны уже не было видно — ветви сомкнулись над тропой. Я шёл спокойно, медленно. Голос в голове впервые сорвался почти на крик: — Остановись. Не ходи за ним. Не смей с ним говорить. Я молчал и продолжал идти следом. Через некоторое время деревья начали редеть. В воздухе появился запах воды. Вскоре мы вышли к реке. Тёмная вода текла медленно, почти без звука. Аука остановился у берега. И тихо сказал: — Смотри. Вода дрогнула. Сначала едва заметно. Потом из чёрной поверхности медленно поднялась рука — белая, тонкая, женская. Пальцы коснулись берега. Затем показалась фигура. Девушка медленно вышла из воды. Длинные волосы прилипли к её лицу. Платье было мокрым и тяжёлым. Она подняла голову. Там, где должны были быть глаза, была тьма. Пустая. Чёрная. Навка. Она улыбнулась, но улыбка была печальной. — Роберт… — тихо сказала она. Голос звучал так, будто поднимался со дна. Я смотрел на неё спокойно. И снова внутри закричал голос — теперь уже по-настоящему. — Уходи. Она опаснее. Навка подошла ближе. — Ты не боишься… Все боятся. В её голосе звучало не только удивление, но почти обида. Она протянула руку. Холодную. Я не отступил. Наоборот — аккуратно взял её руку и коснулся губами. — Представляться не стоит. Ты и так знаешь моё имя. Она явно этого не ожидала. Мой жест застал её врасплох. Некоторое время она молчала, потом тихо спросила: — Хочешь знать… почему я здесь? Я кивнул и сел на холодную землю у берега. Она подошла ближе и села рядом. От её кожи исходил ледяной холод. Она опустила голову и начала говорить. О парне из соседней деревни. О том, как они встречались тайно у этой реки. Как он клялся, что заберёт её с собой. Как шептал ей о любви и доме, который они построят вместе. И как однажды ночью он позвал её сюда же. И столкнул в воду. Просто потому, что уже был обручён с другой. Река была холодной. Она звала его. Просила помочь. Но он просто стоял на берегу и смотрел, как она уходит под воду. Навка замолчала. Вода тихо стекала с её волос. Она подняла лицо и едва слышно прошептала: — Теперь… я зову их так же, как звала его, когда он оставил меня умирать. Она ждала страха. Крика. Паники. Но я смотрел на неё иначе. В моих глазах не было ужаса. Только боль. И тихая человеческая грусть. Навка медленно моргнула. — Ты… жалеешь меня? Она произнесла это так, будто никогда раньше не сталкивалась с таким чувством. Позади тихо зашипел Аука. А голос в голове всё ещё дрожал — страшно, отчаянно. Я посмотрел на реку, закурил и тихо сказал: — Ты не хотела быть чудовищем. То, что с тобой случилось… ужасно. И больно. Мне жаль. Ты этого не заслужила. Никто не заслуживает. Но жизнь нас не спрашивает. А смерть — тем более. Навка замерла. Впервые за всё время её лицо стало почти живым. Первые лучи рассвета легли на поверхность реки. Я повернул голову. Я сидел на берегу один. Курил. Потом лёг на холодную землю. Снег тихо хрустнул подо мной. Я сказал спокойно: — Скажи… ты ведь боишься не их? Голос долго молчал. Я сделал глубокую затяжку. — Ты прав, — наконец сказал он. — Они не причина моего страха. Ты даёшь им то, что они забыли. Понимание. Сострадание. Это неправильно. Я закрыл глаза. — Если я тебя не устраиваю, можешь уйти. Ты сам говорил — оплату получаешь и без моего согласия. Голос больше не отвечал. Я сел, достал блокнот и начал записывать всё, что произошло. Когда закончил, подошёл к воде и провёл рукой по её поверхности. — Можно… я расскажу о тебе? На мгновение вода стала тёплой. Я понял это как согласие. Когда я закончил записи, часы показывали почти одиннадцать.