Падший Покровитель

Я лёг на холодную землю и закрыл глаза. И вдруг — будто возвращается ощущение её рук на моей груди. Открываю глаза — комната, ночь. Я обнимаю её крепче, прижимаю ближе к себе. Её губы касаются моих. Мои руки медленно скользят по её телу, будто пытаются запомнить всё заново: шею, линию ключиц, живот, изгиб бедра. Я притягиваю её ещё ближе. На одно короткое мгновение кажется, что весь мир остановился. Её дыхание сбивается. Моё становится тяжёлым. Я целую её жадно, почти отчаянно, словно хочу удержать не ночь — её саму. Её пальцы скользят по моей спине, оставляя после себя жар. Я поднимаюсь поцелуями выше — медленно, через дрожь, через это болезненное чувство, будто каждая секунда уже становится воспоминанием. Всё было слишком живым. Слишком настоящим. Без слов. Без обещаний. Только эта близость, в которой оба знали больше, чем были готовы сказать. В какой-то момент она оказывается сверху, смотрит на меня так, будто ещё можно поверить в чудо. Я провожу ладонями по её спине, притягиваю ближе, целую долго, жадно, чувствуя, как дрожит её тело. А потом она снова лежит у меня на плече. Тихо. Нежно. Будто так и должно быть. На этот раз я сам открыл глаза. Сел. Руки дрожали. Закурил. Голос раздался почти сразу — с лёгкой насмешкой: — И чего это ты, Ро? Дай хоть досмотреть. Он сказал это с ленивым сарказмом. Я ответил шёпотом, выдохнул дым, затянулся глубже: — Это была первая ночь после нашего расставания. Через два года мы снова начали с ней… общаться. Не называй это отношениями. И уж тем более семьёй. Это была первая и последняя ночь после точки. Демон молчал. Я затянулся сильнее, усмехнулся и с дрожью в голосе продолжил, почти шёпотом. Слова отдавали болью: — Она тогда сказала… что хочет сказать, что любит меня. Но понимает: это просто эмоции. Привычка. Тогда было чертовски больно. Но я был благодарен ей за честность. Мы просто молча расстались утром. Она уехала. Потом начала менять города, как люди меняют одежду. Я замолчал на секунду, глядя в темноту. — А потом я узнал, что она вернулась. Вышла замуж. А я всё ещё помню, как она лежит у меня на груди… и говорит: «Я так хочу сказать „люблю“, но это эмоции, привычка. Любви нет». Я снова затянулся — слишком сильно, до боли в горле. И улыбнулся. Голос раздался эхом в голове: — Забавно, Ро… тебя бросила живая. А теперь ты разговариваешь с мёртвыми. Я не смог сдержать истеричный смешок. Поднялся и направился в сторону деревни. К десяти вечера я уже наладил контакт почти со всеми. А когда ночь снова опустилась на деревню тяжёлым холодом, я медленно пошёл к реке.