Падший Покровитель

Дорога к деревне шла вдоль тёмного поля. Ночь была холодной. Трава тихо шуршала под ветром. Я шёл медленно, глядя под ноги. Река осталась позади. Но голос внутри долго молчать не умел. Сарказм в нём был острым, как лезвие. — Ну что, герой… Скажи честно, Ро… тебе понравилось? Освобождать души. Ломать правила. Пугать тех, кто старше людей на тысячи лет. Я остановился. — Говори, что хотел. — Раз уж ты у нас такой… особенный, — прошипел он. — Может, освободишь ещё одну? Я уже знал, о ком он. — Не начинай. Но он всё равно произнёс её имя. — Полудница. Бедная девочка, да? Жаркое поле. Полдень. Сходит с ума от солнца. Я продолжил идти. — Просто подойдёшь… коснёшься… и освободишь её. — Нет. Он помолчал. — Почему? Я остановился у края поля. В темноте оно казалось ещё темнее. — Потому что она не хочет. Он тихо фыркнул. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видел её глаза. Демон на секунду замолчал, а потом тихо сказал: — Хочешь знать, кем она была на самом деле? Я не ответил. Но он всё равно начал говорить. Голос стал медленным, почти задумчивым. — Люди любят красивые легенды. Солнце, жара, девушка в белом. Но правда гораздо хуже. Она была дочерью крестьянина. Девятнадцать лет. Работала здесь же, в этих полях. Лето. Жара. Полдень. Она была одна. Потом пришли трое. Пьяные. Им было скучно. Сначала смеялись. Потом повалили её в рожь. Долго. Когда закончили — просто ушли. Оставили её здесь. Она лежала под солнцем до вечера. Умерла не сразу. Сначала сошла с ума. А потом умерла. Повисла долгая тишина. Я закурил очередную сигарету и тихо спросил: — И поэтому она убивает? Демон усмехнулся. — Сначала — да. Первого она нашла через год. Он тоже работал в поле. Она свернула ему шею. Потом ещё одного. Потом ещё. А потом ей понравилось. Я молчал. Но он продолжал: — Теперь она выходит в полдень. Ищет тех, кто один. И каждый раз задаёт им один и тот же вопрос. Я посмотрел в темноту. — Какой? Демон тихо прошептал: — «Почему вы думаете, что солнце вас защитит?» Тишина повисла между нами. Я снова пошёл по дороге. Он подождал немного, потом спросил: — Ну что, Ро… всё ещё не хочешь её освободить? Даже после всего этого? Я не остановился. — Нет. Она выбрала остаться. Могла уйти. Но решила охотиться. Демон тихо засмеялся. — Жестоко. — Реалистично. Мы прошли ещё несколько шагов. Потом он сказал почти спокойно: — Знаешь, что мне в тебе нравится? Я вздохнул. — Что? — У тебя есть сердце. И ты всё равно иногда выбираешь быть хуже нас. Ветер прошёл по дороге. Я быстро пересёк поле, а потом снова углубился в тишину леса. Набрал дров для костра. После ухода Навки я чувствовал пустоту — странную, холодную, будто что-то важное только что исчезло из мира. Я развёл костёр. Пламя вспыхнуло быстро, жадно, словно огонь знал, что я собираюсь делать. Подкинув ещё дров, я сел на землю. Снял кольцо с пальца. Я знал, что говорить. Я знал, что делать. Эти слова словно всегда жили во мне, будто это умение было со мной с самого начала. Я взял нож и резким, дёрганым движением провёл лезвием по ладони. Сжал кольцо в окровавленной руке. Достал сигарету, пачкая её кровью, сел напротив костра и закрыл глаза. Помнишь, ты говорила, что любишь меня… и так боишься, что я не смогу полюбить тебя так же сильно, как ты. Ты проиграла. Я любил тебя сильнее этой жизни. Я больше никого не смог полюбить так, как тебя. Как бы я ни старался — закрывая глаза, я всегда вижу твои. Ты живёшь в моих снах. Я помню все твои привычки. А ты даже не помнишь, в какой день у меня день рождения. Не помнишь, почему я перестал любить март. Но ты и не обязана. Я помню твои слова о любви так же честно, как и твои слова о том, что её нет. Что это привычка. Прости меня, любовь моя. Я не могу тебя больше держать. Ждать. Верить, что ты вспомнишь обо мне. Я тебя отпускаю. Будь счастлива. Будь любима. Люби — честно, преданно, как я тебя любил. Я тебя отпускаю… но моё сердце навсегда останется твоим. Прощай, моя любовь. На глазах выступили слёзы. Я вытер их, оставляя на лице кровавые следы. Подставил руку под огонь. Кровь падала на угли, обжигая рану, но я не убирал ладонь. Дым резал глаза. Огонь тянулся к огню. В голове раздался шёпот, который быстро сорвался на крик: — Какого чёрта ты делаешь, Роберт?! Какого чёрта? Остановись! Я молчал. Не отвечал. Разжал руку. Кольцо упало в огонь. Кровь потекла быстрее. Пламя зашипело. Голос в голове сорвался почти на истерику: — Я сказал — прекращай заниматься этой хернёй! Прекращай по-хорошему! Я спокойно повторил слова, как мантру: — Я тебя отпускаю. Будь счастлива. Будь любима. Люби честно, преданно, как я тебя любил. Я тебя отпускаю, но моё сердце навсегда останется твоим. Прощай, моя любовь. Огонь вспыхнул выше. Я сжал зубы, не убирая руку. Кольцо от жара покраснело. Голос в голове зашептал: — Это просто слова… остановись… оно тебе не надо… ты же любишь её… Я повторил фразу снова и поднёс ладонь ближе к огню. — Я тебя отпускаю. Будь счастлива. Будь любима. Люби честно, преданно, как я тебя любил. Я тебя отпускаю, но моё сердце навсегда останется твоим. Прощай, моя любовь. Демон заговорил отчаянно, резко, со страхом в голосе: — Не нужно третий раз. Не смей, Ро. Не смей говорить это ещё раз. И вдруг я понял, что сейчас действительно всё закончится. Третий раз — и её больше не будет в моём сердце так, как раньше. Не будет этой надежды, ожидания, веры. Я столько лет носил это кольцо. Ждал. Я бы всё бросил, если бы она позвонила. Я бы всех бросил. Я открыл рот. Начал повторять фразу в последний раз: — Я тебя отпускаю, будь счастлива, будь любима, люби честно, преданно, как я тебя любил… Но закончить не смог. Дикая боль обожгла сердце. Я бросился к огню, схватил кольцо. Металл обжёг ладонь почти до мяса. Я всё равно сжал его крепче. Слёзы текли по лицу. Я шептал одними губами: — Прости… прости… я не могу… я не хочу… Вытер слёзы, пачкая лицо кровью. Обожжённая рука горела. Я вернул кольцо на палец. Сжал пальцы. И вдруг почувствовал холод. Не ветер. Руку. Я резко поднял голову. Передо мной рядом сидела Навка. Её волосы цвета морской воды падали на плечи. Лунный свет делал её почти прозрачной. Она осторожно взяла мою обожжённую руку в свои ладони. Её кожа была холодной, как вода. И этот холод медленно унимал боль. Я выдохнул сквозь зубы. Навка очень аккуратно провела пальцами по ожогу, будто боялась причинить ещё больше боли. — Глупый мой Роберт, — шепнула она. Внутри меня демон резко зашипел: — Убери от него руки. Навка даже не посмотрела в его сторону. — Ему больно. — Это его выбор, — резко ответил демон. — Пусть страдает. Она подняла глаза и посмотрела прямо на меня, но говорила уже с ним: — Ты всегда так с ним разговариваешь? — Я живу в его голове дольше тебя, водяная. Её пальцы продолжали охлаждать мою ладонь. Боль становилась слабее. Демон вдруг резко сказал: — Ты не имеешь права трогать его. Навка спокойно ответила: — А ты не имеешь права ломать его. Тишина. Её пальцы мягко закрыли мою ладонь, пряча кольцо. Демон тихо зашипел: — Прекрасно. Теперь дух воды лечит его раны. Просто замечательно. Навка посмотрела мне в глаза и холодно ответила: — Я не лечу. Я просто рядом. И почему-то от этих слов стало больнее, чем от огня. Её холодные пальцы всё ещё держали мою ладонь. Ожог ныл, но уже не так. Холод от её кожи медленно вытягивал жар из раны. Боль становилась тупой, далёкой. Я тяжело дышал. Навка осторожно провела пальцами по моей ладони, почти невесомо, будто боялась задеть что-то хрупкое. Её взгляд задержался на кольце на моей руке. Долго. Потом она медленно подняла глаза на моё лицо. — Теперь я понимаю… — шепнула она. Её пальцы коснулись моей груди — там, где под рёбрами всё ещё бешено колотилось сердце. — Почему демон боится тебя. Внутри меня голос резко вскипел: — Я не боюсь его! Навка даже не повернула головы. Она продолжила тихо, словно говорила только со мной: — Человек, который может так любить… страшнее любого духа. Тишина между деревьями стала тяжёлой. Демон внутри тихо зашипел: — Романтика закончилась? Тогда слушай внимательно, водяная. Он — огонь. Всегда был. Всегда будет. Он родился под знаком огня. Он сжигает всё, к чему прикасается. Навка спокойно ответила: — Я знаю. — Нет, ты не знаешь. Голос внутри стал резче, почти смеющимся. — Ты вода. Вода и огонь не живут вместе. Навка медленно сжала мою ладонь. Но демон уже разозлился. Голос почти рычал: — Ты не понимаешь, дух. Он разобьёт тебя. Навка посмотрела прямо на меня и спокойно ответила: — Возможно. Но это будет мой выбор. И вдруг она резко повернула голову в сторону леса. Я заметил это сразу. Она шепнула: — Мы не одни.