Мёльман / 멸망

      Тэхён высунулся наружу на добрую половину корпуса, зависая над бездной. Крыша вагона под ладонями недружелюбно скалилась блеском в редких всполохах фонарей, пока состав на скорости ощутимо ходил ходуном, пытаясь стряхнуть лишний груз. Встречный поток воздуха ударил прямо в перекошенное лицо, вышибая слезу и заставляя лёгкие гореть, но наёмник лишь плотнее вжался в обшивку. Здесь, наверху, правила диктовала физика: одно неосторожное движение, один лишний сантиметр к закруглённому краю — и инерция вышвырнет его в темноту, превращая в кровавое пятно на щебне. Ночь, мрак и Ким Тэхён, который задвинул страх в самый тёмный уголок пятой точки.       Двигаться приходилось на одних инстинктах, по-пластунски перебирая конечностями. Сигнальные огни вдоль путей пролетали короткими вспышками, заставляя часто моргать. До шестнадцатого вагона оставалось всего несколько секций, но расстояние казалось бесконечным. Тэхён на секунду рискнул приподнять голову, пытаясь разглядеть впереди потенциальный тоннель, но в этой чернильной гуще горизонт стёрся. Швы между вагонами проходились легче, чем ожидалось, — спаянные стыки позволяли не терять темп. Единственной проблемой стали технические люки: их выступающие винты так и норовили вскрыть кожу сквозь тонкую ткань майки, оставляя на животе рваные борозды. Основной враг — время, но, когда распластываешься по ледяной крыше состава, меньше всего хочется слушать, как «часики» отсчитывают тик-так до расцепки. Определить, какой именно вагон сейчас под тобой, в этой безумной чехарде вибраций, невозможно — всё сливалось в один бесконечный марш-бросок.       Тэхён двигался на автопилоте, пока инстинкт, заточенный на выживание, не подал сигнал тревоги: привычная чернота впереди вдруг уплотнилась, обретая резкий и серый контур. Он совершил ошибку — дёрнул голову вверх, чтобы оценить дистанцию, и в ту же секунду сработал животный рефлекс, впечатывая его обратно.       — Твою же мать! — ругательство потонуло в нарастающем, инфразвуковом нечто.       Состав на скорости влетел в узкий тоннель, превратившись в поршень, из-за колоссального давления раскалённый поток воздуха пытался содрать наёмника с обшивки, как лишний элемент. Тэхён мёртвой хваткой впился пальцами в технические пазы, понимая: если сейчас его подбросит хотя бы на ладонь, восходящая турбулентность вышвырнет его прямиком под свод, где силовые кабели за долю секунды превратят его в обугленную головёшку. Упрямство заставляло ползти дальше. Тэхёну было плевать, сдохнут те люди или нет, но обещания выполнял всегда. Он пошёл первым, чтобы забрать их, даже если вчера они мечтали упечь его за решётку. Несправедливость ситуации била под дых, но на кой чёрт сейчас уповать на мораль, если в одиночку не выжить? Он всегда работал один, но сейчас парадоксально нуждался в них. Тэхён злился на себя, споря с собственными принципами в голове, пока рёбра тоннеля проносились в сантиметрах над позвоночником.       — Да когда ж ты закончишься, ёбаный ты в рот! — в сердцах рявкнул наёмник.       И в тот же миг сумасшедшая тяга оборвалась. Давление в ушах лопнуло, шум из плотного превратился в рассеянный, а перед глазами снова замелькали редкие фонари открытого перегона. Состав наконец вырвался на свободу. Тэхён приподнял голову, жмурясь от резкого потока. Прямо перед ним, всего в нескольких сантиметрах, тускло поблёскивала крышка технического люка шестнадцатого вагона. Дополз. Едва он отбарабанил костяшками знакомый ритм, как внутри поднялся переполох. Сквозь форточку доносилась суета, но в грохоте колёс звуки прерывались. Чтобы ускорить процесс, наёмник принялся выбивать удары чётче — дробь национального гимна разнеслась по металлу как неоспоримое доказательство: сверху не тварь, а человек. Патриотизм никогда не был его сильной стороной, так что оставалось лишь надеяться, что он не сфальшивил в такте.       Тук… тук… тук-тук-тук…       — Открываю, погоди! — голос Чонгука прорвался сквозь свист.       Через мгновение Тэхёну пришлось резко отпрянуть: стальной лист с силой отлетел в сторону, и из проёма высунулась озадаченная физиономия следователя.       — Ого… — офицер на миг лишился дара речи, перекрывая шум состава. — Юнги не соврал, это реально выполнимо!       — Да, чёрт возьми, выполнимо! А теперь живо схватили стволы и приготовились! — Тэхён не тратил время на любезности. — Скройся на минуту, сейчас входим во второй тоннель. Потом переправим остальных верхом до одиннадцатого.       — А…       — Рожу спрячь, говорю корейским языком, кусок говна! — сорвался наёмник. Нервы натянулись до предела: промедление стоило бы Чонгуку головы.       Следователь, опешив от такого напора, резво, как крот в игровом автомате, втянулся обратно в «нору». И вовремя. Не успел парень перевести дыхание после гневной тирады, как очередной приступ разрежения накрыл с новой силой, заставляя его, едва ли не зубами, впиваться в вибрирующую поверхность.       С каких пор его вообще должна была волновать сохранность чувака в погонах? Ещё неделю назад Ким с удовольствием посмотрел бы, как этого законника размазывает по сводам, но сейчас... сейчас это было нарушением целостности его группы, а Тэхён не любил, когда его планы давали осечку. Короткие тоннели на этом перегоне стали спасением для тех, кто выбрал крышу, но обернулись бы ловушкой в схватке с заражёнными. Две стороны одной медали, которые Тэхён предпочёл игнорировать и в этот раз, вновь подползая к открытому люку.       — Ну, хоть собрались быстро, — бросил он вниз, перекрывая шум движения. — Дальше без тоннелей, но расслабляться рано. По бокам скосы, ползите аккуратно! Дистанция — сорок сантиметров, чтобы не зацепить друг друга, если кто-то дёрнется. Голову не задирать, корпус прижать. Все поняли?       Увидев серию напряжённых кивков, Тэхён уже собрался разворачиваться, но поймал обрывок фразы.       — Ещё раз?       Чонгук уже выбрался достаточно высоко, так что, когда наёмник обернулся, их лица оказались почти впритык. Ким от неожиданности качнулся, едва не сорвавшись в чернильную бездну, но хватка сильной руки следователя вовремя впечатала его в обшивку.       — Зачем? — глядя в упор. — Зачем ты вернулся? Ты мог просто плюнуть. Сам бы выжил, а мы для тебя — балласт. Практика это уже доказала.       — Я обещал, — да, только это слово удерживало его рядом с оравой незнакомых людей.       — Сейчас нет времени на разбор полётов, но... спасибо, — последнее слово потонуло в грохоте колёс, и Ким лишь по движению губ догадался о смысле сказанного.       Ничего не ответив, наёмник развернулся под пристальным взглядом офицера. В голове выстроились в ряд лишние мысли, от которых он отмахивался.       Двигаться в обратную сторону пришлось быстрее, освобождая место для остальных, которым только предстояло ощутить на себе суть встречного потока. Тэхён адаптировался поразительно шустро; в подсознании даже мелькнула шальная мысль: так можно дотянуть и до пятого вагона, к остальным выжившим. Чонгук ловко вымахнул на крышу, следуя за ним по пятам; следователя заботило только одно: как справятся девчонки. За Чонгуком на верхотуру вытянулся Чимин, следом, привычно вжавшись в стальной хребет состава, выбрался Юнги. Живая цепочка растягивалась по панцирю: Хосок, Хаён, вцепившаяся в заклёпки Союн, за ними охранники Чжихён и Доюн. Сокджин и Борам двигались следом, стараясь не смотреть по сторонам. Замыкал эту процессию Хёну, который упрямо навьючил на себя сразу три винтовки. Громоздкое железо парусило на ветру, мешая плотно прильнуть к поверхности, и на такой скорости превращало парня в неуклюжую мишень для встречного потока.       Доюн, старший среди охранников, не видел Хёну за спинами группы, но кожей чувствовал, как дёргано идёт цепочка, то и дело оборачиваясь назад. Малейшая заминка одного превращала строй в неуклюжий затор, даже если тот и был замыкающим. Прижавшись щекой к вибрирующему панцирю вагона, он уловил чужеродный звук — приклад винтовки то и дело бился об обшивку где-то в конце.       — Эй! — он притормозил, дожидаясь, пока Сокджин подползёт ближе. — Передай по цепочке назад: пусть тот придурок в хвосте скинет лишний груз, иначе его сдует на первом же повороте!       — Прости, «папаша», но твои бойцы пусть сами решают, как им дохнуть! — выкрикнул Сокджин, стараясь переорать свист ветра. — У нас нет времени на уговоры, до остановки пять минут. Лезь вперёд!       В любой другой ситуации Доюн бы окрысился. В его мире работала логика «часть корабля — часть команды», и бросать своих было не в правилах. Но сейчас Сокджин бил фактами: пытаясь спасти упрямца, они подставляли под удар всех. Даже Тэхён, со всей его репутацией, пошёл на безумный риск, проделав этот путь дважды ради общего спасения. Стиснув зубы, охранник возобновил движение. Если Хёну решил играть в героя с тремя винтовками, это был его последний выбор в этом составе.       Через пару метров впереди послышались торжествующие вскрики — Тэхён благополучно нырнул в нутро вагона. Группа воспряла: финишная прямая оказалась ближе, чем рисовало воспалённое страхом воображение. Доюн беспокойно закусывал губу, коря себя за неспособность вбить простую истину в голову салаги позади, но Сокджин помогать не собирался. Следом за фельдшером полз Борам, который и вовсе не горел желанием общаться с тем, кто во время стажировки приложил его прикладом за пару неосторожных слов. Сокджин был прав: для этих ершистых парней он и правда был кем-то вроде «папаши», разменявшего шестой десяток.       — Мне страшно, — внезапно сорвалось впереди. Союн замерла, мелко мотая головой. — Не могу больше... Всё.       Хаён, ползущая перед ней, извернулась всем корпусом, рискуя соскользнуть.       — У тебя нет выбора! Либо прыгаешь с поезда, либо ползёшь дальше. Соберись! До одиннадцатого вагона рукой подать!       — Я не могу! Не могу! — Союн забилась в истерике, инстинктивно сдавая назад.       Через секунду её ботинок врезался в плечо Доюна. Охранник среагировал мгновенно: перехватил девичью щиколотку, вжимая ногу подростка обратно и едва удерживая собственное равновесие.       — Надо, девочка. Союн, верно? — он старался кричать максимально лояльно. — Мы все сейчас завязаны на тебе. Собери в кулак остатки храбрости, иначе мы тут все поляжем.       — Мне страшно...       Она не слышала. Мотала головой, то выкрикивая слова в пустоту, то шепча их под нос. Девочка начала брыкаться, пытаясь высвободить голень из крепкого захвата.       — Союн! — Хаён прикрикнула так, что та вскинула взгляд, ловя копну её волос, безумно пляшущую на ветру. — Приди в себя немедленно! Мама погибла, с бабушкой неизвестно что. Ты, возможно, последняя из своей семьи. Посмотри назад — все эти парни тоже хотят жить! Не смей губить нас своим страхом. Я ползу дальше, а ты — решай!       Хаён резко развернулась и рванула следом за прилично удалившимся Хосоком, оставляя Союн перед лицом самого честного выбора в её жизни. Подросток попытался оглянуться, но вязкая ночная тьма, ревущая за спиной, лишь подстегнула панику. Огни улетающего назад мира казались искрами в бездне.       — В чём там затык? — проорал Сокджин, чья челюсть выбивала дробь не то от холода, не то от злости.       — Союн встала! — долетел до него ответ Доюна.       — Твою же мать! Нахрена тогда полезла? — Фельдшер сорвался на визг, перекрывая весь шум. — Могла гнить в шестнадцатом и ждать отцепки! А ну живо поползла! Живо, кому сказал! Меня там мой медведь ждёт, пацаны жопу рвали, чтоб твоя задница доехала без дырок на ляжках!       — Страшно... — всхлипнула девочка, парализуя всю цепочку.       Вариантов оставалось три: уговаривать ещё полминуты, скинуть обузу к чертям или попытаться обогнуть. Третий путь был самоубийственным — на обтекаемых скатах крыши любой манёвр отправил бы в свободный полёт обоих. Смерть была бы избавлением, но риск остаться калекой в мире, который начал жрать сам себя, пугал сильнее небытия.       — Блять, как тебя там... Девчонка! — Сокджин окончательно вышел из себя. — Хочешь, чтоб тебя скинули? — озвучивая то, что у каждого уже вертелось на языке. — Хочешь сдохнуть прямо здесь? А мы ведь сбросим! Не знаю, как этот «папаша», а у меня рука не дрогнет. Я жить хочу!              Именно эта фраза — «я жить хочу» — подействовала лучше угроз. В голове вспыхнули обрывки: уютный свет телевизора, мама, которой больше нет, школьные коридоры и несданные экзамены. Того мира больше не существовало, но жажда остаться в этом, пускай изуродованном и страшном, всё ещё была где-то внутри. Сцепив зубы, Союн рванула вперёд, заставив всех позади выдохнуть.       Хосок и Хаён уже были внизу, в тамбуре. По логике расчётов, сверху должен был приземляться следующий человек каждые пять-семь секунд, но люк оставался пустым. Секундомер в голове Тэхёна отсчитывал уже тридцатую секунду задержки. Намджун, стоявший под самым проёмом, не сводил глаз с прямоугольника ночного неба, ловя лицом ледяные брызги встречного потока. В руках у него застыла рация, но вызывать тех, кто на крыше, было бесполезно — у них её не было, да и ничего не было бы слышно.       — Какого чёрта они там застряли? — Хосок чувствовал вину перед группой. Внутренний голос шептал, что процессию застопорила именно Союн, которую он привёл, но и за девочку внутри всё болезненно сжималось. — Через сколько остановка?       — Осталось полторы минуты, — бросил Тэхён, отходя вглубь вагона, чтобы не создавать толчею в узком переходе. Чонгук бесшумно последовал за ним, не сводя глаз со спины наёмника.       — Давай тоже внутрь зайдём, — Чимин кивнул в сторону кресел. — Надо решать, как прорываться к первому вагону.       — Я бы так и полз до пятого, — хмыкнул Юнги, принимая предложение и оценивая масштаб предстоящего марафона. — Сомневаюсь, что мы зачистим всё до седьмого. Нужно снова связаться с кабиной. Пусть начальник притормозит в полях на минуту, чтобы мы просто перебежали по щебню.       — Хорошая идея. А почему сразу так не сделали? — брови Чимина взметнулись вверх. — Тэхён, Мин предлагает тормознуть состав.       — Вряд ли он на это пойдёт, — ответил за наёмника Чонгук. — Если в экспрессе задействована автоматика, он привязан к графику и конкретным точкам. Нажмём аварийный — рискуем намертво встать в глуши без шанса разогнаться снова. Но можно переиграть. Что, если открыть двери в заражённых секциях на ходу? Создадим внешний шум, и они на скорости сами вывалятся наружу, освобождая нам коридор.       — Какого хера все эти гениальные идеи лезут в башку уже после того, как мы жопами по ледяной жестянке проскребли, а? — Юнги с грохотом приземлился в кресло, злобно выдыхая. — Там наверху ещё кто-то копошится? — проорал он в сторону перехода.       В ту же секунду по крыше забарабанило, и в люк, едва не впечатав Намджуна в переборку, мешком рухнула Союн. Следом за ней, с короткими паузами, посыпались и другие, набиваясь в тесный тамбур. Последним, с оглушительным звоном лишнего железа, ввалился Хёну, едва не пробив настил.       — Живы, — выдохнул Доюн, стирая кровь с ободранных ладоней. — Но ещё раз я на эту верхотуру не полезу.       Тэхён даже не повёл бровью. Он вглядывался в черноту за окном вагона, где уже начинали вырисовываться первые огни Тэджона. Предложение следователя насчёт «вытряхивания» лишних пассажиров на ходу имело право на жизнь.       — Слышь, Мин, — Тэхён наконец обернулся, игнорируя недовольную мину Юнги. — Твой план с торможением в полях нравится мне меньше, чем идея копа с дверями. Если состав встанет — мы мишени в тире. А если откроем двери в движении, инерция всё сделает за нас.       — Какую тогда песню поём? Трясём начальника, чтобы разблокировал створки и сбросил ход. Раз. Как поднять шум? Два. А если кто-то из жмуров решит задержаться, их придётся выковыривать вручную?       — Если останется пара-тройка, я сам зачищу вагоны, — Тэхён прислонился к стене, игнорируя дрожь в коленях после восхождения. — После Тэгу будет Кымчжон, там тоннель на двадцать километров. Времени хватит, чтобы дойти до головы состава. Грохот устроим прямо с крыши, сверху отлично видно, сколько падали вылетело на обочину. Кто тут высоты не боится?       — Схема рабочая, — кивнул Чонгук, приземляясь рядом с наёмником. — Давайте рацию, будем уточнять детали. Я полезу обратно, мне наверху вполне нормально. Сокджин, ты как?       Фельдшер, ввалившийся в тамбур бледнее мела и повисший на плече Намджуна, отмахнулся от заманчивого предложения с такой яростью, будто ему предложили прыгнуть в костёр. В этот момент Сокджин всерьёз подумывал, не проще ли примкнуть к армии нежити, лишь бы больше не испытывать тот ужас. Слов, чтобы описать его состояние, в корейском языке явно не хватало.       — Сколько человек нужно наверху? — спросил Намджун.       — В идеале — по одному на каждый вагон, чтобы канонада была плотной, — Тэхён прищурился, прикидывая маршрут. — Нужно тащить с собой что-то тяжёлое, что можно кидать для звука. Не факт, что они за шумом колёс вообще что-то разберут.       — Для того и сбрасываем скорость. И зачем что-то кидать, если можно просто палить? — подал голос Доюн. — Пистолеты и винтовки на верхотуру тащить проще, чем ту же ручную кладь. Звук выстрела для них — лучший магнит.       — Допустим, но надо решать, кто лезет наверх, — Чонгук поднялся, обводя взглядом пришедших, а потом резко нахмурился, вглядываясь в пустой тамбур. — Не хочу нагнетать, но где, собственно, Борам?       Все как по команде обернулись. Доюн первым выскочил в переход, надеясь увидеть парня у противоположного окна, но там было пусто. Зато в углу обнаружился Хёну: он с довольной миной выстраивал в ряд четыре винтовки, гремя патронами.       — Где Борам? — нехотя выдавил начальник охраны. Он заранее ненавидел любой ответ, понимая, что правды либо не дождётся, либо она окажется приговором.       — Кто ж его знает. В какой-то момент он просто исчез впереди, пока мы ползли, — Хёну пожал плечами, хлопая абсолютно чистыми, невинными глазами. — Был — и сплыл!       — И ты, блять, не вякнул об этом сразу, как спрыгнул? — недоверие в голосе Чонгука, вышедшего следом, росло с каждой секундой. — Ты же его скинул!       — Нет тела — нет дела, — огрызнулся охранник. Он бесцеремонно оттолкнул Доюна и протиснулся в вагон, огибая следователя и всем видом давая понять, что допросы окончены.       — Приплыли, — выдохнул Чонгук, глядя в спину Хёну, который с комфортом развалился в кресле посреди салона. — Значит, бояться надо было не наших заключённых? Свои начали глотки резать.       — Это только цветочки, — к ним бесшумно подошёл Тэхён, поймав ошарашенный взгляд копа. — Вы ещё столько друг о друге не знаете... Правда, Мин? — добавил он чуть громче.       — Да они никогда друг друга и не знали, — хмыкнул Юнги, разглядывая в тёмном стекле свою помятую физиономию. — Прав Мокттук: солнце ещё не вылезло, так что дерьма впереди — хоть ложкой ешь. — Он поудобнее развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и выразительно уставился на Чонгука, который застыл с потерянным видом. — Чё зенки вылупил, следователь? В замкнутом объёме с угрозой жизни у народа быстро предохранители летят. Один лишний ствол — и вот тебе «несчастный случай» на ровном месте. Проблема не в том, кем мы были раньше, а в том, какими мразями станем в борьбе за выживание. Твой охранничек точил зуб на напарника и решил, что в новый мир пойдёт без него. Обычное дело, ничего зазорного. Борам, да? Ну, надеюсь, сдох быстро и не успел сообразить, что его кинули. Это, считай, подарок.       Никто в вагоне не нашёлся, что на это ответить.       Юнги, который специально вклинился в цепочку между Чимином и Хосоком, лишь криво усмехнулся. Он прощупал проводника за считанные минуты и понял: от этого парня подвоха ждать не стоит. По крайней мере, этой самой ночью. Анализ прошёл успешно, так что бывший подсудимый полз по крыше без капли страха за свою спину.       Группа начала непроизвольно расползаться по углам, избегая касаний. Союн вжалась в кресло, стараясь слиться с обивкой, а Доюн и Сокджин теперь косились на Хёну так, будто тот в любую секунду мог пустить в ход одну из своих винтовок, которую примостил рядышком.       Взгляды стали оценивающими: каждый прикидывал, кто из соседей готов толкнуть его следующим, если ситуация станет чуть хуже. Общая беда не сплотила, а лишь содрала обманчивую цивилизованность, оставив инстинкт: выжить, прибить тех, кто казался лишним, даже если это означало убить своими руками того, кто не был заражённым.       Прошло всего ничего с того момента, как они выехали из Сеула. Какие-то два часа, которые раньше прошли бы незамеченными, но за этот промежуток случилось если не всё, то близко к этому: мир перестал быть понятным, заражённые доминируют над обычными хомо сапиенс, и человеку нужно выживать, спасая свою шкуру не только от нового вида тварей, но и от своих же.       Тэхён сохранял спокойствие. Его навыков хватило бы, чтобы пришить всех присутствующих, не моргнув и глазом. Случись заварушка на верхотуре рядом со следователем — наёмник бы точно выстоял.       А вот у Чонгука в этот момент начался полный крах старых догм.       В голове ядовитой иглой засел всего один вопрос, выжигая остатки веры в устав.       Почему единственным, кому он сейчас доверял, был Тэхён?