Мёльман / 멸망

      Разогнаться было не то, чтобы просто. Сзади оставались груды тел, спереди — такие же завалы. Электровоз с одиноким вагоном дёргался туда-сюда, пытаясь вытолкнуть себя из этой ловушки, но ничего не выходило. Людей внутри накрывало тотальное отчаяние: сожрав Хёну (или то, что от него осталось из-за отсутствия человеческой совести), толпа неминуемо хлынет обратно, они облепят этот несчастный первый вагон, не оставив выбора никому. Тут либо пуля в висок, либо заживо в глотку.       — Тебя там подтолкнуть сзади, машинист? — взбесился Юнги. В свете фонарей он видел, как первые полумёртвые-полуживые фигуры уже разворачиваются на звук. — Или сам как-то разродишься?       — Я стараюсь! Изо всех сил стараюсь! — выкрикнул Хангёль в ответ, в очередной раз выжимая из двигателя натужный рёв.       Поезд дёрнулся, но проехал от силы метр. На очередной порции костей колёса встали намертво, не позволяя совершить даже это пресловутое «туда-сюда». Металл скрежетал, высекая искры, но сцепления не было — только скользкая, кровавая каша.       — Любил я не всех и не всегда, но с вами было даже приятно иметь дело, — Мин плюхнулся в кресло и посмотрел на Чимина. — Цветочек, кажись, пора прощаться.       — Заткнись. Сам же орал, что сдаваться нельзя, — Чимин полоснул его грозным взглядом, но в конце всё-таки громко икнул. Грёбаная физиология Пака никогда не позволяла ему скрывать стресс. — Есть какие мысли?       Идей не было. Все пялились в окна на то, как плотнее кучкуются представители «новой расы». Они прибавляли ход, ориентируясь на предсмертные хрипы двигателя, который отчаянно пытался вырвать их из этого захвата.       — Я могу выйти. Если скажете, что именно мешает — попробую выбить это из-под колёс, — Минхо поднялся, поправляя экипировку.       — Нет. Ты хорошо работаешь ножом, так что останешься здесь. Ты на сегодня ценный кадр, чтобы тебя скармливать, — Тэхён на мгновение задумался, глядя в окно. — Посылать «наживку» наружу не вариант, только лишнее внимание привлечём. Люк в крыше всё ещё доступен. Можно попробовать долбануть вон в ту пожарную машину. — Он указал на стоянку в восьмидесяти метрах. Там замерло несколько древних железных остовов, которые выглядели так, будто их забыли отправить на переработку ещё в прошлом веке. — Если в баке осталось хоть немного горючего, она полыхнёт и стянет всех на звук. Есть кто-то, кто стреляет без промаха?       — С такого расстояния? Снайперов не завезли, — Минхо пожал плечами и покосился на Чжихёна. — Ты как?       — Не мой профиль. У меня ближний бой и пистолет на сорок девять баллов из шестидесяти. Чуть выше среднего, не более. И зрение не то без очков.       — Я выстрелю, — Доюн протиснулся вперёд к Тэхёну. — Но мне нужен ствол с глушителем, иначе весь план пойдёт прахом.       — Зрение в темноте не подведёт?       — Возраст уже не тот, но чем богаты... В бак попаду.       — Там их два, не перепутай, — Намджун быстро нашёл схему в сети и развернул экран. — Смотри: один водяной, другой топливный. Водяной — до трёх тысяч литров. Если продырявишь его, просто зальёшь стоянку, взрыва не будет. Только патроны переведёшь. А вот топливный... — он приблизил рисунок, — расположен внизу, вдоль рамы, прямо под кабиной. Металлический цилиндр. Его почти не видно, придётся бить под углом. И учти: горючее не хлынет фонтаном, как в кино. Там нет давления, оно просто начнёт вытекать. Твоя задача — не просто пробить металл, а высечь искру.       — Разберусь. Времени нет, я полез. Тэхён, подстрахуешь?       Этот короткий вопрос отозвался в Чонгуке странным эхом. Человек, который работал в системе исполнения наказаний, входил в состав выездных групп и направлялся в зону вооружённого конфликта на Ближнем Востоке по линии силовых структур, участвовал в обеспечении операций и допросах на местах, — он без колебаний доверял свою спину наёмному убийце. Как так вышло? Негласное правило, согласно которому Тэхёну внезапно стало можно доверить самое ценное, до сих пор не укладывалось в голове, но, кроме Сокджина, это чувствовали все. В чём была особенность этого парня? В его непоколебимой уверенности? Пожалуй. Потому что у остальных её не осталось вовсе.       Тэхён даже не удостоил этот, в какой-то мере трогательный, вопрос взглядом. Он просто выхватил пистолет из кобуры Чонгука — так молниеносно, что тот не успел даже возмутиться — и коротким кивком указал в сторону люка, подписываясь на любую авантюру. Раненый в тамбуре тем временем пришёл в себя. Донсик сидел, привалившись к панели, и выглядел на удивление сносно: серость сошла с лица, в белках глаз лопнувшие сосуды чуть восстановились.       — Сокджин, — Тэхён обернулся, окликая фельдшера. — Твой пациент очухался. Тащите его внутрь, здесь небезопасно. Если не успеем прорваться, внутри вагона у вас будет хоть какой-то шанс. Путь отступления — через кабину машиниста.       — Да, хорошо, — Джин согласился непривычно быстро.       Он поднялся и подтолкнул Намджуна в сторону тамбура, чтобы забрать «особо ценный экземпляр». Сейчас фельдшер уже не думал о вакцинах и спасении мира, он всё больше сомневался, что они вообще дотянут до рассвета.       Доюн тем временем выбрался наружу. Старик подтянулся всем корпусом, распластался на крыше и начал целиться. Тэхён, сухо извинившись, пролез по его спине и сел позади, контролируя ситуацию, которая была паршивой: клокочущая толпа подошла вплотную. Оставалось от силы полминуты, прежде чем первые костлявые пальцы вопьются в вагон.       — Красный или жёлтый? — внезапно спросил Доюн, вытирая пот со лба.       — Дед, стреляй уже, а? Красный.       — Договорились. Значит, жёлтый, — старик усмехнулся, заставив Тэхёна в очередной раз закатить глаза.       Раздалось несколько сухих, почти бесшумных хлопков. Даже в тишине наёмник едва их расслышал. Казалось, Доюн промазал: пожарная машина стояла недвижимой бесполезной коробкой — никакой реакции, но старый волк явно был собой доволен. Чуть перевалившись на бок, он прищурился, победно улыбнулся и нажал на спуск ещё раз. В ту же секунду площадь перед станцией Тэгу захлебнулась ослепительным оранжевым пламенем. Грохнуло так, что заложило уши, а в небо поднялись клубы чёрного дыма.       — Очевидно, воды в том баке не было, иначе бы так не полыхало.       — Ты — вишенка на этом грёбаном торте! — Тэхён не скрывал одобрения. Орда, как по команде, развернулась на звук взрыва и припустила прочь от путей, улепетывая к источнику огня.       Оба скатились вниз по лестнице. У наёмника тут же дёрнулся глаз: техническая дверь, ведущая наружу, была распахнута настежь. Влетев в вагон, Тэхён обшарил салон взглядом. Пассажиры, прилипнув к окнам, праздновали маленькую победу и ничего не замечали.       — Раз, два, три, четыре... — Тэхён быстро пересчитал головы, не зная всех по именам. Десять секунд, и вердикт был готов. — Где Минхо?!       — А? — Чонгук обернулся. — Да только что здесь был.       — Я ведь закрыл дверь! Какого хрена её вообще открыли?! — Тэхён сорвался на крик. На его вечно спокойном лице вздулись вены. — Мы вышли на крышу на одну сраную минуту, чтобы спасти ваши задницы, а вы даже друг за другом проследить не в состоянии! — Следователь попытался что-то вставить, но наёмник орал так, что у того практически лопнули перепонки. — Что смотришь? Что?! Что ты на меня вылупился?! Ищи своего охранника, блять! Он нам позарез нужен со своими навыками! Вы все бесполезны, только палить во все стороны горазды, а он — тихий. Пусть ссыкло, но из него можно было что-то вылепить!       В вагоне началась паника, люди заметались между креслами. И только Хангёль, не отрываясь, смотрел в лобовое стекло. Там, внизу, ещё один виртуоз холодного оружия в полном одиночестве вытаскивал кровавые ошмётки из-под колёс. Молча и быстро. Наперегонки со смертью. Минхо приносил себя в жертву, давая им этот единственный шанс, а машинист просто позволял этому случиться. Охранник практически вытащил всё, почти справился с задачей, которую сам себе вбил в голову, когда из ниоткуда вынырнули четверо. В отличие от окоченевших туш, которые он только что ворочал, эти были резвыми. Хангёль через стекло наблюдал, как охранник рванул к двери, пытаясь выиграть хотя бы секунду, как пытался взобраться по гладкому боку вагона... Идиот в своём порыве помочь всем обездоленным не взял с собой ни ствола, ни даже ножа. Максимализм головного мозга: в башке только «идея», а про самосохранение он забыл напрочь.       Тэхён, завидев этот фееричный забег, раздул ноздри. Он метнулся в тамбур, рванул дверь, выругался и спрыгнул вниз. Чонгук бросился следом, но замер у проёма: внизу всё закончилось за мгновение. Твари одна за другой падали замертво, а наёмник уже схватил охранника, который был старше его на несколько лет, за ухо, как нашкодившего котёнка, и волок к поезду. Взглядом приказал Чонгуку подтянуть придурка, а после залез сам. Тяжело дыша, он обвёл присутствующих в тамбуре взглядом, полным холодного бешенства. Ввалившись в вагон, Тэхён заорал снова — да так, что уши заложило повторно.       — Раз этот идиот вас всех спас, быстро начали движение, пока я вас тут всех нахуй не пришил!       Чонгука озадачивало состояние наёмника. Бесспорно, тот был прав: мобилизовался раньше всех, вытащил Минхо, который фактически спас состав, и проорал всем целительный импульс, побуждая к действиям. Но следователь гадал: что именно так вывело его из себя? Минхо? Почувствовал в нём «своего», потому что того можно было обучить ремеслу? Или что-то иное?       — Почему ты так взбесился? — чувствуя, как поезд наконец стал набирать скорость.       — А? — Тэхён ещё не остыл, сверкая гневными глазами теперь уже на Чонгука. — А почему не должен? Вы просрали своего человека! Своим бездействием заставили его выйти без оружия. У него характер как у подростка, который постоянно ерепенится. Чего ты от него ждал? Кто с ним знаком дольше, я или ты? Вы же постоянно кого-то засаживали и возили, неужели не увидел, что этот парень способен на альтруизм? Ебаная мать Тереза! Деда проткнул — жалко. Надо спасти всех? Пошёл.       — Тэхён, я спросил не о том, какой Минхо. Я спросил, что именно тебя взбесило.       Наёмник вдруг остановился, эмоции на лице погасли, взгляд стал отрешённым, будто он провалился вглубь себя, а затем посмотрел на Чонгука странно-стеклянными глазами.       — Потому что когда-то я тоже был таким, следователь Чон. Наверняка, именно поэтому, — и двинулся в тамбур, явно намереваясь остаться один.       Но интерес, вспыхнувший в Чонгуке, уже невозможно было подавить. Он шагнул следом, перехватил руку Тэхёна и припечатал ничего не ожидавшего парня к стенке, нависая сверху. Разница в ширине плеч была огромной. Тэхён не был хрупким, но рядом с копом, который половину жизни провёл в залах, вытравливая стресс, он казался почти изящным.       — Каким же ты был, Тэхён? Эмпатичным? Желающим всем помочь?       — Тебе какая разница? — Тэхён попытался дёрнуться, но следователь только сильнее вбил его лопатками в панель.       — Уж прости, но так оставить этого я не могу. Твоё личное дело не говорило, что ты хоть на секунду можешь быть похожим на Минхо, который и старушку через дорогу переведёт, и зомби пожалеет. Тебя я таким представить не способен.       — Так и не представляй. Ты пристал ко мне без нужды. Порадовался бы лучше, что мы этот этап преодолели. Могли бы сдохнуть, а так — только убийцу напарников потеряли. Не велика потеря.       — Тэхён? — Чонгук приблизился опасно близко.       — Да что тебе?! — тот снова начал закипать, медленно потянув руку к ножам на поясе. Чонгук среагировал мгновенно: перехватил запястья и намертво зафиксировал их над головой. Тэхён дёрнулся, в глазах считывалось отторжение, смешанное с чем-то диким и необузданным. — Ты на себя не много ли берёшь? — прошипел он.       — Готов понести ответственность, — Чонгук с садистским блеском в глазах наклонился, почти касаясь его носом. — Я тобой ещё с СИЗО одержим.       Тэхён в этот момент ожидал чего угодно: удара, допроса, очередной нотации, но только не того, что следователь возьмёт и поцелует его. Вот так, блять, просто — почти на глазах у всех выживших, которые, наёмник был уверен, ещё и подглядывают за этой немыслимой хернёй через щель в дверях. И если бы Чонгук обошёлся обычным поцелуем — первым, пробующим, ну или мимолётным, робким или нерешительным, — проблем бы не возникло. Но этот коп не врал про одержимость. Контакт был жадным, перехватывающим дыхание, жутко бесцеремонным и жестким: Чонгук покусывал губы, втягивал их, вынуждая приоткрыть рот, а затем ворвался внутрь языком, заставляя Тэхёна хрипло промычать. Тот вдобавок стал сминать всё, что попадалось под свободную руку. Нога просунулась между бёдрами наёмника, надавливая; колено упёрлось прямо под мошонку, заставляя всё внутри отвечать пульсацией. Двадцатилетний парень, всегда считавший себя незаинтересованным в подобном, даже не понял, в какой момент весь гнев трансформировался в динамично развивающуюся похоть. А как иначе назвать то, чем это было? Злость сплавилась с возбуждением, заставляя невольно подаваться навстречу давлению.       Руки… Чонгук, как оказалось, их уже отпустил. Тэхён сам не заметил, как вцепился пальцами в шею следователя, притягивая его вплотную, и начал вполне осознанно обсасывать этот наглый, не знающий берегов язык.       — Простите, понимаю: лизаться в момент катастрофы — самое то, аж завидно, — Мин вальяжно зашёл в тамбур. Он уже успел стрельнуть сигаретку у Доюна и теперь прикуривал на ходу от какой-то странной зажигалки с аниме-персонажем. — До Миряна осталось всего ничего. Пока вы тут выясняете, чьи яйца круче, мы уже пролетели Комо и Качхон. Пригородные пути не особо завалены жмурами, как я и думал. Если приспичит, из города уйдём спокойно.       — Ты не мог найти другое время, чтобы свои лясы точить? — рыкнул Чонгук. Он нехотя оторвался от губ Тэхёна, но ногу не убрал — наоборот, впаял её между бёдер наёмника ещё сильнее. Тот в его руках как-то непривычно присмирел и обмяк, издав еле слышный, тихий скулёж. У Чонгука этот звук вызвал, если не восторг, то нечто очень близкое к нему. — Шёл бы ты отсюда, Мин.       — До фильтра ещё далеко, а я не курил десять лет, так что потерпите, — Юнги отмахнулся, выпуская густое облако дыма.       В тамбур вошёл Чимин. Глянув на впечатанного в стену Тэхёна, он лишь понимающе хмыкнул. Пак подошёл к Юнги со спины и обнял его, устало пристроив подбородок на плече.       — Цветик, устал? — голос Мина мгновенно смягчился.       — Безумно. Скоро скочевряжусь, и эта икота уже в печёнках сидит.       — Попил бы водички, я тебе там полбутылки припас, — воркование этих двоих окончательно добило атмосферу.       Следователь всё-таки отпустил наёмника. Тэхён, спрятавшись за своей отросшей чёлкой, молча и подозрительно спокойно потопал вглубь вагона.       — Сорвался, Чон? Понимаю, парень — ебать какой красивый, — Юнги тут же прилетело от Чимина ладошкой по животу, но он даже глазом не повёл, только затянулся поглубже. — Да ладно тебе, не ревнуй, Цветочек, ты вне конкуренции! Я просто констатирую факт. Чонгуку вон подсказываю, что он свой агрегат в правильном направлении выворачивает. На сорок пять градусов — это так, чисто разминка, а вот на девяносто было бы в самый раз. В условиях полного пиздеца, когда завтра нас могут на завтрак сожрать, — то, что доктор прописал. Лучшее лекарство от стресса, сечёшь? Колом стоящий, в жопу входящий — и сразу жить хочется, и подыхать уже не так обидно. Так что не тормози, Чон, дожимай, пока малина не закончилась.       — Вот только у тебя забыл совета спросить, — Чонгук хмыкнул, качнув головой, но выглядел при этом чертовски довольным.       Догадка подтвердилась: Тэхён ни разу не был асексуальным. Просто, судя по всему, у него либо не было нормального партнёра, либо он по привычке пытался смотреть на женщин, которые его вообще не впечатляли, и в итоге записал себя в ряды незаинтересованных в подобном «досуге». Сейчас же это самое времяпрепровождение ему планировал обеспечить Чонгук. И если судьба не подкинет очередную подлянку, то на весьма длительный срок. Немного остыв и приведя в порядок дыхание, следователь проследовал за наёмником в вагон. Он в наглую плюхнулся рядом с ним на сиденье и просто протянул руку, предлагая коснуться. Тэхён в ответ лишь вскинул брови и посмотрел на него как на окончательно отбитого, всем видом предлагая Чонгуку сходить нахуй в максимально короткие сроки, в отличие от его планов.       Ну что ж, не всё сразу. Видимо, лимит на «послушного котёнка» был исчерпан, и Тэхён снова включил режим ощетинившегося одиночки. Но эта отдача, которую Чонгук чувствовал в тамбуре, никуда не делась: Ким Тэхён до сих пор дрожал, сводя колени, и прерывисто выдыхал.       — Простите, можно сказать? — Хосок встал, немного заикаясь. То ли события последних часов его доконали, то ли он сам по себе был робким — Чонгук так и не понял. Мужик менялся на глазах: от решительного действия до полной неуверенности за считанные минуты. — Предлагаю поделиться тем, что мы умеем, а то всё выясняется только в процессе. Кто-то владеет оружием, кто-то в электрике шарит... Нам бы скоординироваться на случай, если прижмёт. Так будет быстрее.       — Давайте по очереди, — Намджун кивнул, мерно поглаживая большим пальцем запястье спящего Сокджина. — С нас начнём. Джин — фельдшер, больше двух лет в военном госпитале, так что латает на отлично. Он чувствительный, может среагировать резко, но переживает за каждого. У меня хорошая военная подготовка, силой не обделён, в технике разбираюсь, но очень неуклюжий. В узкое пространство не протиснусь, на крыше от меня был бы один вред.       — Чонгук. Умею стрелять при свете, в темноте ориентируюсь паршиво, — признался он честно, поймав мимолётный насмешливый взгляд Тэхёна. — Меткость — шестьдесят из шестидесяти. Хорошо готовлю, могу разрабатывать стратегии и тактики, но в критической ситуации иногда теряю объективность.       — Тэхён. Наёмный убийца до сегодняшнего утра, осуждён на пожизненное, — по вагону прокатился тяжёлый, испуганный гул. — Владею ножом, катаной, битой, огнестрелом. Тхэквондо, дзюдо. В трущобах научился бесшумному шагу. Одиночка, в команде работаю редко и неохотно. Не люблю навязчивое внимание и общение, — он перевёл испепеляющий взор на следователя. — Физические контакты тоже не перевариваю.       — Тебе же понравилось, — шепнул Чонгук прямо ему в ухо. В ту же секунду нож, выхваченный Тэхёном откуда-то из-за пазухи, с глухим стуком вонзился в сиденье, прямо между широко расставленных ног следователя. — Убеждать ты умеешь, — невозмутимо хмыкнул Чон.       — Юнги я. Могу приструнить любой грёбаный бардак, когда народ начинает вести себя как тупорылое стадо. Знаю о вас гораздо больше, чем вы тут пытаетесь изобразить. Не спортсмен ни разу, с ножами не дружу — не моё это, но стреляю вполне себе достойно, — Мин решил не уточнять, что по нему уже давно камера для рецидивистов скучала. — Жрать люблю от пуза, дрыхнуть — сутками, ну и попиздеть, куда ж без этого.       — Чимин, надсмотрщик. Стреляю. Разбираюсь в компьютерах, что сейчас уже не очень актуально, но зато отличаю лекарственные травы, съедобные ягоды и грибы. Лес — моя стихия, хорошо охочусь: всё детство провёл у деда в горах.       — Если придётся выживать в глуши — неоценимый навык, — Чонгук согласно кивнул, всё ещё косясь на нож между своих бёдер. — Убирать не планируешь?       — Так надёжнее, — фыркнул наёмник, но всё же вернул лезвие в чехол за спиной.       — Хосок, бывший проводник... Я отлично знаю карты и местность Кореи, где только не носило за годы работы. Память хорошая. Есть навыки первой помощи, по образованию медбрат, но по профессии не сложилось. В общем-то, больше ничего. А, ну три языка знаю, но тут вряд ли пригодится.       — Хорошо. Союн? — Намджун посмотрел на малинововолосую девчушку.       — Я школьница, чем я могу помочь? Бегаю быстро, если за мной не гонятся обезумевшие твари. В эстафетах постоянно участвовала. Могу готовить.       — Хаён? — Намджун, к удивлению Чонгука, запомнил все имена. Следователь же до сих пор путал их, если человек не представлял для него личного интереса.       — Я... может, по мне и не скажешь, но автомеханик. Разбираюсь в машинах. Только не в таких мастодонтах, как та пожарка, а в легковых. Больше особо ничего не умею, разве что с готовкой помогу.       — Ого, ну теперь-то тачку подрезать точно сможем! — восхитился Юнги, мгновенно оживившись. — А чего молчала, когда я тут соловьём разливался да планы строил?       — Я до сих пор сомневаюсь, что мы вообще доедем, — озвучила она общий страх.       — Не будем о хреновом, просто знакомимся. Дальше? Минхо?       — Вы сами видели мои навыки. В остальном я искренне плох, — буркнул, стараясь не пересекаться взглядом с Тэхёном.       — Ладно, допустим. Доюн?       — Кусаюсь, стреляю, могу и в челюсть прописать, если напроситесь. Ворчу многовато — это уж привычка, так что терпите, — усмехнулся старый волк, почёсывая седую голову. — Схватываю всё быстро, если объяснять внятно.       — Чжихён?       — Я хорошо стреляю, но у меня зрение — дрянь, а очки остались в шестнадцатом вагоне, когда убегали шустро. Если найду какую оптику, постараюсь подшаманить под себя. Разбираюсь в электрике, сантехнике, могу планировку оценить, но вряд ли это сейчас поможет. Даже не знаю, что ещё...       — Пятый вагон, а вы чего молчите?       — Ну, вы все знакомы, вам проще коммуницировать, — подала голос представительная женщина. — У нас тут в основном хилые да дети. Только вот Минджэ у нас самый шустрый, — она указала на пацана, который, как Тэхёну показалось, больше походил на зверёныша. — Я Пак Ёнсук, директор школы в Тэгу. Организация, готовка... Особых навыков не имею.       — Минджэ?       — Я тоже хорошо обращаюсь с ножом, — парень прищурился, глядя на Тэхёна. — Хотел бы у вас учиться.       Наёмник чуть склонил голову, оценивая великолепные перспективы возни с малолеткой.       — Подумаю, но я не планирую задерживаться в Пусане.       — Тогда пойду с вами.       — Исключено. Думай о будущем. Если там будет спокойно — иди со всеми.       — Мне там будут не рады. Я тоже... Я осуждён. Сбежал не так давно, — нехотя выдавил подросток, мгновенно вызвав у наёмника интерес.       — Потом обсудим.       Тэхён незаметно осматривал этот человеческий винегрет, пропуская их истории через сито прагматизма. Чхве Мира и Но Ынджи в его глазах сразу превратились в ничто: типичные бабские инстинкты, где из всего потенциала — только визг и писк. Мужской ресурс в лице Юн Сончжэ и Пён Джухо выглядел как тупой, но безотказный инструмент: один — домашний овощ без капли воли, другой — кровельщик (ну, тут, возможно, ещё была бы какая-то польза). Бледная немочь О Сухён вызывала у наёмника стойкое желание пробить «рука-лицо», особенно на фоне трясущейся Наён: обе казались балластом, который при первой же атаке пойдёт на корм. Зато Сео Тэхван со своей суетой моментально словил маркер «расходник» — самодельный герой точно сначала выроет всем могилу, а потом полезет её закапывать изнутри, сдохнув в процессе. Мелюзга же — Сынхо и Арам — просто сдерживающий фактор; дети в таких условиях только создают проблемы. Остальных он даже не запомнил. Наёмник знал: вылепить хотя бы из половины из них потенциальных бойцов — затея настолько же безнадёжная, насколько ебанутая.       Теперь же он слушал мерный перестук колёс, радуясь временному затишью. Состав послушно глотал километры, минуя одну мелкую станцию за другой. Почти верилось, что до Миряна получится добраться без эксцессов, но покой быстро закончился: Чонгук обрушился головой ему на плечо. Скидывать его не нашлось сил, а снова пускаться во все тяжкие не было желания. Тэхён старательно гнал из головы воспоминания о тамбуре: та ситуация отдавала чистым помешательством.       — Ты чего так дёргаешься? — прошептал Чонгук. Спать он, конечно же, и не собирался.       — Мне не совсем приятно то, как ты подбиваешь ко мне клинья.       — Может, мне жить осталось час или два. Так я хотя бы чувствую себя счастливым.       — Поцеловавшись с убийцей?       — Для всех ты именно такой, — Чонгук кивнул и приподнялся, сокращая дистанцию до критической и минимальной. — Но для меня — нет.       — И что же тебя так привлекает, следователь? Смертник в татуировках? — Тэхён выставил вперёд разрисованные руки.       У корейских бандитов и наёмников старой закалки спины украшали оскаленные тигры, чешуйчатые драконы, изрыгающие пламя, или огромные чёрные карпы — символы удачи или бог весть какого ещё смысла. Но на руках Тэхёна не было ни клыков, ни когтей, ни глупых рож из криминального мира, ни девизов из словаря жаргона за тысяча девятьсот девяносто седьмой. У Чонгука глаз дёргался, когда он этот словарь открывал, — а ведь нужно было как-то налаживать контакт на понятном для «людей» языке. Здесь же был скорее хаотичный набор личных образов. Они не внушали ужаса и имели значение только для самого наёмника. Заметив внимание к своим татуировкам, Тэхён просто скрестил руки на груди.       — Знать бы ответ на этот вопрос... — выдохнул следователь.       В быстром, отчасти даже отчаянном порыве, он снова коснулся губ Тэхёна.