Мёльман / 멸망

      — Та-а-а-ак, — Юнги мгновенно взвинтился, когда за окном замелькало чаще: огни фонарных столбов теперь впивались в зрачки не раз в пять секунд, а каждые две. — Дотянули до очередного ебанистического узла, а это значит что? Правильно! Новый раунд по разбору жмуров. У нас есть хоть какая-то инфа, чё там за дискотека нас ждёт? — Он демонстративно вывернул шею в сторону кабины машиниста, но оттуда не прилетело ни звука. Юнги это явно не устроило — игнор он переваривал хреново. — Ответ будет, командир? Или мы в режиме «сюрприз»? Ты там не уснул за баранкой, или у тебя язык от осознания масштабов пиздеца отсох? — Мин прищурился, постукивая пальцами по косяку. — Нам бы знать, Мирян нас встретит хлебом-солью или свежеморожеными кишками по всему перрону.       — Отвянь от него. Как мы поняли, планировать что-то смысла нет никакого, — Намджун поднялся, бросив взгляд на своего фельдшера.       Джин, не найдя подходящего плеча, устроился прямо у оконной рамы, подтянув стройные ноги и развалившись моментально сразу на двух креслах.       — Если сейчас встретим кучу трупов, а это, скорее всего, так и будет, действовать будем по ситуации, а вот если станция окажется пустой… Даже не знаю. У меня возникнет много вопросов.       — Вам не показалось странным, что все мелкие, которые мы проехали, были совсем уж пустые? — Чонгук задумчиво уставился на спящего Тэхёна. Тот выглядел на удивление мирно, растеряв на время сна всю свою колкую натуру. — Ни души. Ни работников, ни пассажиров. Понятно, что ночь, но кто-то же должен был быть. Будто их всех свели в одно место и ликвидировали, либо они убежали толпой за кем-то… Но чтобы со всех станций разом? Больше верится в зачистку. Кажется, тут поработали военные.       — Предполагаешь, что чем мы ближе к Пусану, тем больше шансов на работающую «линию жизни»? — Намджун засомневался, он встал в проходе, всматриваясь в пути через панорамное окно кабины. На рельсах было чисто, по краям — никого, хотя Мирян уже был довольно близко. В Тэгу они встретили первые «кочки» из тел гораздо раньше. — Либо до этого тут было какое-то жуткое скопление, которое выкосили, либо я не знаю. Начинает светать. Мне даже интересно, как они ведут себя днём.       — Думаю, что гораздо агрессивнее, — вставил своё слово Чимин. — В темноте они слепнут, а от света начинают быстрее передвигаться, дёргаться. Видели, как они среагировали, когда Чонгук ещё в первый раз включил плафоны в тамбуре? Как с цепи сорвались. Есть мысль, что днём они станут в разы активнее.       — В таком случае в городах действительно будет очень сложно выжить, — Хосок подошёл ближе к остальным неспящим. — Ни в какие торговые центры, магазины бегать днём нельзя. Придётся в корне менять режим. С другой стороны, если «линия жизни» обеспечит безопасность, то какой смысл вообще оставаться в городах?       — Потому что всех туда явно не пустят, — Намджун кивнул на Мина и Тэхёна по бокам. — Беглые преступники по своей сути. Не думаю, что у военных не окажется этой информации. По крайней мере, ближайшие несколько суток они ещё смогут пробить базу, пока электричество окончательно не сдохло. Кроме того, стоит нам заявиться на этом поезде, имена всех пассажиров им будут известны — все же вводили данные при посадке.       — То есть мы зря не вышли вместе с Хёну? — Юнги взметнул руки вверх. — Лучше бы сразу сдохли красиво, чем так тесно общаться с вояками. Мы же с Тэхёном под трибунал пойдём в первых рядах, ещё и за патроны вычтут из посмертного пособия. И вон тот, мелкий, тоже, — он ткнул пальцем в сторону уснувшего подростка. — По нам просто пули пройдутся, и глазом не моргнут. Вы реально думаете, что кто-то станет в такой ситуации клетки городить или казённый рис на нас переводить? Нахер им это надо — кормить лишние рты, которые ещё и огрызнуться могут. В расход пустят за углом станции, и дело с концом. Спишут на вирус, мол, «сопротивлялись при зачистке».       — Сложный вопрос, — Намджун отрицательно покачал головой. — Смотри, ты отлично разбираешься в людях, стреляешь, можешь давить психологически, вести переговоры. Мелкий имеет задатки, которые половине тут и не снились. С Тэхёном я вообще молчу — его одного выгоднее забрать, чем сотню обывателей. Да, скорее всего, в клетках, но вы — полезные единицы в условиях войны с неизвестным. Я больше переживаю за детей и женщин. Если вторые ещё могут приспособиться — та же Хаён и стрелок, и механик, вполне вероятно, что такие задержатся... к тому же, оставлять кого-то надо для продолжения рода. Но дети в первые годы? Им будет чертовски сложно адаптироваться. Реакции нет, беспомощные. Что им делать в военном лагере?       — И правда пустая, — невпопад прошептал Чонгук, смотря на станцию Мирян, которую они пролетали на высокой скорости мимо. — Вообще никого.       — Полагаете, всё же зачистка? — Хосок поджал губы, нервно переплетая пальцы. — Выходит, скоро нас остановят.       — Почему такие выводы? — вклинился Тэхён. Он всё это время лишь имитировал сон, слушая каждое слово. Открыв глаза, он увидел следователя, который служил ему своеобразным «потолком», облокачиваясь на оконную раму и изучая мир снаружи.       — Потому что если бы я хотел забаррикадироваться и иметь хороший обзор, я бы устроился под Вондоном, — уверенно ответил Хосок. — Там закрытая станция, бывший военный объект времён Корейской войны. Огромные подвалы, бронированные двери... Идеально для разгрузки припасов. Пути туда ведут, хоть они и старые. Новая станция, которую воткнули пятнадцать лет назад, — это просто кусок пластика, она в метель бесполезна, там всего три навеса, которые даже моросящий дождь пропускают, а старая станция небольшая, но с учётом подвалов — это готовое бомбоубежище на пару тысяч человек. Если где и делать временное укрытие, то только там.       — Ты откуда про неё знаешь-то? — Юнги прищурился, заново оценивая проводника.       — Я в этом много лет. Мы там останавливались раза три из-за заторов на подходе к Пусану. Поезда часто скидывали на запасные рельсы, ведущие к старому Вондону, а не новому. Там крепость.       — Если твоя теория верна, то мы будем там через пять-семь минут. Поднимать остальных на всякий случай? — Чонгук обернулся, а потом скосил взгляд вниз на недовольного наёмника. Тэхён выразительно махал рукой, требуя, чтобы следователь перестал загораживать обзор своим телом. — Доброе утро.       Тэхён лишь фыркнул и, не размениваясь на любезности, насильно дёрнул его за рукав, заставляя сесть обратно на кресло. Чонгук послушно приземлился рядом, так и не дождавшись ответа.       — А что они сделают? Среагируют? Ну, остановят нас, разбудят... Дайте людям выспаться, — Чимин устало выдохнул, откидывая голову на спинку сиденья и сверля взглядом потолок. — Не знаю... Вот как выбрать, куда тебе шариком бесправным катиться? Попадём в «зону спасения» — встретимся с режимом. Нас с Намджуном, как бывших военных и охрану, сразу запрягут на стрёме стоять, заставят вечно воевать по приказу. Я еле армию пережил, а тут всё в разы хуже, война без конца. Пойти в город или в леса в одиночку — столкнёмся с адским выживанием. Ни жратвы, ни медикаментов, свои же в спину ударят... Шансов нарваться на нежить — тьма, и прикрыть тебя некому. Но всё же — свобода. Оплошал — сдох, и виноват только сам. Это хотя бы на жизнь похоже, честно, но у военных будто бы первое время будет проще.       Все согласно кивнули, признавая правоту. Все, кроме Юнги. Мин сидел, скрежеща зубами на весь вагон. Он совершенно не собирался позволять засаживать себя в клетку, как какую-то мартышку для опытов. Более того, он был железобетонно уверен: его похоронят прямо у стен этой бронированной станции, как только пробьют данные. Имея в голове столько информации, сколько знал он, Юнги оставался опасным даже в мире, который наполовину вымер. Хотя и говорил всем иначе.       — Свобода в обнимку с мертвецами или пайка за решёткой, — пробормотал Юнги, не глядя ни на кого. — Выбор — просто ебаться-улыбаться.       Тэхён молчал, продолжая смотреть в окно, где предрассветная дымка уже начала облизывать очертания старых путей, ведущих к Вондону. Его выбор был сделан давно, ещё до того, как первый зомби переступил порог этого поезда. Он планировал бежать.       — О чём думаешь? — в мысли наёмника тут же вклинился Чонгук, нахально сжимая его свободную ладонь на подлокотнике, который Тэхён вернул почти сразу, как открыл глаза. — Что-то на ум приходит?       — Что ж тебе всё надо покопаться у меня в башке? — Тэхён явно не выспался, да ещё и Чонгук своими глазами-пуговицами размером с блюдце добивал. — Думаю, как в нужный момент свалить в ближайший город. Найти базу для жизни на неделю-другую, а там, когда всё уляжется, прикинуть, куда двигаться дальше.       — Я пошёл бы с тобой, — кивнул Чонгук без капли сомнения. — Мне с тобой спокойнее.       — А мне с тобой — нет. Так что вали со всеми к своей «линии жизни», натягивай бронежилет, руби нежить и будь счастлив. В мои планы входит сложный квест по переброске в другие города, а может, и страны. Мне незачем с вами оставаться. И глядя сейчас на Юнги… — Тэхён кивнул в сторону Мина, который судорожно сканировал вагон на предмет быстрых путей отступления. — Полагаю, уйдём мы отсюда вместе.       — Ты хочешь с ним остаться? — Чонгук вдруг выдал что-то подозрительно похожее на ревность. — Он же хилый, защитить себя толком не может.       — Слышь, Чон, я бы попросил! — возмутился Юнги, мгновенно включившись в разговор. — Уж выживать я умею получше твоего, в куче вещей полезен, да и попиздеть со мной многим приятнее. У тебя ж пунктик — нести всякую муть, от которой мозги в трубочку сворачиваются.       — В таком случае, Юнги, почему ты при своих мозгах постоянно так общаешься?       — Не знаю, слышал ты, Чонгук-и, или нет, но чем умнее человек, тем забористее он матерится. Это, блять, научный факт! Потому что я могу придумать быструю и точную альтернативу тем пресным словам, которые вы в своём быту по кругу гоняете. Эдакая языковая экспрессия и креативность, которая обычным следователям, помешанным на протокольной терминологии, просто недоступна. Я тебе одним матерным загибом могу объяснить устройство вселенной, пока ты будешь жевать сопли про «согласно пункту такому-то». Так что не лезь в высокие материи, начальник, а то когнитивный диссонанс поймаешь.       Юнги снова отвернулся к окну, продолжая выстукивать рваный ритм по колену. На горизонте уже чётко прорисовались контуры Вондона — впереди был либо въезд в крепость, либо грандиозный шухер, к которому Мин, судя по его оскалу, был готов больше всех.       — Да, военные! — крикнул машинист, завидев красный свет, которым яростно сигналили на путях. — Поднимайте всех, будем выползать наружу!       В вагоне включили освещение. Поезд всё сильнее притормаживал, едва прокручивая колёса по рельсам.       — Идёшь со мной? — Мин мгновенно растерял всю свою напускную дурь. Он говорил очень тихо, обращаясь только к Чимину. — Я тебя в обиду не дам, а здесь ты просто сдохнешь.       — Там тоже рисков до хера, Юнги. Почему бы не остаться? Мы сможем сбежать в любое время, как только подвернётся вариант.       — Откуда ты сбежишь? Из клетки, которую эти сапоги будут стеречь двадцать четыре на семь? — Юнги горько усмехнулся, в глазах плескалась чистая злость. — Я понимаю, ты в своём СИЗО насиделся и теперь смотришь на всё через призму «ну, заключённый парень — это не так страшно, как малевали». Но я так жить не подписывался, Чим. Я сел не за мокруху какую-то, — он дёрнул подбородком в сторону Тэхёна. — А просто потому, что нарыл правду про этих зажравшихся тварей у власти, понимаешь? Я люблю тебя, придурок. Я готов пойти на эти ебать какие огромные риски, пуститься во все тяжкие, лишь бы быть на равных с тобой, а не на цепи. Выживать в говне? Окей, пусть так. Но это, блять, в сто раз лучше, чем ты будешь мне плошку риса раз в два дня приносить, чтоб я с голоду не загнулся, а потом про меня и вовсе забудут в этой сраной клетке. Я человек, а не подопытная крыса, Чимин-а!       — Почему ты так негативно настроен? Может, у них и списков-то нет?       — Чёрт бы тебя драл, Чимин! Да или нет? Ты пойдёшь сейчас со мной или нет?!       — Нет, Юнги. Я хочу попробовать пожить, не скрываясь от трупов каждые пару минут.       Лицо Мина побледнело так, что это стало заметно всем. Он обречённо кивнул, отступая к Тэхёну и Чонгуку.       — Я тебя понял. Вы?       — Я иду, — наёмник тут же поднялся, подхватывая сумку из ручной клади. Чонгук удивлённо вскинул брови, глядя на багаж, но тоже встал следом, проверяя оружие и забирая винтовки, оставленные Хёну. — А ты куда собрался? — Тэхён смерил следователя взглядом.       — Куда ты, туда и я. Я не шутил, так что давайте. Намджун? Сокджин?       — Мы попробуем остаться и посмотреть. Если нет, то... как-то выберемся, — исполин повернулся к проснувшемуся фельдшеру. Тот по обрывкам разговоров уже сообразил, что они прибыли на «конечную». — Ты согласен?       — Если про военный лагерь — да. Я скитаться не намерен, — Сокджин выпрямился. — К тому же у нас Донсик, мне нужен доступ к лабораториям. У военных он явно будет.       — Хосок? Доюн? Хаён? Союн? Минхо? Чжихён? — бегло перечислил Чонгук, уже стоя в тамбуре. Все шустро качнули головами: они выбирали «линию жизни».       Юнги ещё раз глянул на Чимина. Тот отвернулся к окну, молча стирая капающие слёзы. Мин на секунду вернулся, подхватил Пака за подбородок — тот от неожиданности даже икнул.       — Я найду тебя потом. Если в какой-то момент поймёшь, что эта «безопасность» тебя душит, — подай мне знак. Ты в курсе, какой именно. Я увижу его издалека и вытащу тебя, чего бы мне это ни стоило. Но только в течение четырёх дней, Чимин-а. Потом я уйду отсюда к чертям собачьим, и искать меня будет бесполезно. Не проеби этот шанс, если прижмёт.       Мин быстро клюнул Пака в губы, на мгновение задержался, погладив по щеке, и выскочил за Чонгуком и Тэхёном. Через верхний люк в тамбуре они один за другим скатились на щебень. Юнги едва не повредил ногу, но парни тут же подхватили его. Троица бросилась в сторону лесного массива, оставшегося позади. Хрипов нежити слышно не было — только хруст под ногами. Солнце вставало всё выше, заливая мир холодным утренним светом.       — Почему мне сейчас кажется, что они оказались правы? — Хосок смотрел в окно, провожая взглядом. — Есть ощущение, что мы и правда тут сдохнем, выжив среди заражённых. Они даже разбираться не станут. Отстрелят нас всех, да и дело с концом.       — Не думаю, что так, господа, — начальник поезда вошёл, чтобы немного успокоить пассажиров. — Судя по разговорам на линии, которую я слушал последние пятнадцать минут, тут только начинается зона безопасности и простирается до самого Пусана. Город удалось сдержать, но там ещё много нежити, они хотят с ней расправиться, а потом уже создать город без заражённых. Вондон, Мульным, Хвамён, Купхо, Сасан и Пусанджин сейчас работают как временные места размещения под контролем военных, потом всех будут переправлять туда.       — Что нас сейчас ждёт? — Намджун слабо в это верил, будучи тем же военным, поменявшим профессию не так уж и давно по меркам жизни. — Сверка?       — Ваши друзья были правы, списки у них имеются с поездов, поэтому то, что ушли бывшие заключённые, может, не так уж и плохо для них. Для остальных это ничем не карается, просто проверят, подтвердят личность и отпустят, — произнёс он, уходя обратно к машинисту, который полностью остановил этот мизерный состав. — Проверим, как это работает.       — Мы что-то сегодня много на себе проверили уже… — Сокджин поднялся, следуя к Донсику, который вообще не понимал, что происходит. — Я сейчас сделаю тебе очень и очень больно, но так нужно, чтобы тебя не убили раньше времени. Ты понимаешь, что я имею в виду?       — Если честно… не очень, — мужчина испуганно на него посмотрел. — Что вы хотите?       — Отсечь укус, чтобы его не было видно. Рана — это одно, укус — другое. Они пристрелят, даже не доведут тебя до укрытия.       Сокджин, прерывая любые сопротивления, достал из кармана нож. Он тут же развязал бинты и с удивлением отложил инструмент, рассматривая повреждение, которое выглядело теперь совершенно иначе. Не было видно следов зубов — просто рваная рана, будто ему в прошлый раз показалось.       — Вы её трогали?       — Что? Нет, как вы завязали, так и было.       — Но она иначе выглядела.       — Я просто ударился, пока меня обратно в вагон сгружали.       — Не думаю, что удар мог повлиять на края, странное дело, я почти уверен…       В тамбуре раздался резкий стук. Хосок, оказавшийся ближе всех, дёрнул дверь на себя, пропуская военных. Их было четверо: в тяжёлых бронежилетах, пыльных берцах и глухих чёрных масках, за которыми не было видно лиц — только стёкла тактических очков. Оружие в их руках двигалось чётко, осматривая каждый угол. Один из солдат тут же взлетел по лестнице к люку, который парни оставили открытым. Он бегло осмотрел крышу, аккуратно задраил крышку, стараясь не шуметь.       — Чисто, — кивнул он в сторону вагона. — Там на полу гражданский раненый, аккуратнее.       — Понял, — отсалютировал второй, поднимая оружие выше и открывая двери. Все тут же со своих мест повставали, глядя на прибывших. — Ты, — толкнул он ногой Донсика, рядом с которым всё ещё сидел Сокджин. — Что с тобой?       — Он пострадал в давке, наткнулся на чью-то ручную кладь, потом на него кто-то упал, и она распорола ему ногу. Я обработал час назад, потом обработал повторно, думал, что сейчас самое время обработать третий раз, если ему придётся выходить.       — Общее время с момента ранения? — хрипло донеслось из-под маски, а сам мужчина наставил винтовку прямо к голове Донсика, вызывая всеобщие вздохи. — Сколько прошло всего?       — Больше трёх с половиной часов.       — Понял, но больные и раненые нам ни к чему, я…       — Я возьму под свой контроль, я фельдшер, — перебил Сокджин, нахмуренно поднимаясь и упирая руки в бока. — Это мой пациент, что вы хотите? Стрельнуть в него? Ну стрельните, а потом я стрельну в вас, потому что это мой долг — защищать раненых. Пушку получили и умными стали? Я такой же военный, как и вы, не смотри, что медик. Припрёт — в башке дыра будет сей момент.       — Под твою ответственность, — сдался пришедший, проходя дальше и внимательно осматривая людей. — Машинист?       — Да? — тот тут же вышел, зачем-то поднимая руки.       — Номер поезда, количество вагонов, количество выживших.       — Поезд Кей-Ти-Икс номер сто семнадцать, направление Сеул, Тондэгу. По составу было шестнадцать вагонов, уцелел один. Выживших двадцать семь.       Идиот машинист назвал совершенно не то число пассажиров, вызвав уже через половину минуты огромный скептицизм.       — Кто ушёл?       — Что? — Намджун вышел вперёд, стараясь сохранять голос ровным. — Никто.       — Он говорит, — вояка кивнул на Хангёля, — что вас тут двадцать семь. Поднимитесь все. Может, я детей не посчитал до конца, не увидел.       Все тут же встали. Второй военный зашёл следом, начиная свой подсчёт, водя стволом по головам.       — Вас тут двадцать четыре, а не двадцать семь. Куда ушли трое?       — Наш машинист что-то явно перепутал, — вклинился Хосок, нервно поправляя рукав. — Просто так вышло, что в Тэгу у нас несколько человек выбежали, чтобы очистить рельсы. Там, к сожалению, и остались. Думаю, он нас считал по тому моменту.       — Нет, начальник поезда докладывал на подходе к Миряну, что вас именно двадцать семь человек, — несогласно помахав оружием, второй боец достал свободной рукой планшет. — Фамилии и имена по порядку.       Началась долгая и томительная сверка. Подтвердив личность каждого, военный подошёл к подростку, который остался последним в списке. Парень вовсе не спал — он сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и, казалось, вообще не реагировал на суету вокруг. Военный грубо тыкнул в него дулом винтовки, заставляя обратить на себя внимание. Подросток медленно перевёл взгляд на ствол, затем на самого солдата, лениво закатил глаза и нехотя встал, выпрямляясь во весь рост.       — Чего тебе?       — Имя.       — Чон Чонгук, — выпалил подросток, знатно удивив этим половину вагона.       Люди, знавшие настоящего следователя, не подали виду, хотя внутри всё похолодело. Проверив данные по базе, военный почему-то кивнул на полученную информацию и отошёл к выходу, а парень победно ухмыльнулся, глядя в спину солдату. Подмена сработала.       — Выходим по одному, — скомандовал старший группы. — Руки за голову, без резких движений. Всех, кто дёрнется, пристрелим на месте.       — Как гостеприимно, солдат! Не хочешь мне с раненым помочь? — Сокджин легко ударил последнего военного по плечу, привлекая внимание. — Я, конечно, сильный, и коллега мой вполне способен подсобить, но вообще-то не вы в пиздеце все эти часы торчали — то по крышам ползая, то между вагонами просачиваясь. Останьтесь людьми и помогите!       — Под свою ответственность взял — тогда тебе и тащить, — ухмыльнулся тот, что совершенно не понравилось фельдшеру. — Условия те же самые. Руки можешь не поднимать, так и быть.       Сокджин хотел было ответить, но Намджун подошёл сзади и положил ладони ему на плечи, призывая к спокойствию.       — Справимся, давай вдвоём, — исполин тут же начал поднимать раненого.       Бинты на ноге мгновенно раскидало в разные стороны, и оголённая рана бросалась в глаза.       — Может, залатать чем? — спросил Намджун, удерживая мужчину.       — Да, я быстро, — Сокджин присел рядом с Донсиком. Он шустро облил повреждённое место антисептиком и принялся заматывать его чистыми бинтами, которые так и норовили выпасть из дрожащих рук. — Блять, уроды, — вполголоса выругался.       — Всё нормально, заканчивай и пойдём. Ничего страшного, может, там, внутри, люди поприятнее.       — Всё, закончил на скорую руку, поднимаем. Спрыгивай первым, ты его удержишь внизу.       — Договорились, — Намджун послушно сиганул из тамбура через парочку метров. Через секунду он подхватил Донсика как принцессу на руки, отчего стоявший рядом Хосок невольно улыбнулся. — Ну чего ты?       — Ничего, мило просто, вы молодцы, — усмехнулся проводник, но тут же поспешно поднял руки к голове, потому что один из военных резко наставил на него винтовку.       Чимин стоял поодаль от всех, не отрывая взгляда от лесной чащи. Внутри свербело чувство, что он совершил непоправимую глупость. И дело было не в выборе места или призрачной безопасности, а в том, что теперь они с Юнги оказались по разные стороны баррикад. Пака не покидало предчувствие: рано или поздно военные начнут зачистку и таких «диких» выживших в лесах. Он отчаянно надеялся, что ошибается — что либо Мин вернётся за ним, либо он сам найдёт в себе силы покинуть этот лагерь в ближайшее время. Надежда умирала последней, но сейчас она едва теплилась.       — Всё? Все вышли? — старший группы ещё раз бегло пересчитал людей по головам.       Наставив винтовку, он приказал шагать вперёд, строго предупредив, чтобы никто не смел дёргаться. Лестницы, ведущие на платформу станции, были убраны, да и сам маршрут показался странным: группу повели в обход, к заднему входу, где один из солдат коротко, по-особенному постучал в массивную металлическую дверь. С той стороны раздался жутко противный, дающий по нервам после бессонной ночи скрежет несмазанных петель. Дверь медленно отворилась, проглатывая выживших одного за другим. Перед ними открылся колоссальный ангар, который раньше, вероятно, служил основным грузовым терминалом или складом старой станции. Зал был залит искусственным светом, потолок уходил высоко, примерно на метров шесть или семь, а стены серо-грязного цвета давили своей безликостью, создавая ощущение бетонного мешка или воронки, поскольку окон помещение никаких не имело. Весь пол был завален вещами: брошенные сумки, тюки, развороченная одежда и сотни матрасов, кинутых прямо на голый камень. И, главное, люди. Их было много. Сотни глаз уставились на вошедших, осматривая каждого нового гостя с подозрением и, конечно же, страхом. Размещённые сидели плотными группами, прижимая к себе пожитки. Непередаваемое нервное напряжение.       Сокджин и Намджун едва втащили Донсика, который глухо шипел сквозь зубы от того, как бинты стянули растерзанную ногу. Как только толпа увидела окровавленную плоть и перекошенное лицо раненого, по залу пронёсся испуганный ропот.       — Твою мать, он укушен! Пристрелите его! Убейте, пока он не обратился! — выкрикнул кто-то из глубины помещения, и этот крик тут же подхватили несколько других голосов.       Сокджин, не выпуская плеча Донсика, резко выпрямился.       — Значит так! — перекрикивая. — Ещё раз я услышу такое предложение, и я лично каждого из вас на дно морское в Пусане пущу на корм рыбам! Он не заражён, ясно вам? Просто рваная рана. Прошло больше трёх часов, и он всё ещё человек. Так что завалите рты и не создавайте панику!       Люди испуганно отпрянули, глядя на фельдшера, который готов был вцепиться в глотку любому. Намджун лишь крепче перехватил Донсика, давая понять, что полностью поддерживает свою пару в этом вполне логичном обещании. Знали бы они, кого Сокджин приволок на самом деле, заткнулись бы намного раньше. Но весь страх, скопившийся за часы крушения привычного мира, бесследно не проходит. Осмотревшись, Джин кивнул Намджуну, указывая на дальнюю стену — там обороняться и охранять пострадавшего было сподручнее. Тот, мгновенно считав план, понёс Донсика к бетонной опоре. Чимин, Доюн, Минхо и остальные ребята из шестнадцатого вагона потянулись следом, плотно прижимаясь друг к другу. Так же поступили Хосок, Союн и Хаён: никто не планировал расставаться, доверять можно было только своим. Пассажиры же пятого вагона предпочли держаться обособленно, и лишь «липовый» Чон Чонгук развязным шагом проследовал к группе из шестнадцатого.       — Я с вами останусь, меня тут больше поймут, — оглядывая компанию.       — Садись, Чонгук, располагайся, — Минхо усмехнулся, похлопав по соседнему матрасу.       — Благодарю, — пацан плюхнулся на подстилку. — Не думал, что прокатит.       — Потише ты, — шикнул Чимин, наконец немного придя в себя. — Чонгук так Чонгук. Теперь называешься так. Будем надеяться, что лишних вопросов не возникнет.       — А вам чего за меня бояться?       — Не знаю как вы, но у меня есть ощущение, что держаться надо всем вместе, — подал голос Намджун, осторожно укладывая Донсика на притащенный Джином матрас. Он облегчённо выдохнул и приземлился рядом. — Уходить отсюда придётся таким же составом. Нам друг другу проще доверять, потому что здесь рано или поздно возникнет такое… не знаю даже, как пояснить.       — А я тебе скажу, как это называется — недоверие, — Джин уже снова возился с повязкой на ноге Донсика. — Посмотри, сколько военных. Ты тут еду или воду видишь? Я тоже нет. Это временная передержка, но из-за нервов люди начнут творить всякую дичь. Не всем повезло сплотиться так, как нам. Тэхёна рядом нет, теперь остаётся надеяться только на реакцию Минхо. И честно… мне тоже жаль, что мы не ушли.       — А что вы тут сразу планировали увидеть? Пятизвёздочный отель? — Доюн неожиданно встал на защиту военных. — Они тоже всё это время пытались зачистить периметр, чтобы обеспечить хоть какое-то место для сбора людей. Без воды и еды можно прожить какое-то время, а вот без остальных частей тела или с фиг пойми чем вместо головы — вряд ли. Давайте просто подождём.       Все кивнули, ожидая, что будет твориться дальше, пока двое беглых преступников и следователь, у которого украли имя, шкерились по лесу на рассвете. По пути никто не встречался, только Мин постоянно драл с веток какую-то муть в виде ягод, закидывая их в рот одну за другой.       — Будешь? — Юнги протянул ладонь, демонстрируя прямо-таки очень красные дары леса, ядерного цвета. — Вкусненько, кисленько, и пить после них не хочется, — он попытался состроить милую рожу, что в его исполнении выглядело скорее подозрительно.       — Не, жри сам свои уникальные ягоды, — Тэхён отмахнулся и бесшумно двинулся дальше.       — А что? Боишься нелепо сдохнуть?       — Ты чего трепаться-то начал вдруг?       — Стрёмно мне, ясно? Думаю, что там с ними. Не хотелось бы Чимина потерять в этом склепе.       — А почему он с тобой не пошёл? Или почему ты не остался?       — Так сложились обстоятельства, — Юнги чертыхнулся, когда низкая ветка едва не мазнула его по лицу, и ловко обошёл её по дуге. — Да поешь ты уже хоть чуток, Мокттук. Пока в вагоне все в три горла хавчик закидывали, думаешь, я не видел, что ты за всё время ни крошки в рот не положил? Не строй из себя грёбаного святошу, который последний кусок хлеба сиротам скормил. Тебе силы нужны, а не нимб над башкой. Жри давай, пока я добрый и делюсь.       — У меня нет склонности есть что-то ядовитое, чтобы побаловать себя. Лучше потерпеть до ближайшего супермаркета. А ты тупой, раз такое в рот закидываешь. Не боишься?       — Это не я такой, а люди по своей природе такие. Вот есть же рыба фугу, да? Она же жутко ядовитая! Попала в тебя эта хуйня — и всё, ты сдох в конвульсиях, — не затыкаясь ни на секунду. — Для меня вообще секрет, как они допёрли, что её разделывать и жрать можно. Пробовал? Она же на вид как обычный чешуйчатый мусор. Но нет, её всё равно надо выпотрошить, очистить от яда и поулыбаться на камеру с тупой шуткой: «Если я не выйду на связь через пять минут — не поминайте лихом». Дохуя мукбангов с этой фугу, неужели не видел?       — Хочешь сказать, что у людей на самом деле нет чувства самосохранения?       — Нет, я хочу сказать, что люди — ебанутые наглухо создания. Мы всю дорогу бегаем по самому краю, ловим от этого кайф и даже не чешемся, и это я ещё не беру в расчёт тот пиздец, который наступил. Стоит кому-то притащить свою задницу в спортзал, чтобы приструнить этот «секси-животик», как тут же вылезают две крайности. Либо упахиваются до кровавых соплей в первые два дня, а потом забивают со словами «И так сойдёт, жил же как-то до этого», — Юнги хмыкнул, припоминая собственные вялые попытки приобщиться к ЗОЖу. — Либо превращаются в поехавших атлетов, готовых выскочить на сцену «Мистер Бикини» две тысячи двадцать какого-то там года. Где золотая середина, Мокттук? Её нет, мы либо дохнем от лени, либо убиваемся о цель. Как и сейчас: прёмся хрен пойми куда, надеясь на чудо.       — Ну, вот я же не планирую жрать эти ягоды, — Тэхён даже не обернулся, сосредоточенно обходя очередной завал. — Значит, рисковать не очень-то и люблю.       — Сказал мне наёмный убийца...       Чонгук достал телефон. Экран тускло светился, показывая всего пятнадцать процентов зарядки. Следователь крутил карту в разные стороны, пытаясь сообразить, как быстрее выйти к жилью.       — Как думаете, они зачистили Пусан? — он обернулся, заметив, как Тэхён в очередной раз закатывает глаза от нескончаемого монолога Мина. — Ближайшие деревни тут Вонри, Ёнданри, Нэпри, Ёнпори, Тэри, Сонри, Сорёнри и Хвачхери. Вонри совсем близко, буквально через двести-триста метров.       — Давайте пока по деревням пошкеримся, — подал голос Юнги, вытирая сок от ягод об штаны. — Может, повезёт занять какой-то домик с едой. Далеко уходить сейчас нельзя, мне к вокзалу наведываться надо, я Чимину обещал. А насчёт города — хрен его знает.       — Нужно вообще понять, какая тут обстановка, — Тэхён подошёл ближе к Чонгуку, чтобы не орать на весь лес. — В большие города есть резон соваться только за снабжением, но никак не для того, чтобы там обживаться. Даже если покажется, что всё чисто, эта чума разойдётся мгновенно. — Наёмник замолчал, глядя на то, как Юнги снова с азартом обдирает какой-то куст. — Я до сих пор не вдупляю, нахрена ты с нами пошёл.       — Я уже всё тебе сказал, ты просто не услышал, — Чонгук аккуратно взял его за локоть и повернул к себе. — Не знаю, что ждёт впереди, но хочу остаться рядом с тобой.       — Тебя бы там с руками и ногами оторвали. Ты же следак, тебе было бы куда проще с пушкой бегать под крылом у военных.       — Отслужил уже своё. Мне интересен ты, а не комфортное выживание.       — Я тебя всё ещё не понимаю, — Тэхён нахмурился. — Тебе реально не стрёмно с убийцей по лесам шляться?       — Я в тебе этого убийцу вообще не вижу, если честно.       — А что, красивую дырку увидел двадцатилетнюю? — брови Тэхёна сошлись на переносице, губы презрительно скривились. — Ощущение, что ты до сих пор не догнал, в каком мы положении.       — Назовём это иначе — я не очень серьёзный человек, — следователь увидел его ошарашенный взгляд и негромко рассмеялся, тут же получив кулаком в плечо. — Ладно-ладно, буду потише.       — Я не об этом, — Тэхён замер. — Слышишь хрип?       Он обернулся в сторону Юнги. К тому со спины медленно брёл заражённый. Выглядел он на редкость «здоровым» — не из тех, кого раздавило в поезде. Обычный деревенский житель, если не считать бледности, белых глаз с «танцующим зрачком» и мерзких утробных звуков, которые разносились практически по всей полянке. Только вот Мину было всё равно: он продолжал нахально обгладывать лес.       — Блять, в деревне наверняка аншлаг.       — Мне пульнуть? — Чонгук потянулся к оружию.       — Ага, сейчас, чтобы со всей окрестности сбежались, — наёмник мгновенно исчез с места, бесшумно заходя зомбаку в тыл.       Чонгук наблюдал со стороны, как Мин продолжает флегматично жевать ягоды, только-только начиная осознавать весь спектр пиздеца. Стоило руке заражённого потянуться к плечу Юнги, как тот рухнул в траву у его ног с пробитым затылком. Юнги безэмоционально пожал плечами, коротко кивнул Тэхёну и продолжил трапезу как ни в чём не бывало.       — Поразительно просто, — Чонгук усмехнулся, видя, как наёмника раздирает от желания пришить Мина следом за зомби. — Весело с ними... — Он снова заглянул в телефон, прикидывая маршрут так, чтобы не выскочить прямо на толпу. — Пойдёмте потихоньку. Надо бы до полудня управиться и найти какое-то укрытие.