Синдикат изгоев: Сэнко

      Путь до шумной сетевой бургерной занял около получаса езды на переполненном вагоне монорельса. Томоэ проскользнула через служебный вход, привычно морщась от густого, тяжелого запаха фритюра, который, казалось, въелся в самые стены здания.       В тесной раздевалке для персонала она со вздохом стянула свою любимую куртку-бомбер и широкие карго-штаны. На смену им пришла та самая дурацкая корпоративная униформа, которую Томоэ искренне ненавидела. Яркие, кричащие цвета синтетической ткани казались ей насмешкой над здравым смыслом, но правила фастфуд-сети были строгими, а штрафы за нарушение дресс-кода - безжалостными.       Она застегнула пуговицы на поло, надела фирменный козырек и повернулась к соседнему шкафчику, возле которого вертелась её сменщица. - Эй, Маи, - негромко окликнула её Томоэ своим обычным низким голосом. - Сделай одолжение. Намажь мне лицо этой… ну, как её. Сделай так, чтобы менеджер не придирался.       Коллега понимающе усмехнулась и достала свою пухлую косметичку. Все на точке прекрасно знали, что Томоэ - жесткий томбой, которая в обычной жизни вообще не пользуется косметикой, носит мужские вещи и скорее пустит в ход кулаки, чем будет строить глазки. Маи привычными движениями нанесла Томоэ на щеки немного румян, прошлась кисточкой по ресницам и добавила на губы легкий блеск - ровно столько, чтобы лицо соответствовало корпоративным стандартам «приветливого сотрудника».       Томоэ подошла к мутному зеркалу на двери шкафчика и уставилась на свое отражение. Из-под небрежно остриженных коротких волос на нее смотрела совершенно незнакомая девушка с румянцем на щеках. Контраст между уличным бойцом, который всего час назад втаптывал шпану в асфальт переулка, и этой цветастой сотрудницей общепита был пугающим.       Она оперлась руками о металлическую дверцу, сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, начиная тяжелую внутреннюю перестройку. Ей, холодной и закрытой девчонке с окраин, сейчас предстояло выйти в гудящий зал к бесконечному потоку людей и шумным подросткам. Нужно было спрятать всю свою уличную агрессию глубоко внутрь. Натянуть на лицо дежурную, доводящую до спазмов в скулах фальшивую улыбку. - «Добро пожаловать, желаете добавить сырный соус или вишневый пирожок?» - тихо прорепетировала Томоэ, специально завышая интонацию, чтобы голос звучал мило, звонко и услужливо.       От этого писклявого тона её саму слегка передернуло. Это была не она. Но это была работа. Томоэ не получала никакого удовольствия от процесса, но это был холодный инструмент для достижения главной цели - заработать достаточно денег, чтобы обеспечить тёте старость.       Она несильно хлопнула себя ладонями по щекам, окончательно сбрасывая с себя остатки жесткого уличного вайба, нацепила на лицо лучезарную улыбку и толкнула дверь раздевалки, шагнув в шумный зал. Смена началась.       Смена тянулась мучительно долго. Бесконечный поток людей, гул голосов, непрекращающийся писк таймеров на кассах и тяжелый запах раскаленного масла - всё это сливалось в единую, выматывающую какофонию шумной бургерной. Томоэ, как заведенная, стояла в своей дурацкой цветастой униформе, пробивала чеки, собирала подносы и выдавала заученные фразы тем самым неестественно милым, высоким голосом, который репетировала перед выходом в зал.       На удивление, всё шло неплохо. Очередь двигалась быстро, менеджер не придирался, а время неумолимо приближалось к закрытию.       Но под самый конец смены, когда зал уже начал пустеть, а ноги невыносимо гудели от усталости, к кассам вразвалочку подошла компания из троих парней. Они явно не собирались ничего покупать. Вместо того чтобы сделать заказ, они по-хозяйски облокотились на стойку, перегородив подход остальным. - Эй, красавицы, а во сколько вы заканчиваете? - с сальной ухмылкой протянул один из них, поочередно разглядывая Маи и Томоэ. - Может, скинете номера? Прокатимся, отдохнете от этого запаха фритюра.       Маи нервно сглотнула, отводя взгляд, и попыталась вежливо предложить им меню, но парней это только раззадорило. Они начали отпускать плоские комментарии, нагло пересмеиваться и настойчиво требовать телефоны, игнорируя любые попытки девушек перевести разговор на работу.       Томоэ чувствовала, как внутри стремительно закипает глухое, темное раздражение. Дежурная улыбка сползла с её лица, словно смытая ледяной водой. Томоэ тяжело оперлась сбитыми костяшками о пластиковую стойку кассы, слегка подавшись вперед. Игра в любезность закончилась. Ей до дрожи в пальцах хотелось перемахнуть через пластиковую стойку и впечатать наглеца лицом в терминал оплаты.       Но она помнила о штрафах и о том, ради кого ей нужны эти деньги.       Томоэ резко выпрямилась. Милый, услужливый голосок испарился, уступив место её родному - низкому, ледяному тону, от которого в переулках Второго района обычно становилось не по себе даже местной шпане. Она вперила в зачинщика тяжелый, немигающий взгляд исподлобья. - Прошу вас отойти, иначе я вызову охрану.       В её голосе не было ни капли страха, смущения или заигрывания. Только жесткая, концентрированная угроза. Улыбка мгновенно сползла с лица парня. Он открыл было рот, чтобы огрызнуться, но, наткнувшись на этот пугающе спокойный взгляд девчонки, вдруг осознал, что она абсолютно не шутит. Парни недовольно цокнули языками, переглянулись и, пробормотав пару ругательств себе под нос, поспешили направиться к выходу.       Остаток смены прошел без происшествий. Как только менеджер дал отмашку, Томоэ пулей вылетела в тесную раздевалку.       Она с остервенением стянула с себя эту дурацкую цветастую униформу и чуть ли не с наслаждением умылась ледяной водой из-под крана, смывая с щек и губ остатки ненавистной косметики. Влезть обратно в свои широкие карго-штаны, армейские ботинки и тяжелую куртку-бомбер было сродни возвращению в собственную, привычную кожу. Жесткий томбой с окраин снова был на месте.       Выйдя через служебную дверь на улицу, Томоэ глубоко вдохнула ночной воздух. Даже с примесью городского смога он казался кристально чистым после бесконечных часов, проведенных в густом, въедливом запахе фритюра шумной бургерной.       Путь до родного Второго района помог окончательно проветрить голову. Возле станции надземного метро она на секунду притормозила у ярко светящегося в темноте торгового автомата. Выудив из кармана пару заработанных монет, Томоэ закинула их в монетоприемник и с силой хлопнула по кнопке. В лоток с глухим лязгом вывалилась ледяная жестяная банка колы.       Она с характерным шипением вскрыла банку и сделала большой, жадный глоток. Холодная, обжигающая горло газировка мгновенно смыла привкус накопившейся усталости, раздражения и фальшивых корпоративных улыбок.       Поднимаясь по исписанной граффити бетонной лестнице своей старой многоэтажки, Томоэ физически ощущала, как спадает внутреннее напряжение. Здесь, за обшарпанной дверью их крошечной квартиры, заканчивалась территория уличных банд, жестоких законов низин и изматывающего выживания. Это было единственное место во всем мегаполисе Сэнко, где она могла позволить себе снять свою непробиваемую броню.       Томоэ привычно провернула ключ в хлипком замке, толкнула дверь и, переступая порог, громко крикнула - уже своим настоящим, низким, но теперь совершенно лишенным ледяной уличной враждебности голосом: - Тетя Акико, я дома!