Синдикат изгоев: Сэнко

      Утро следующего дня обрушилось на Томоэ тяжелой, чугунной плитой.       Мерзкий, дребезжащий писк будильника на старом смартфоне с паутиной трещин буквально ввинтился в мозг. Томоэ с трудом разлепила один глаз, пытаясь сфокусировать зрение. Она даже не помнила, как вчера отрубилась. Оказалось, что она уснула поперек жесткой кровати, так и не разобрав постель. Одна нога в темном носке свешивалась до самого пола, а шея была неестественно вывернута и теперь отзывалась тупой, стреляющей болью при малейшем движении. На ней всё ещё была та же черная майка, в которой она сидела вечером.       Девушка застонала сквозь зубы и вслепую похлопала рукой по тумбочке, пытаясь заткнуть этот невыносимый звук. Костяшки пальцев, всё еще стянутые бактерицидными пластырями, неприятно саднили от ударов по пластику. Наконец, нащупав телефон, она смахнула таймер. Тишина в комнате показалась оглушительной.       Во рту стоял отвратительный сухой привкус химического энергетика. Медленно, перекатываясь на бок, она заставила себя сесть. Суставы протестующе хрустнули. Томоэ с силой потерла лицо ладонями, тяжело выдохнула и, шаркая босыми ногами по холодному линолеуму, поплелась в сторону ванной.       В крошечной квартире было тихо. Тётя Акико уже ушла по своим делам, оставив на кухонном столе тарелку, заботливо накрытую крышкой, чтобы еда не заветрилась. Томоэ благодарно улыбнулась уголками губ, но прошла мимо - проснувшийся желудок пока отказывался принимать пищу.       Щелкнув выключателем в тесной ванной, она рефлекторно зажмурилась от резкого света тусклой желтой лампочки. Когда глаза привыкли, Томоэ оперлась руками о края старой раковины и уставилась на свое отражение.       Вид был просто катастрофический. Короткие волосы торчали в разные стороны жестким ежиком. Под покрасневшими глазами залегли темные тени, а на левой скуле, лишенной вчерашнего слоя тонального крема, "расцвел" во всей красе желто-фиолетовый синяк.       Она открыла кран, пуская гудящую ледяную воду. Схватив помятый тюбик, с силой выдавила остатки дешевой мятной пасты на щетку. Чистя зубы, она продолжала сверлить взглядом свое помятое отражение. Мозг, сбрасывая остатки сна, уже начал безжалостный отсчет. Впереди были две томительные недели ожидания результатов. И ровно месяц на то, чтобы наскрести триста долларов.       Она выплюнула пену, набрала в пригоршни ледяной воды и плеснула себе в лицо. От резкого холода перехватило дыхание, но липкий туман в голове окончательно рассеялся. Капли воды стекали по подбородку, падая на ткань майки.       Вечером её снова ждала смена в бургерной - бесконечный конвейер заказов, гул голосов и стягивающая синтетика униформы. Томоэ вытерла лицо жестким махровым полотенцем и выпрямила спину. Расслабляться было некогда.       Хотя... Она выглянула в коридор и бросила взгляд на старые настенные часы. Стрелки показывали только начало одиннадцатого. До вечерней смены в бургерной оставалась еще уйма времени.       Томоэ вернулась на кухню, подняла крышку с оставленной тётей тарелки и отщипнула кусочек остывшего омлета. Желудок согласно заурчал. Подхватив тарелку, она направилась обратно в свою крошечную комнату.       Упав на смятую постель, девушка подтянула колени к груди. Мегаполис Сэнко с его жестокими правилами мог подождать. Эти проклятые триста долларов тоже могли немного подождать. Сейчас ей жизненно необходимо было просто отключить мозг.       Она взяла телефон с растрескавшимся стеклом, смахнула все рабочие уведомления и открыла скрытую вкладку браузера. Вчера вечером как раз вышла новая серия того самого романтического аниме, которое она смотрела в строжайшей тайне от всех.       Томоэ воткнула в уши старые проводные наушники и нажала на «play». На экране двое нарисованных школьников неловко краснели, пытаясь впервые взяться за руки под дождем. Там не было ни заносчивых мажоров из Третьего района, ни едкого запаха фритюра, ни необходимости каждый день выгрызать себе право на нормальную жизнь. Только глупые, светлые и такие простые переживания.       Девушка с побитыми, заклеенными пластырем костяшками и синяком на пол-лица чуть слышно вздохнула. Она отправила в рот еще один кусок омлета, не отрывая завороженного взгляда от экрана, и сама не заметила, как напряженные плечи наконец-то расслабились, а на губах появилась мягкая, мечтательная и совершенно искренняя улыбка.       Идиллия продлилась недолго. На экране главный герой - типичный нарисованный школьник с абсолютно отсутствующим инстинктом самосохранения и нулевой эмпатией - в очередной раз не понял очевидного. Героиня смущенно протянула ему заботливо собранное бенто, краснея до корней волос и заикаясь, а он лишь неловко почесал затылок и выдал какую-то несусветную чушь про то, как здорово иметь таких заботливых друзей.       Томоэ замерла с недонесенным до рта куском омлета. Глаза её возмущенно расширились. Вся мечтательная расслабленность испарилась в ту же секунду, уступив место привычному темпераменту. - Да ты тупой что-ли?! - в сердцах рявкнула она на весь пустой коридор квартиры, едва не выронив тарелку. - Она же прямо намекает, что влюбилась в тебя! Полудурок блин!       Девушка в раздражении ткнула заклеенным пластырем пальцем в экран смартфона с такой силой, что по сетке старых трещин едва не пошли новые.       Осознав, что только что всерьез кричала на нарисованного персонажа, Томоэ осеклась. Она воровато оглянулась на приоткрытую дверь своей комнаты, словно ожидая, что кто-то мог её услышать, хотя прекрасно знала, что тётя Акико уже давно ушла.       Смущенно фыркнув и почувствовав, как предательски начинают гореть щеки, она откинулась обратно на подушки. - Серьезно, как можно быть таким идиотом... - уже тише, но всё еще с глубоким возмущением проворчала она себе под нос, поправляя съехавший наушник.       Отложив пустую тарелку на тумбочку, Томоэ поудобнее перехватила телефон. До вечерней смены, пропахшей фритюром и фальшивыми улыбками, оставалось еще несколько часов, и она твердо намеревалась досмотреть, чем закончится эта дурацкая, но такая затягивающая история, позволяя себе просто быть обычным подростком хотя бы в этих четырех стенах. Томоэ проглотила еще пару серий, незаметно для себя переживая за нарисованных героев больше, чем за собственную жизнь. В этих эпизодах было всё: и неловкие признания, и смущенные взгляды, и традиционный фестиваль фейерверков. На какие-то пару часов тесная комната во Втором районе превратилась в безопасный кокон, куда не проникали ни едкий смог столицы, ни мысли о деньгах. Но реальность, как всегда, напомнила о себе безжалостно. На треснутом экране смартфона высветилось системное уведомление: до начала вечерней смены оставалось немногим больше часа.       Томоэ тяжело вздохнула и вытащила наушники. Сказка закончилась. Пора было возвращаться на арену.       Она нехотя поднялась с кровати, потянулась до хруста в позвонках и подошла к узкому шкафу. На нижней полке лежал её потертый рюкзак. Томоэ достала аккуратно сложенную, отглаженную, но от этого не менее ненавистную яркую корпоративную униформу. Одна мысль о том, что ей снова придется натягивать эту кричащую синтетику, слушать гул шумных подростков и дышать тяжелым запахом раскаленного во фритюре масла, вызывала глухое раздражение. Она с легким остервенением запихнула вещи на дно рюкзака.       Затем наступила очередь её настоящей брони. Томоэ привычными движениями влезла в свои широкие карго-штаны, намертво зашнуровала тяжелые армейские ботинки и накинула на плечи любимую объемную куртку-бомбер. Мягкая, ранимая девчонка, которая только что краснела от романтики в аниме, исчезла без следа. В зеркале снова отражался жесткий, закрытый уличный боец, готовый пробивать себе дорогу кулаками и упорством.       Перед самым выходом она еще раз придирчиво осмотрела лицо. Синяк на скуле всё ещё предательски отливал желто-фиолетовым цветом. Томоэ бросила в боковой карман рюкзака дешевый тональный крем. Придется снова просить сменщицу Маи или самой замазывать эту уличную "красоту" перед мутным зеркалом в тесной раздевалке бургерной, чтобы придирчивый менеджер не впаял ей штраф. А штрафы сейчас были равносильны катастрофе - каждая потерянная монета отдаляла её от покупки формы элитной Высшей Технической Школы Ринто.       Убедившись, что всё на месте, она закинула рюкзак на одно плечо. - Я ушла, - тихо, по привычке бросила она в пустую квартиру, зная, что тётя Акико еще не вернулась.       Дважды провернув ключ в хлипком замке, Томоэ шагнула в прохладный, исписанный граффити подъезд, направляясь навстречу гудящему вечернему мегаполису и очередной изматывающей смене.

***

      Сон Рюсэя оборвался резко, без плавных переходов. Он открыл глаза и уставился в потолок своей тесной комнаты. Сквозь немытое окно пробивался тусклый, рассеянный свет - солнце уже миновало зенит, но из-за плотного, осевшего над Первым районом смога казалось, что на улице висят бесконечные сумерки.       Он спал урывками, окончательно сбив график. Ночные курьерские смены и часы, проведенные за написанием и компиляцией кода, неумолимо вытягивали ресурсы организма. Рюсэй сел на скрипучей кровати и прислушался. В квартире стояла тяжелая, сонная тишина. Мать, скорее всего, крепко спала после очередной изматывающей смены в круглосуточном сетевом супермаркете.       Бесшумно ступая по половицам, он прошел в крошечную ванную. Открыв кран со скрежещущим вентилем, Рюсэй подставил руки под струю ледяной воды и несколько раз плеснул ею в лицо. Холод обжег кожу, мгновенно перезагружая сознание и вымывая остатки свинцовой усталости. Из зеркала с отколотым краем на него смотрело бледное лицо с глубокими тенями под глазами - абсолютно непроницаемая, ничего не выражающая маска привычного «невидимки».       Стряхнув капли с лица, он вышел в узкий коридор и опустился на прохладный линолеум. Тело, забитое после многочасового кручения педалей старого велосипеда по эстакадам, требовало разгонки крови.       Рюсэй принял упор лежа и начал методично отжиматься. Раз. Два. Три.       В его движениях не было уличной бравады или злости - только строгий, выверенный, как математический алгоритм, ритм. Крепкие мышцы спины и плеч, которые он всегда прятал под безразмерным черным худи, плавно сокращались и растягивались. Он не был фанатом драк, но суровые законы низин Сэнко диктовали свои правила: чтобы выжить самому и иметь возможность защитить свою семью, его физическая оболочка должна была работать так же безотказно, как написанный им код.       Костяшки пальцев, всё еще покрытые жесткой коркой после столкновения с мажорами у пекарни Сато, упирались в жесткий пол и отзывались пульсирующей болью. Рюсэй просто проигнорировал этот сигнал системы, блокируя дискомфорт. Двадцать. Тридцать. Сорок. Он остановился, только когда мышцы начали гореть, а по вискам скатились первые капли пота. Поднявшись на ноги, Рюсэй глубоко выдохнул, вытер лицо висевшим на двери полотенцем и направился обратно в комнату.       Пора было надевать свою курьерскую "броню". До начала длинной смены, которая продлится с обеда и до самой глубокой ночи, оставалось меньше получаса. Ожидание результатов из Ринто было лишь фоновым процессом, а на переднем плане стояла суровая задача - заработать как можно больше копеек до возвращения отца с шахт.       Пульс постепенно приходил в норму. Рюсэй натянул простую футболку и уже собирался выкатить из тамбура старый велосипед, когда желудок издал глухой, требовательный звук.       Холодная логика мгновенно внесла коррективы в план: крутить педали по холмистому рельефу столицы, доставляя заказы в элитный Третий район, на пустой желудок - это крайне неэффективный расход ресурсов организма. Ему требовалось топливо.       Он бесшумно вернулся на кухню, аккуратно ступая мимо скрипучих половиц, чтобы не разбудить отсыпающуюся мать. Открыв старый, слегка дребезжащий холодильник, Рюсэй окинул взглядом скудные полки. В пластиковом контейнере обнаружилась порция вчерашнего риса и несколько дешевых сосисок, явно принесенных матерью по скидке из сетевого супермаркета. Не утруждая себя разогреванием еды на плите - лишний лязг посуды сейчас был ни к чему, - он переложил рис в глубокую миску и отправил её в старую микроволновку, выставив минимальную мощность, чтобы таймер не тикал слишком громко. Пока еда грелась, он потянулся за привычной банкой растворимого кофе. Две ложки темного, пережженного порошка, кипяток из покрытого накипью чайника - этот утренний, а в его случае дневной, ритуал был отработан до безупречного автоматизма.       Рюсэй ел стоя, облокотившись бедрами о кухонную столешницу и глядя в немытое окно. Вкус еды его совершенно не волновал. Пища была для него исключительно набором углеводов и калорий, необходимых для поддержания физической выносливости на предстоящей смене. Он пережевывал еду механически, мысленно уже выстраивая оптимальные маршруты доставки через пробки и узкие переулки Первого района.       Быстро покончив с завтрако-обедом, он сполоснул за собой посуду ледяной водой и поставил тарелку в сушилку. Базовые потребности оболочки были удовлетворены. Теперь система была полностью готова к интенсивной работе.       Рюсэй прошел в прихожую и привычным движением натянул через голову свое любимое безразмерное черное худи. Выкатив в подъезд старый велосипед, он закинул на плечи тяжелый, громоздкий термокороб. Как только лямки курьерского рюкзака легли на плечи, а капюшон скрыл лицо, парень из низин снова превратился в безликую функцию доставки. Впереди его ждал густой столичный смог, бесконечные эстакады и тяжелый труд ради того, чтобы однажды навсегда вырваться из этого круга.       Рюсэй закрепил смартфон на потертом держателе руля и активировал рабочее приложение курьерской службы. Экран на секунду завис, а затем выдал длинный список доступных заявок.       Он быстро пробежался глазами по строчкам. Сегодня система была переполнена доставками продуктов из сетевых супермаркетов и местных конбини. Люди заказывали тяжелые пакеты с рисом, бутылки с водой, дешевую бытовую химию и полуфабрикаты. Для большинства курьеров такие рейсы были самыми нелюбимыми из-за большого веса и мизерных чаевых, но Рюсэю было абсолютно плевать. Лишние килограммы в термокоробе за спиной означали стабильные деньги, а монотонная физическая нагрузка помогала полностью отключить мозг.       Смахнув экран, он без колебаний принял сразу три попутных заказа, выстраивая в уме оптимальный маршрут через дворы Первого района.       Рюсэй с силой оттолкнулся ногой от разбитого асфальта, и старый курьерский велосипед с тихим скрипом цепи сорвался с места. Выехав со двора, он мгновенно влился в бесконечный, гудящий поток столичного трафика, привычно лавируя на грани фола между стоящими в пробках машинами.       Едкий запах выхлопных газов тут же ударил в нос, смешиваясь с тяжелым серым смогом низин. Но Рюсэй не обращал на это внимания. Спрятанный под глубоким капюшоном черного безразмерного худи, он вновь растворился в суете мегаполиса, превратившись в безликую, безотказную тень. Он методично давил на педали, отмеряя километры по пыльным улицам Сэнко, шаг за шагом приближая тот день, когда его семье больше не придется считать копейки. Впереди была долгая, изматывающая смена.