Глубже, чем море

      Кинотеатр находился в большом торговом центре, и Ши Хао, войдя внутрь, замер на пороге, поражённый.       Всё здесь было огромным — стеклянные стены, эскалаторы, уходящие вверх, яркие витрины, люди, снующие в разных направлениях. Он никогда не видел столько света, столько цвета, столько движения в одном месте.       — Это… всё внутри одного здания? — спросил он, не веря своим глазам.       — Это торговый центр, — Чуань улыбался, наблюдая за его реакцией. — Здесь есть магазины, кафе, кинотеатр. Можно провести целый день и не заметить, как пролетело время.       Ши Хао медленно шёл по коридору, разглядывая всё вокруг. Витрина с телефонами, где на экранах мелькали яркие картинки. Магазин одежды, где манекены застыли в неестественных позах. Ларек с попкорном, от которого тянуло сладким запахом карамели.       — Что это? — спросил он, показывая на яркие коробки.       — Попкорн, — Чуань подошёл к стойке. — Воздушная кукуруза. Хочешь попробовать?       — Это еда?       — Можно сказать и так.       Чуань купил два больших ведра — одно сладкое, другое солёное — и взял два стакана колы. Ши Хао смотрел на огромное ведро в своих руках и не понимал, как можно съесть столько кукурузных зёрен за один вечер.       Они вошли в зал, и Ши Хао снова замер.       Зал был огромным — ряды кресел уходили вниз, к гигантскому экрану, который сейчас был тёмным, но уже обещал нечто невероятное. Вокруг сидели люди — парами, группами, кто-то с детьми, кто-то с попкорном, как у них. Ши Хао чувствовал себя маленьким и потерянным среди этого шума и суеты.       — Идём, — Чуань взял его за руку. — Наши места в середине.       Они сели в мягкие кресла, и Ши Хао удивился, как удобно. Вода во дворце отца тоже была мягкой, но она обволакивала со всех сторон, а здесь кресло держало его, уютное, тёплое, и ему было странно и приятно одновременно.       — Сейчас начнётся, — сказал Чуань, и в этот момент свет погас.       Ши Хао вздрогнул. Тьма была полной, абсолютной, не похожей на ту, что бывает в глубине океана, где всегда есть светящиеся медузы или фосфоресцирующий планктон. Здесь тьма была густой, плотной, и на секунду ему стало страшно.       — Не бойся, — прошептал Чуань, и его рука накрыла ладонь Ши Хао. — Это просто темнота перед фильмом.       И в этот момент экран зажёгся.       Ши Хао ахнул.       Картинка была огромной, яркой, живой. Он видел горы, которых никогда не существовало, леса с деревьями выше любых, что он встречал в парке, реки, которые текли по воздуху, и существ, похожих на людей, но с крыльями, как у рыб, только летающих.       — Это фэнтези, — тихо сказал Чуань. — Сказка. Не по-настоящему.       — Но это красиво, — прошептал Ши Хао, не в силах оторвать взгляд от экрана.       Он смотрел фильм, затаив дыхание. История была о любви — девушка из мира людей и юноша из мира духов, которые не могли быть вместе, потому что их миры разделяла невидимая стена. Они встречались в сумерках, на границе, где мир людей соприкасался с миром духов, и каждый раз, когда они расставались, Ши Хао чувствовал, как что-то сжимается у него в груди.       Он знал эту историю. Он жил в ней.       Когда на экране юноша признался в любви, Ши Хао почувствовал, как его пальцы сжали подлокотник кресла. А когда герои поцеловались — впервые, робко, на границе миров, — он закрыл глаза, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.       Фильм закончился. Зажёгся свет.       Ши Хао сидел неподвижно, глядя на опустевший экран, и не мог пошевелиться.       — Хао? — Чуань наклонился к нему, заглядывая в лицо. — Ты в порядке?       Ши Хао повернулся к нему, и Чуань увидел в его зелёных глазах слёзы, которые тот не пытался скрыть.       — Она могла остаться с ним, — сказал Ши Хао. — В конце. Она могла перейти границу. Почему она не сделала этого?       Чуань смотрел на него, и сердце его сжималось от этой боли, которую он видел в глазах Хао.       — Она боялась, — сказал он тихо. — Боялась, что её мир не примет его. Боялась, что он потеряет себя, если останется с ней. Боялась, что любовь не победит всё.       — Но она должна, — Ши Хао сжал кулаки. — Любовь должна побеждать всё. Иначе зачем она?       Чуань молчал. Он смотрел на этого странного парня с глазами цвета моря, который верил в любовь так же сильно, как верил в звёзды. И он понял, что больше не может молчать.       — Хао, — сказал он, и голос его дрогнул.       — Да?       — Я… — Чуань запнулся, не зная, как сказать то, что рвалось наружу. Вокруг них люди выходили из зала, смеялись, обсуждали фильм, но он не слышал их. Он видел только Ши Хао. — Я хочу… я хочу кое-что сделать. Можно?       Ши Хао смотрел на него, не понимая.       — Что?       Вместо ответа Чуань поднял руку и осторожно коснулся его щеки. Ши Хао замер, чувствуя, как сердце его забилось где-то в горле. Ладонь Чуаня была тёплой, шершавой от мозолей, которые остались после съёмок, и это прикосновение было самым нежным, что он когда-либо чувствовал.       — Я не знаю, как это объяснить, — прошептал Чуань, и его лицо было так близко, что Ши Хао чувствовал его дыхание на своих губах. — Я не знаю, откуда ты пришёл. Не знаю, что с тобой случилось. Но я знаю, что ты — самое прекрасное, что случилось в моей жизни. И я не хочу тебя терять.       Он наклонился ближе, и Ши Хао почувствовал, как время остановилось.       Поцелуй был мягким, почти неслышным. Губы Чуаня коснулись его губ — сначала робко, словно он боялся спугнуть, а потом сильнее, увереннее, и Ши Хао закрыл глаза, чувствуя, как мир вокруг исчезает. Нет кинотеатра, нет людей, нет города. Есть только Чуань. Его губы, его руки, его тепло.       Ши Хао не знал, что такое поцелуй. В глубине океана не было таких вещей. Но сейчас, когда губы Чуаня прижались к его губам, он понял — это то, чего он ждал всю жизнь. Это больше, чем звёзды, больше, чем воздух, больше, чем свобода.       Они отстранились, и Чуань посмотрел на него. В его карих глазах было что-то, от чего у Ши Хао перехватило дыхание.       — Хао, — прошептал Чуань. — Я…       — Не надо, — перебил его Ши Хао, и Чуань удивился. — Не говори сейчас. Пожалуйста.       Чуань замолчал, и в его взгляде мелькнула боль.       — Ты не хочешь?       — Хочу, — Ши Хао взял его за руку, сжимая пальцы. — Очень хочу. Но не сейчас. Пожалуйста. Дай мне немного времени.       Он не мог объяснить, почему. Но он знал — если Чуань скажет эти слова сейчас, сделка исполнится. Он станет человеком навсегда. Но он не был уверен, что готов. Не потому, что не любил. А потому, что боялся.       Чуань смотрел на него долго, потом медленно кивнул.       — Хорошо, — сказал он. — Я подожду. Сколько нужно.       Он улыбнулся — немного грустно, но тепло. И Ши Хао почувствовал, как сердце его разрывается от нежности.       — Пойдём домой? — спросил Чуань.       — Пойдём.       Они вышли из кинотеатра, и ночной город встретил их огнями. Ши Хао шёл рядом с Чуанем, чувствуя на губах вкус его поцелуя, и думал о том, что, может быть, завтра. Или послезавтра. Или через неделю. Он скажет «да». Он скажет, что готов.       Но судьба распорядилась иначе.