Глубже, чем море

      Они шли домой молча.       Рука Чуаня сжимала ладонь Ши Хао так крепко, что, казалось, их пальцы сплавлены воедино. Никто из них не говорил ни слова — слова были лишними. Воздух между ними искрился, тяжелел, становился плотным, как вода перед штормом.       В лифте они стояли рядом, и Ши Хао чувствовал, как тепло тела Чуаня проникает сквозь одежду, обжигает кожу. Он смотрел прямо перед собой, на цифры, которые медленно менялись, приближая их к нужному этажу, и слышал, как бешено колотится его сердце.       Чуань сжал его руку сильнее, и Ши Хао повернул голову. Их взгляды встретились, и в карих глазах Чуаня он увидел то же, что чувствовал сам — голод, ожидание, обещание.       Двери открылись.       Чуань потянул его за собой, и они вышли в коридор. Ключи дрожали в его руке, и он никак не мог попасть в замочную скважину. Ши Хао накрыл его руку своей, и вместе они открыли дверь.       Они вошли в квартиру, и Чуань закрыл дверь, щёлкнув замком. Секунда тишины, когда они стояли в темноте прихожей, и только их дыхание нарушало тишину.       — Хао, — голос Чуаня был низким, хриплым, полным того, что не требовало перевода.       — Да, — ответил Ши Хао, и в его голосе не было сомнений.       Чуань шагнул к нему, прижимая к стене, и их тела встретились.       Поцелуй был жёстким, требовательным, полным той страсти, которую они сдерживали весь день. Чуань целовал его так, словно хотел выпить до дна, вобрать в себя, сделать частью себя. Его язык ворвался в рот Ши Хао, и тот застонал, вцепляясь пальцами в его плечи.       — Я ждал этого, — прошептал Чуань между поцелуями. — Я ждал так долго.       — Я тоже, — выдохнул Ши Хао, и его голос сорвался, когда Чуань прикусил его нижнюю губу, слегка, почти нежно, но этого было достаточно, чтобы по телу пробежала дрожь.       Чуань отстранился, посмотрел на него. В темноте прихожей его глаза казались почти чёрными, и в них горел огонь.       — Идём, — сказал он, беря его за руку.       Он повёл его в комнату, не включая свет. Луна уже взошла, и её серебряный свет просачивался сквозь шторы, заливая комнату мягким сиянием. Они остановились у кровати, и Чуань повернулся к Ши Хао, проводя пальцами по его щеке, по губам, по шее.       — Ты так красив, — сказал он, и в его голосе было благоговение. — Я смотрел на тебя каждое утро, когда ты спал, и не верил, что ты здесь. Что ты мой.       — Я твой, — прошептал Ши Хао, и эти слова вырвались сами, без спроса, без страха.       Глаза Чуаня вспыхнули.       — Скажи это ещё раз, — потребовал он, и его руки скользнули под футболку Ши Хао, касаясь горячей кожи.       — Я твой, — повторил Ши Хао, чувствуя, как пальцы Чуаня очерчивают его рёбра, поднимаются выше, касаются сосков. Он задохнулся, когда Чуань сжал один из них, слегка, пробуя.       — Твой, — выдохнул Ши Хао, и его голос был прерывистым.       Чуань стянул с него футболку, и та упала на пол. Лунный свет скользнул по плечам Ши Хао, по его груди, по животу. Он был бледным, почти светящимся в темноте, и Чуань смотрел на него, не в силах отвести взгляд.       — Ты не представляешь, как долго я хотел этого, — сказал он, проводя ладонями по его груди, по животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под его пальцами. — Как хотел снять с тебя эту футболку. Как хотел прикасаться к тебе.       — Тогда прикасайся, — Ши Хао запрокинул голову, когда Чуань наклонился и поцеловал его ключицу, спускаясь ниже, к груди.       Губы Чуаня были горячими, влажными, и каждый поцелуй оставлял след на коже Ши Хао. Он целовал его грудь, его живот, спускаясь всё ниже, и Ши Хао вцепился в его волосы, чувствуя, как тело его выгибается, как дыхание становится прерывистым.       — Чуань, — простонал он. — Чуань, пожалуйста…       — Что? — Чуань поднял голову, и его глаза блестели в темноте. — Что ты хочешь?       — Тебя, — Ши Хао смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде было всё — желание, страсть, любовь, которую он не мог выразить словами. — Я хочу тебя. Всего.       Чуань медленно поднялся, и их губы снова встретились. Этот поцелуй был медленным, глубоким, обещающим. Чуань расстегнул джинсы Ши Хао, и те упали на пол, оставляя его в одном нижнем белье.       Ши Хао чувствовал, как кровь приливает к лицу, как тело его горит, как каждый нерв напряжён в ожидании. Он никогда не был таким обнажённым перед кем-либо. Никогда не чувствовал себя таким уязвимым. И таким желанным.       Чуань отступил на шаг, смотря на него. В лунном свете его лицо было серьёзным, почти суровым, но в глазах горело пламя.       — Ты самый красивый, — сказал он, и в его голосе была уверенность, не терпящая возражений. — Я хочу запомнить этот момент. Навсегда.       Он стянул с себя футболку, и Ши Хао увидел его тело — широкие плечи, рельефные мышцы, тонкую полоску волос, уходящую вниз. Чуань был красив той красотой, которая заставляла людей оборачиваться на улице, но сейчас Ши Хао смотрел на него не как на модель. Он смотрел на человека, который хотел его. Который желал его. Который готов был взять его.       — Иди сюда, — сказал Чуань, протягивая руку.       Ши Хао шагнул к нему, и их тела встретились. Кожа к коже, грудь к груди, бёдра к бёдрам. Ши Хао чувствовал, как твёрдый, горячий член Чуаня прижимается к его бедру, и от этого прикосновения у него перехватило дыхание.       Чуань поцеловал его снова, и этот поцелуй был жарче, глубже. Его руки скользили по спине Ши Хао, спускаясь ниже, сжимая ягодицы, притягивая его ближе.       — Я хочу слышать тебя, — прошептал Чуань, отрываясь от его губ. — Я хочу слышать, как ты стонешь. Как зовёшь меня. Я ждал этого так долго.       Он толкнул Ши Хао на кровать, и тот упал на спину, глядя на Чуаня снизу вверх. Чуань навис над ним, и в его глазах было что-то дикое, первобытное.       — Не бойся, — сказал он, проводя пальцами по его щеке. — Я не сделаю тебе больно.       — Я не боюсь, — Ши Хао смотрел на него, и его зелёные глаза светились в темноте. — Я хочу этого.       Чуань медленно стянул с него бельё, и Ши Хао остался полностью обнажённым. Он не пытался прикрыться, не отводил взгляд. Он лежал перед Чуанем, открытый, уязвимый, и чувствовал, как взгляд Чуаня скользит по его телу — по груди, по животу, по твёрдому члену, который уже ждал прикосновения.       — Ты прекрасен, — сказал Чуань, и его голос был низким, хриплым. — Весь. Каждый дюйм.       Он наклонился и поцеловал его живот, спускаясь ниже, к бедру, к паху. Ши Хао застонал, когда губы Чуаня коснулись его члена — сначала легонько, пробуя, а потом увереннее, обхватывая, вбирая в себя.       — Чуань! — выдохнул Ши Хао, и его тело выгнулось. — О, Чуань…       Чуань двигался медленно, ритмично, и каждый его движение посылало волну удовольствия по телу Ши Хао. Тот вцепился в простыни, чувствуя, как мир сужается до одной точки — до губ Чуаня, до его языка, до его рук, которые сжимали его бёдра.       — Я сейчас… — простонал Ши Хао, чувствуя, как напряжение нарастает. — Чуань, я…       Чуань отстранился, и Ши Хао застонал от потери.       — Не сейчас, — сказал Чуань, поднимаясь. — Не так. Я хочу, чтобы ты кончил внутри меня. Или я внутри тебя.       Он снял остатки одежды, и Ши Хао увидел его — полностью обнажённого, с твёрдым, напряжённым членом, который блестел в лунном свете.       — Я хочу, чтобы ты был во мне, — сказал Ши Хао, и его голос был твёрдым, несмотря на дрожь. — Я хочу чувствовать тебя. Внутри.       Чуань замер, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое.       — Ты уверен?       — Да.       Чуань наклонился к тумбочке, достал маленький тюбик. Ши Хао смотрел на него, не понимая.       — Это поможет, — сказал Чуань, выдавливая гель на пальцы. — Чтобы не больно. Ты доверяешь мне?       — Да, — Ши Хао кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Чуань опустился между его ног, разводя их шире. Ши Хао чувствовал, как холодный гель касается его входа, и вздрогнул. Потом палец Чуаня — медленно, осторожно, проникает внутрь.       — Дыши, — сказал Чуань, глядя на него. — Расслабься.       Ши Хао пытался дышать, но ощущение было странным — не больно, но непривычно. Палец двигался медленно, растягивая, подготавливая. Потом второй, и Ши Хао застонал, когда Чуань нашёл то место, которое заставило его тело выгнуться.       — Здесь? — Чуань нажал снова, и Ши Хао вскрикнул, вцепляясь в его плечи.       — Да… там… о, Чуань…       Чуань улыбнулся — хищно, довольно. Он готовил его долго, терпеливо, пока Ши Хао не начал умолять.       — Хватит, — выдохнул Ши Хао, чувствуя, как тело его горит. — Я готов. Пожалуйста, Чуань…       Чуань убрал пальцы и навис над ним. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным.       — Смотри на меня, — сказал он. — Всё время смотри на меня.       Ши Хао смотрел в его глаза, когда Чуань медленно, осторожно вошёл в него.       Ощущение было невыносимым — наполненность, полнота, единение. Ши Хао застонал, вцепляясь в плечи Чуаня, чувствуя, как тот замирает, давая ему привыкнуть.       — Больно? — прошептал Чуань, и его голос был прерывистым.       — Нет, — Ши Хао покачал головой, и слёзы текли по его щекам. — Это… это…       — Я знаю, — Чуань поцеловал его, нежно, глубоко. — Я знаю.       Он начал двигаться — медленно, ритмично, и каждый толчок посылал волну удовольствия по телу Ши Хао. Тот стонал, выгибался, вцеплялся в спину Чуаня, оставляя на ней красные полосы.       — Громче, — прошептал Чуань, ускоряясь. — Я хочу слышать тебя. Хочу, чтобы весь мир знал, кому ты принадлежишь.       — Тебе, — выдохнул Ши Хао, и его голос сорвался на крик, когда Чуань попал в то самое место. — Только тебе, Чуань!       Чуань двигался быстрее, жёстче, и Ши Хао чувствовал, как напряжение нарастает, как мир сужается до их тел, сплетённых воедино, до их дыхания, которое слилось в одно.       — Я люблю тебя, — прошептал Чуань, и слова вырвались прежде, чем он успел подумать. — Я люблю тебя, Хао.       Ши Хао замер на секунду, а потом его тело содрогнулось в оргазме, и он закричал, чувствуя, как волна удовольствия захлёстывает его, уносит, разрывает на части. Чуань последовал за ним, входя в него глубоко, и его стон смешался с криком Ши Хао.       Они лежали, сплетённые, тяжело дыша. Чуань не выходил из него, и Ши Хао чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Чуаня.       — Я люблю тебя, — повторил Чуань, целуя его плечо. — Я так долго хотел сказать это.       Ши Хао закрыл глаза, и слёзы счастья смешались с потом на его лице.       — Я тоже, — прошептал он. — Я тоже люблю тебя.       Он знал, что сделка завершена. Что он останется человеком навсегда. Что отец, возможно, ищет его, что Эликс ждёт, что время истекло.       Но сейчас, в объятиях Чуаня, это не имело значения. Потому что он был там, где хотел быть. С тем, кого любил.