Don’t Go Offline

      М:       Блин, от твоего лица действительно не оторвать взгляд              Джеймс проигнорировал бы всплывшее уведомление о входящем сообщении, пока оно само не откатилось бы в верхнее меню. Но имя отправителя резко полоснуло по глазам, заставляя рывком осесть на кровати. Это что ещё за приватные комплименты от младшего?              J:       Ты чего так рано проснулся?              Вместо подколов и шуток Джеймс решает отправить вполне обыденный для самого старшего вопрос — с примесью заботы и беспокойства. Свободный день подразумевал подъём ближе к полудню, но лидер смог удивить. Открыв своё фото ещё раз, Джеймс принялся рассматривать его, чтобы выявить хоть что-то, что могло зацепить взгляд и написать утреннее сообщение. Такого характера. Вроде ничего необычного — селфи, как селфи. Они такие десятками заливали на этот сраный портал.              М:       Получил уведомление с твоего профиля о новом посте       М:       После этого больше не смог уснуть              Джеймс ухмыльнулся себе под нос, будто глупую заезженную шутку прочёл. То ли телефон Мартина урвал Конхо и теперь пытался развести их обоих, то ли кто-то переслушал на ночь глядя романтическо-драматичной музыки. Оба варианта — странные, но потому и реалистичные.              Джеймс скользнул взглядом по окну, сквозь шторы которого пробивались лучи солнца, и закусил щёку изнутри. Что делать-то? Проигнорировать странное настроение младшего или как-то попробовать его поддержать? Разговорить? Чёрт знает, что в его подростковом мозгу происходит, раз ни свет, ни заря пишет такое. Закрывать чат после почти душевных сообщений тоже не очень красиво. Замкнётся ещё. Будет ходить весь день дождливой большой тучей. А это так… нет, не удручало. Это действительно заставляло расстроиться, когда Мартин не улыбался и не шутил. Джеймс — со своей эмпатией, настроенной на максималках, — ощущал это, как никто другой. Сам когда-то был в таком положении, и не раз.              J:       Сделай такое же селфи и пришли. Не верю, что твой телефон не украли.              Долго ждать не приходится. Фотография всплывает в окне чата буквально через минуту. И если Джеймс ожидал получить что-то типичное для их лидера — энергичное, смешное, — то его ожидания разлетелись буквально, как конфетти от хлопушки. Ни улыбки на губах, ни азарта в глазах — уже прошедший сон тенью на веках и чуть взъерошенные волосы.              Экран телефона моментально погас, как только Джеймс словил себя на мысли, что рассматривает селфи дольше положенного. Что там увидеть пытаешься? Что-то новое? Что-то отличительное? Блядь, алло, Джеймс, это твой коллега, который находится за стенкой. Хватит вздыхать на его лицо, как будто своего кумира увидел. Вам ещё завтракать вместе. Или обедать. Или к какому времени ты теперь вылезешь из постели, чтобы кончики ушей не покраснели при его виде.              М:       У тебя, конечно, лучше вышло. Поставил бы на заставку, если бы в мой телефон не лезли каждые полчаса              J:       Завались.              На большее Джеймса не хватает, потому что фото ещё видно в экране телефона. Сообщения слишком короткие, чтобы оно поднялось выше в переписке. Тёмные глаза с непривычно глубоким взглядом. Пухлые аккуратные губы. Расслабленное лицо — абсолютно, полностью, вообще нечитаемо по содержимому. Обнажённое плечо, как намёк на дебильный фансервис. Джеймс положил ладонь на глаза и с силой протёр их. Не, ну организм работает исправно, но не в правильном направлении. Почему-то сердце учащает ритм, когда под опущенными веками сознание само дорисовывает то, что селфи не показало.              М:       Я всё равно её сохранил, прости. Буду любоваться перед сном              J:       Только не дрочи на неё, ок?              М:       Ничего не обещаю              Это же шутка какая-то, да? Сегодня день розыгрыша хёна или что? Сейчас в комнату ворвётся Конхо с водным пистолетом и ополоснёт его с головы до ног? Что за хуйня происходит с Мартином, который ведёт себя по переписке, как вздыхающий поклонник?              Хорошо, что хоть при встрече действует, как обычно. Ни намёка на утренние сообщения — даже взглядом не водит, чего уж говорить о каких-то отдельных репликах. Это вроде бы расслабляет, но Джеймс иногда проваливается в момент молчания в утреннюю негу, когда сжимал телефон в руках. Какой же он замечательный актёр, раз выбрал прикрывать собственный стресс придурковатым поведением и шутками. Мог бы мастер-класс преподавать новичкам. Но пока что только корчит гримасы замешкавшемуся с приготовлением лапши Сонхёну. И старается не смотреть Мартину в глаза. В лицо. Поворачивает голову в его сторону, когда он что-то говорит, но взглядом смотрит сквозь него.              М:       Когда ты такой серьёзный, мысли вообще путаются              Джеймс отводит взгляд от своего телефона в сторону Мартина, а тот делает вид, что листает что-то в своём, при этом очень довольно закусывает нижнюю губу. Не коротко, как иногда возникает, когда он пытается скрыть улыбку. Нет. Наоборот. Именно так, когда заигрывает с вопящими фанатками, чтобы услышать их крики ещё громче.              Чего ты добиваешься, если сам же стесняешься? Нравится играть в одни ворота? А если поступит ответка?              J:       Ты хотя бы смотри на меня, когда пишешь что-то.              Лицо Мартина меняется за долю секунды — из улыбающегося в замешательство. Но не испуганное замешательство, а такое, когда вариантов очень много, но ни один из них не перекликается с тем, что действительно хочется. Когда он снова что-то печатает, склоняя телефон ближе к себе, чтобы рядом сидящий Джухун не увидел, его губы слегка приоткрыты, он дышит глубоко — через рот.              М:       Выдержишь?              Джеймс поднимает только взгляд, без движения головы. Косится исподлобья и выжидательно смотрит, не моргая, — зная, что Эдвардс в эту игру играть абсолютно не умеет. Но хотя бы старается, смотря в ответ так же — в упор. Совсем мельком прищуривая глаза, как будто сдерживая эмоции, чтобы не раскрыть себя. А что ты вообще скрываешь? Может, расскажешь уже наконец?              Ребята начинают шуметь, и это сдвигает внимание с телепатического общения. Как раз вовремя начинают шутить и громко смеяться, ребячиться, заставляя выключить телефон и отложить его на стол.              Мартин расценивает это не как завершение разговора, а как паузу.              Потому что поздно вечером, когда все разбрелись по своим комнатам, снова начинает писать.              Джеймс не сказал бы, что привык к такому, — обычно, если кто-то из них всех хотел что-то сказать, то просто врывался и начинал говорить. Но что-то внутри буквально щёлкало кремнием, пытаясь создать искру.              М:       Если в следующий раз будешь так смотреть на меня — последствия могут быть плачевными       М:       Я зависну, как придурок       М:       Серьёзно, не делай так больше       М:       Твоё лицо это прям—              Джеймс не успевает ответить на первое сообщение, как приходит сразу несколько. Как будто Мартин написал их заранее и начал отправлять одно за другим. И как финалочка — эмодзи разбитого сердца, которое заставило глаза распахнуться и оглянуться на полусонного Джухуна.              А это ещё что? Новый вид тренировки, чтобы переписываться с фанатками? А при чём тут Джеймс? Зачем ему такое писать? Проверять, как старшее поколение может отреагировать на такие подкаты и смайлики? А обсудить заранее это не надо было? Джеймс решает проигнорировать сообщение и включает первое попавшееся видео, подключая наушники к телефону. Джухун ворочается в своей кровати — не может удобно устроиться, чтобы пройти уровень в игре.              Новый день приносит обычную рутину, расставляя всё на свои места. Совместный завтрак на кухне общежития, шум и смех, музыка из колонок. Ребята собираются на тренировку, надо подготовиться к выступлению на премии. Нет напряжения, нет недосказанностей, нет телесных или зрительных намёков на то, что днём ранее телефон взрывался двусмысленными сообщениями, а сознание — от сотни вопросов без ответов.              После нескольких заходов в тренировочном зале, раздаётся голос менеджера о заслуженном перерыве. Джеймс стоит напротив зеркала и повторяет некоторые движения, оттачивая их до степени, чтобы тело выполняло их на автомате. Телефон противно вибрирует в кармане, отвлекая от выпада вбок, который из-за усталости даётся сложнее обычного.              М:       Ты всегда так выглядишь, когда сосредоточен?              Джеймс хмурится и смотрит в отражение зеркальной стены. Практически сразу же находит Мартина — тот сидит в компании Джухуна на диване и лениво листает что-то в телефоне. Даже не смотрит в его сторону, периодически о чём-то разговаривая с ребятами. Вообще знаков не подаёт. Как будто сообщение само отправилось, без его участия. Вот как?              J:       А ты всегда пишешь, вместо того чтобы спросить напрямую?              Ответ отправляется быстрее, чем доходит смысл написанного и того, как он звучит. Лёгкое исходящее, но сердце неприятно ухает, почти отдаваясь эхом в глотке. Секунды тянутся, и Джеймс с чувством неприятного осадка отвлекает себя продолжением оттачивания танцевальных движений. Чтобы сбросить призрачное напряжение, которое возникло с пустого места, с собственной подачи на глупое сообщение.              М:       Когда я спрашиваю напрямую — ты отворачиваешься. Как будто избегаешь              Это задевает сильнее, чем должно. Потому что это правда в некотором роде. Джеймсу не хочется это признавать, но младший на то и лидер. Потому что видит глубже и больше. Потому что обязан поддерживать связь с каждым участником группы. Потому что один из них вне камер держится особняком.              Всё бы замечательно, но Чжао уже десятки раз объяснял, почему иногда ему нужно время посидеть в одиночестве. Неужто из-за этой его черты Мартин решил действовать иначе? Блядь, ну серьёзно, что ли?              J:       Когда дело касается работы — нет. Во всех остальных случаях ты говоришь чушь.              Взгляд скользит по глади зеркала, отмечая, как плечи Мартина дёрнулись — не от смеха, но почти. Его чёртова обаятельная ухмылка.               М:       А тебе не нравится?              Джеймс стискивает челюсть, а пальцы — несчастный смартфон. В груди вспыхивает неприятное ощущение — почти загнанность, психологическая, которой не избежать. Не когда окружают со всех сторон, не оставляя прохода на воздух, а когда разговором уводят в тупик. И можно было бы проигнорировать, но взгляд в отражении поднимается от телефона и смотрит прямо на него. Без стеснения или сомнения. Это подпаляет, как факелом — сухую солому. Мартин играет с ним. Проверяет реакцию Джеймса своими провокационными фразами. Ублюдок, ты на чьё духовное спокойствие позариться решил? Надо бы достать тибетскую поющую чашку, чтобы очистить карму и помещение от скопленного пиздеца.              J:       Смотря, чего ты добиваешься этим.              Ответ приходит слишком быстро — экран не успевает потухнуть от ожидания.              М:       Пока ничего       М:       Просто интересно, как долго ты будешь делать вид, будто ничего не замечаешь              Джеймс выдыхает глубоко и медленно. Осознание короткими рыками стало пробиваться в голову, как будто мотор на морозе завести сразу не удалось. Он снова смотрит в зеркало и ловит взгляд Мартина в отражении. Такой, как был на селфи, — глубокий, тяжёлый, тёмный. Не такой, каким награждал стафф и ребят.              J:       Аккуратнее, Эдвардс.              Короткое сообщение с очень длинным значением. Телефон бесповоротно отправляется обратно в карман джинс, завершая не только переписку, но и перерыв. Если бы только совместное время в одном пространстве можно было бы так же завершить. Но вместо этого тренировка продолжается, сводя всех пятерых в знакомых движениях с добавлением новых.              Легче не становится. Казалось, изнуряющая репетиция должна выбить все тревожащие на данный момент мысли из головы, оставив одну единственную, — как восстановить дыхание и кто забрал последнюю бутылку воды. Джеймс стоит, согнувшись вперёд и уперевшись ладонями в колени. Перед глазами маячит запинающийся с разворотом Сонхён — он не успевает завершить свою партию, как уже должен срываться с места и бежать в задний ряд. Этот момент надо построить по-другому, чтобы не было разрыва в выступлении, чтобы всё выглядело целостно. Джеймс выпрямляется, уже заводя руки за спину и упираясь ими в поясницу, чуть отклоняясь назад.              Конечно, Мартин ловит это — через весь зал, через отражение в зеркале. Джеймсу даже не надо смотреть на него в ответ — высокий профиль застывает на периферии зрения. Как будто интуиция срабатывает на такие движения раньше, чем и без того расплавленный мозг. Задержка. Кадык дёргается под тонкой кожей, а глаза скользят по чуть откинувшемуся расслабленному силуэту.              Это не было провокацией со стороны Джеймса, он сотни раз так делает за репетицию, чтобы мышцы не успевали охладеть. Но именно теперь, после всех сообщений, он обращает внимание на то, как Мартин ловит каждый его изгиб. Как лицо принимает оттенок задумчивости и чего-то граничащего с напряжением и злостью, если рядом Конхо не пиздит о дурной хуйне. Как длинные пальцы сжимают пластик бутылки, почти до хруста. Мартине не тянется к телефону, но всем своим видом даёт понять, что его сообщения не несли в себе и капли юмора или издёвок. Это всё шло от распирающего изнутри. Поток мыслей, которые — как ему показалось, — Джеймс мог понять.              Только вот, что дальше Чжао надо было с этим делать — непонятно. Дать подзатыльник и развеять подростковый флирт? Наверное, так и надо было поступить. Только не получилось. Как будто не хотелось. Не из-за страха причинить боль. А потому что…              М:       Лучше бы ты вообще мне не отвечал с самого начала. Так было бы проще              J:       Решил перевести на меня ответственность за свой идиотизм?       J:       Ешь, пока мозги совсем не поплыли.              Джеймс поднимает взгляд и смотрит на него через весь стол — с укором. И с заботой, от которой у Мартина дёргаются желваки. Кивает головой на огромное блюдо в центре стола, будто направляя, говоря, как лучше сейчас отвлечься, а не вариться и дальше в своём сознании. Судя по пустоте в глазах, у Мартина аппетита нет от слова вообще. Но он машинально отдаёт свою миску в руки Джухуна, который уже ждёт его. Хорошо, что не обращает внимание на потерянное состояние лидера.              М:       Скажи честно, хён…              Телефон Джеймса лежит на столе, по левую руку, с самого края. Он не снимает блокировку, а лишь глазами читает входящие на экране. Мартин отправляет сообщения намеренно обрезанные, короткие. Считывая эмоции на лице старшего, поднимающего на него взгляд на каждой паузе. Джеймс вопросительно вскидывает правую бровь.              М:       Тебе противно?              Закатывание глаз и короткая ухмылка. Не отвращение. Типичная реакция старшего на глупость со стороны младшего. Усталость вперемешку с чем-то джеймсовским — осуждающий взгляд поверх оправы очков. Это не «нет». И это подрывает Мартина отправить вопрос, ответ на который в данной ситуации жизненно необходим.              М:       Если я остановлюсь — тебе станет легче?              Джеймс пробегает взглядом по загоревшемуся экрану телефона и… ничего. Отключает эмоции, принимая вид абсолютно непричастного человека. Лицо выражает только одно — повседневность, бытовуху, момент отдыха после репетиции. Небольшая задумчивость, скорее всего, над хореографией.              Выглядит, как полнейший игнор. Или избегание ответа. За что? Почему? За открытость? За навязчивость? Уж простите, надо было сразу обрезать такое общение, ещё при зарождении.              Мартин мечется взглядом по блюдам на столе. Коротко отвечает на вопросы и шутки Сонхёна. Даже смеётся вместе с Конхо. Но плечи напряжены, а зубы закусывают губы — нервно. Он старается больше не смотреть на Джеймса. Не давить на него своей несдержанностью. Отвлечься. И так спизданул слишком многое и лишнее. Скорее всего, слишком лишнее. Не так должны вести себя коллеги по группе. Всего лишь напарники. Блядь, легко сказать, когда сердце заводится с одного лишь взгляда на него.              А Джеймс весь в себе. Вставил наушник в ухо и мирно обедает, стараясь не привлекать внимание ребят. Лучше прокручивать в голове новую хореографию и передвижения по сцене, чем возвращаться к телефону или оживившемуся в фоновом шуме Мартину. Переболеет. Переживёт и перестанет нести всякую хуйню, от которой тяжелее может стать уже не только ему самому, но и получателю. Это временные эмоции и чувства. Просто от ажиотажа популярности. От разрывающей изнутри радости. А Джеймс, так, под руку попал. Потому что самый старший и действует эффектом «якоря», — возвращает к реальности, где мышцы болят от тренировок, где связки срываются от криков, где счастье приносят всякие мелочи. Так получилось. Это надо перетерпеть.