Don’t Go Offline

      Подумать проще, чем сказать. Сказать проще, чем сделать. Это осознание приходит в микроавтобусе, когда они едут из ресторана в общежитие. Вернее, что значит «едут». Стоят в пробке, потому что самое время час-пика. Красные огни впередистоящих автомобилей выстраиваются гирляндой, оповещая о длинной дороге домой. Конхо удручённо выдыхает в потолок, подхватывая ворчание шофёра о том, что надо было срезать через районы вокруг, а не ехать напрямую через центр. Сонхён тихо смеётся, комментируя это тем, что есть время посмотреть ролики на ютубе. Они сидят в первом ряду сидений — видны только тёмные макушки подростков.              Телефон в кармане куртки коротко вибрирует, и вместе с ним подпрыгивает сердце. Мартин задерживает дыхание и обводит всех медленным взглядом. Джухун — как проклятие и благословение одновременно, — отделяет его от Джеймса, что сидит у противоположного окна. Пальцы подрагивают вытащить телефон и прочитать сообщение. Наконец пришёл ответ от того, кто безэмоционально смотрит на стоящие машины? Или очередной спам, видение которого заставит шумно и озлобленно выдохнуть?              J:       Не знаю.              Что? Мартин хлопает глазами и не понимает смысла. Перечитывает своё последнее сообщение и устремляет взгляд за голову Джухуна — на Джеймса, что выглядит настоящим изваянием скульптора. Не двигается, моргает медленно, дышит размеренно и глубоко. Чёртов мыслитель. Чёртов… Джеймс. Мартин откидывает голову на спинку кресла и вжимается в неё затылком так сильно, что становится неуютно. Лучше бы действительно ничего не отвечал. Ну зачем? Зачем ты это написал?              М:       Хочешь проверить?              Нотки обиды. Даже не попытался их скрыть. Челюсть дёргается от напряжения, а экран выключается нажатием боковой кнопки, чтобы отметить едва заметные движения слева от себя. Джеймс снова вливается в переписку, спустя несколько часов мороза. Сука, лучше бы не вливался. Маленькая искра — даже не искра, а её десятая доля, — а всполохнуло в груди быстро и резко.              М:       Я могу отстать. Только скажи. И всё будет, как прежде              Ответ от Джеймса не успевает прийти, как Мартин быстро пишет следующее сообщение. Если Джеймсу так сложно ответить самому напрямую, то стоит подвести его к этому своими предложениями.              М:       Не думай о том, что я буду чувствовать       М:       Всё нормально. Я пойму       М:       Я сам начал это, прости              Поток коротких фраз уже не остановить, как и утяжелившееся дыхание. Глаза щиплет, но Мартин списывает это на редкое моргание и яркий свет дисплея, который тут же настраивает темнее, чтобы Джухун не пихал локтём в бок.              J:       Дыши спокойнее. Я слышу тебя даже через музыку.              Входящее заставляет замереть. Пальцы зависают над сенсорным экраном на половине сообщения. Дебильная несдержанность юношеского максимализма.              J:       Тебе надо передохнуть и разобраться со своими мыслями.       J:       На тебя слишком много навалилось за последний месяц.       J:       Ты почти не спишь, и из-за этого уже путаешься в своих же чувствах.              Подожди, Джеймс, не перебивай! Да ёптваю мать, хён!              J:       Как приедем в общежитие, иди в душ и ложись сразу спать. Я займу Конхо и Сонхёна, чтобы не трогали тебя.              Блядь, Джеймс, заткнись!              J:       Такими темпами ты доведёшь себя.              Ты меня доведёшь!              J:       Я этого не хочу.              Не «мы», а «я».              Мартин издаёт что-то наподобие усталого рыка, но никто из ребят не оборачивается — давно привыкли к спонтанным звукам лидера, тире музыкального продюсера их группы. Наверное, сочли за очередной творческий всплеск. Спасибо. Мартин прочищает горло и почти сталкивается лбом со стеклом окна. Никто и головой не ведёт, чтобы проверить его состояние. Дважды спасибо.              В общежитии продолжается кутёж и беспредел — музыка начинает играть практически сразу же, как парни переступают порог. Шорох снимаемой одежды, смех, недовольное ворчание, у кого-то упала сумка со сменкой для тренировки — сплошная домашняя какофония.              Мартин скидывает обувь и куртку на автомате, уже хочет пройти в комнату следом за Конхо, как ощущает короткое прикосновение к плечу. Его внимание хотят обратить на себя. Настойчиво, но с опаской после напряжённого дня и недосказанности. И самое ужасное, что, если бы это был Джухун, Мартин это ощутил бы по-другому. Да и сам Джухун это проявил бы иначе — пару раз похлопал бы по лопатке, но не прикасался бы так робко. Да и если бы это был Джухун, то он не прошёл бы в свою комнату самым первым. Бля-ядь.              Это прикосновение почти выбивает дух из тела. Горячая ладонь ощущается пару секунд, но остаточное тепло оставило свой отпечаток. Мартин выдыхает и замирает с опущенной головой. Не хочет в данный момент смотреть в ответ. Не хочет видеть эту ублюдскую заботу старшего. Он не устал и не нуждается в поддержке, которую оказывают запутавшемуся ребёнку. Его распирает изнутри, как механизм, гайки которого сейчас послетают с резьбы. Поэтому, когда ладонь убирается, он не дёргается следом. И не дёргается в противоположную сторону. Но при этом не спорит — ни словами, ни телом. Едва заметно кивает головой и уходит в ванную комнату, слыша за спиной чужой долгий выдох. Озлобленная ухмылка скользит по лицу сама собой — не он один чувствует это всё. Ну наконец ты начал проявлять хоть какие-то эмоции, Джеймс.              Слышится умеренный шум воды за закрытой дверью, и Джеймс расслабляется. Ему бы самому прокричаться. Запереться в тренировочном зале и довести тело физически до полного изнеможения, чтобы все мысли крутились вокруг сводящих болью мышц. Это было бы куда понятнее, чем водоворот из мыслей и эмоций, которому нельзя давать прорваться дальше черепной коробки. Там они в безопасности и не понесут последствий, если не будут озвучены. Так никому не будет больнее или обиднее. Как же хуёво, что если слова ещё можно сдерживать, то тело иногда само по себе поддаётся на взгляды и движения со стороны. Это какой-то пиздец, который вторгся в спокойный мир Чжао и разворошил его, заставляя теперь панически мысленно решать все проблемы и последствия одновременно. А как вообще надо было себя повести, когда Мартин начал свои глупые подкаты?              Конхо и Сонхён шумят в своей привычной манере, устраивая какой-то неебический пиздец в комнате младшей тройки. Джеймс смотрит на это с теплом старшего брата и коротко улыбается. Он когда-то был таким же наивным и жизнерадостным. Теперь же несёт на себе бремя хёна, удерживая покой и равновесие их команды. Не лидер, но и слава Богу. Ему легче помогать со стороны, не привлекая чрезмерного внимания. Он может с лёгкостью ворваться в центр и перенять на себя все взгляды смотрящих, когда младшие стесняются и тушуются. Но его социальная батарейка так же быстро и выходит из строя, посему оставаться с краю, за спинами, что только иногда надо поддержать, — самое его место.              Уговорить младших переместиться в гостиную удаётся не сразу, но Джеймс не отступает от своего плана. Скрещивает руки и дожидается, пока Конхо и Сонхён танцевальными движениями покинут спальню и заваляться на диван у игровой приставки. Замечательно. На мгновение в голове возникает образ не просто старшего брата, а пастушьей собаки, которая следит за попытками овечек сбежать. Эта ассоциация заставляет снова коротко улыбнуться.              Как финальный аккорд вечера — приготовление горячего шоколада, чтобы младшие уже точно не прорвались обратно в свою обитель сна и беспорядка. Энергии у них хоть отбавляй, могут сорваться в любой момент. Джеймс присаживается на широкий подлокотник и поджимает по себя ноги, складывая руки на спинке дивана. Надо хотя бы час продержаться с ними в компании, чтобы потом эти двое уже сами увлеклись происходящим на экране телевизора. Благо, что с Джухуном в этом плане гораздо проще, — он уже давно в их комнате, даже нос не высовывает, наслаждаясь единением и спокойствием.              Потеряв счёт времени, в один момент Джеймс затылком ощущает взгляд в свою сторону. Прислушивается к шуму из ванной комнаты, и за секунду понимает, что Мартин стоит прямо в дверном проходе. Для приличия стоит обернуться, улыбнуться, успокоить мягким взглядом. Но тело не двигается. Не слушается. Даже сердце стучит медленнее и тише. Словно он — добыча, за которой следит хищник. Если сделать вид, что его не существует или что он занят, может, наблюдатель уйдёт?              Уйдёт. Так же тихо и незаметно, как и появился. Джеймс сдавленно выдыхает, будто задержался для погружения. Ощущения примерно такие же — на последних секундах чужого присутствия голова почти кружится. Ещё с утра он и подумать не мог, что день обернётся вот таким образом. Что повседневность айдола теперь будет наполнена не только тренировками, но и недопониманием из-за неозвученных чувств. Интересно, как много из них сталкивается с подобным же в группах? Фансервис между музыкантами — дело обыденное на сцене. Но что, если этот самый фансервис происходит совершенно не из-за прихотей фанатов и менеджеров?              Джеймс дёргается от победного возгласа Конхо, возвращаясь в реальность. Мысли утянули за шиворот в иллюзию, где секретные связи окружены безопасностью и пониманием. Но это всё выглядело так же абстрактно, как и цветные силуэты на телевизоре, которые Джеймс еле различал без очков. Яркие огни прыгали по экрану, Конхо с Сонхёном радостно перешёптывались и толкались плечами, сидя прямо на полу, а телефон коротко провибрировал. Пальцы тут же накрыли корпус ладонью, сжимая его. Прочитать или оттянуть момент ступора?              Нет, нельзя игнорировать. Он и так держится на расстоянии, на половине шага назад. Не держит, но и не отпускает. Не может разжать пальцы и позволить Мартину уйти восвояси. Почему?              А почему, кстати?              Они же всего лишь согруппники, даже ещё дружеским теплом до конца не прониклись. Так что же не позволяет закрыть глаза на его эмоциональную составляющую? Роль хёна? Роль старшего? Серьёзно, Джеймс? Это твоё оправдание тому, как сердце весь день сжималось каучуковым мячиком? Признаться себе ни в чём не хочешь? Что-то Джухун, Конхо и Сонхён не вызывают глубоко внутри столько трепета и чувственного тепла, как тот, кто немного резко, но сделал первый шаг. Кто был гораздо честнее сам с собой.              М:       Спасибо              Короткое сообщение — слишком короткое. И сухое. Даже не понятно, за что именно благодарность. И с каким тоном. Вдруг, это язвительное «спасибо», как укол скорпиона перед отравлением. Джеймс поджимает ноги ещё ближе, буквально закрываясь от всего, что происходит вокруг. Краем глаза до сих пор следит за младшими, но их заинтересованность игрой позволяет уделить время и другому человеку.              J:       За что?              Это уточнение сейчас необходимо. Надо понять, что происходит в голове Мартина. Джеймс представляет его — одного, в тёмной комнате, как он привычно зажимает одеяло между бёдер, вытягивая перед собой, — и зажмуривается. Это выглядит неприятно. Болезненно отдаваясь под рёбрами. Весь день на нервяке, из-за собственного идиотского признания. Из-за напряжения ответов Джеймсов, что не говорил конкретно. Из-за эмоционального выгорания — хотелось бы, чтобы временного.              М:       За то, что увёл Конхо с Сонхёном. В тишине думается легче              Джеймс спокойно выдыхает и мягко улыбается, глядя на младших. Да, эти двое всячески отвлекали бы Мартина от каши в голове, но нужно ли было ему это сейчас? В каком-то смысле, да. Возможно, так было бы даже проще. Они бы вернули Мартина в состояние, которое было всем привычно. Он бы улыбался, читал рэп, танцевал. Был бы жизнерадостен и беззаботен.              Внешне.              Внутри всё равно копошилось бы то, что оставалось без решения. В подростковом возрасте чувства не проходят так быстро, как в более зрелом и осознанном, — любое потрясение несёт за собой драму, которая может оставить глубокую травму. А может и не оставить. И вот это мечение меж двух огней стопорило Джеймса.              Ответ пишется быстрее, чем Джеймс продумывает своё поведение и реакцию, будь он сейчас на месте Мартина. Хорошо быть эмпатом. Хуёво не уметь этим пользоваться до конца.              J:       И о чём ты думаешь?              Между исходящим и входящим Джеймс направляет взгляд на ребят, что в своей манере шутят над происходящим на экране. Хоть кто-то в этом общежитии ещё горит пламенем счастья.              М:       Правда интересно?              Нет, просто так спросил. Джеймс ожидал душевной лавины, а получил что-то, похожее на попытку углубить разговор. Вернуть его в поток утреннего романтизма. Напряжение вырывается коротким фырком в воздух. Какой же он иногда невыносимый.              J:       Если не хочешь, можешь не рассказывать.              Ещё полшага назад, чтобы провести вторую линию необходимой дистанции. Знал бы Джеймс, что это так не работает. Стоит хищнику дать намёк на слабость — он её использует через время.              М:       Я хочу. Но боюсь, что ты перестанешь отвечать после этого              Джеймс подносит свободную руку к лицу и прижимает кулак к губам. Короткий выдох, и он закусывает нижнюю. Варианта два. Первый — они сворачивают разговор на какую-нибудь рабочую тему. Постороннюю. Отвлечённую. Второй — продолжают этот разговор без стеснений. В переписке всегда проще, чем лицом к лицу. Может, хоть так удастся расслабить Мартина, который сам не свой весь день. Подвести его к выводу, что сегодняшнее напряжение — накрученный бред, который не стоит внимания. Гормоны. Да, можно попробовать. Джеймс предпринимает попытку.              J:       Поделись. Я всегда выслушаю тебя.              Хочется добавить «потому что я твой хён», но это могло спровоцировать замкнутость. Общение должно быть лёгким, наравне. А не с ощущением оправданий перед старшим.              М:       Только выслушаешь? А участвовать в этом не хочешь?       М:       Попробовать хотя бы              J:       Что именно ты предлагаешь?       Джеймс отвлекается на слишком активный спор Конхо с Сонхёном, поэтому отвечает поверхностно. Слишком поверхностно. Не задумываясь о том, какой смысл был вложен во входящие. Но если бы он не встрял в нарастающий кипиш младших, то началась бы ссора. Из двух зол приходится выбирать меньше-раздражающее. Как же Джеймс проебался в этот момент, знал бы он это минутой ранее.              М:       Не одёргивайся от меня, когда я слишком близко              Не просто ответ, а просьба. Джеймс уже готовился возразить, что он не одёргивается, это всего лишь совпадение. Но не успевает.              М:       Я хочу чувствовать твоё тепло       М:       Хочу обнять тебя       М:       Прижаться              Глаза расширяются, а с ними — зрачки. Это слишком откровенно. Да, Мартин ещё тот романтик. Влюбляющаяся без остатка душа. Но… нет-нет, постой. Джеймс печатает, но тормозит своей реакцией на эти откровения.              М:       Не так, как ты обнимаешь Сонхёна, чтобы поддержать              Джеймс уже понял, что не так, не надо уточнять! Пальцы дрожат, стирая свой текст, печатая уже другой. Надо успеть — опередить распаляющийся пожар в окошке чата и постараться сильно не задеть хрупкие чувства. Вот же дерьмо.              М:       Но даже такому объятию я был бы рад       М:       А знаешь, как тяжело, когда ты отсаживаешься от меня к Джухуну?              Потому что так надо, дурья твоя башка! Это всё делается для съёмок! И пиши помедленнее, дай вставить свои комментарии, пока не слишком поздно!              М:       Хочется схватить тебя за руку и оставить рядом с собой       М:       Блядь, ты бы знал, сколько сил мне стоит не дёрнутся за тобой следом              Знал бы ты, сколько сил стоит Джеймсу сейчас не закричать, подорвав тем самым младших. Сколько сил стоит Джеймсу не вскочить и не рвануть прямо в комнату.              Реакция распаляющегося вулкана нуждается в срочном ответе. Вот теперь это точно нельзя оставлять незаконченным.              J:       Выйди на кухню. Сейчас же.              Сообщение отправляется позже, чем Джеймс встаёт с подлокотника, чтобы успеть до места встречи первым. Ему идти дольше — надо немного выиграть времени и пространства, чтобы занять место у окна, встать в позу со скрещенными на груди руками и выжидать, пока младший соизволит прийти. Если соизволит, конечно, после таких слов.              Хотя, если и не придёт, то Джеймс всё равно ничего не потеряет. Удовлетворённо закатит глаза, ухмыльнётся, возьмёт бутылку воды из холодильника и спокойно вернётся к Конхо с Сонхёном.