The aftershow

Когда солнечный свет начал проникать через окно, я всё ещё лежала клубком на диване. Всё ещё уютно. Всё ещё тепло. Я услышала тихое шипение чего-то на плите, чувствуя как вкусно это пахнет… — Завались нахер, бекон… — услышала я агрессивный шёпот Феликса. — Тебя не учили, что мешать спящим – грубо? Я потёрла глаза и посмотрела в сторону кухни. Там был Феликс, просто готовил, как будто он здесь хозяин. — Бекон не может быть тихим… — пробормотала я, всё ещё ужасно сонная. Он обернулся и посмотрел на меня. — Ты тоже. Что? Он усмехнулся, прежде чем снова повернуться к плите. — Ты говоришь во сне, дурёха. Ой. Я осталась в своём маленьком коконе из одеяла, просто развернувшись лицом к кухне. — Прости, — зевнула я. — Эти таблетки от аллергии возносят меня на какой-то новый, высший уровень бессознательности. Он сдержанно усмехнулся, перекладывая бекон со сковороды на тарелку. — Может быть, если бы твою тупую задницу не тянуло есть то, на что у тебя аллергия… — Оно того стоит. — Я закрыла глаза и улыбнулась себе. Он сможет вырвать ананас только из моих мёртвых холодных рук. — Убери одеяло. — Теперь его голос раздавался прямо передо мной. Как он так быстро тут оказался?! Я открыла глаза. — …А? — Убери одеяло. Я завернулась в одеяло ещё крепче. — Нет, мне уютно. Он криво усмехнулся. — Ты услышала меня. Я зарылась лицом в подушку. — Я тебя игнорирую. — Крис. — Феликс. — Кристин. — Феликс. Он вздохнул. — Ладно. Будь по-твоему. Я почувствовала рывок, прежде чем мой мозг полностью осознал происходящее. — Эй! — Я вцепилась в одеяло крепче, но он уже тянул за один угол. Ткань скрутилась между нами, пока я пыталась откатиться, наполовину смеясь, наполовину возмущаясь. — Феликс, что ты делаешь? — Провожу проверку самочувствия, — прохрипел он, на его лице расплылась огромная самодовольная улыбка. — Проверки самочувствия не так работают! Он навис надо мной, пытаясь отобрать одеяло и коснувшись рукой моего бока. Диван был не таким уж большим, и внезапно он оказался достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах его чёртова мыла. Мой мозг отставал от тела на секунду, осознавая, как мало пространства было между нами. — Феликс – хвати-и-и-ит! — Я не могла сдержать смех из-за абсурдности ситуации. — Тогда отпусти. — Нет! Мне уютно! — Или было уютно. Он дёрнул одеяло в последний, решающий раз, и оно выскользнуло из моей хватки. Я ахнула от внезапного прилива прохладного воздуха и сердито посмотрела на Феликса. — Грубиян. Он слегка запыхался, пряди волос упали ему на лицо, глаза быстро осмотрели меня – шею, ключицу, край плеча… – прежде чем он выпрямился. — Ты в порядке, — пробормотал он тихо. — Очевидно, что я в порядке! — сказала я, скрещивая руки. — Что ты вообще… Он прервал меня, мягко бросив одеяло мне в лицо. — Просто подъёбываю тебя. Я моргнула, накинув одеяло на плечи. Он смотрел куда угодно, только не на меня. — Еда готова, — сказал он, отступая к кухне. Я проводила его взглядом, смущённая и, возможно, слегка раскрасневшаяся. Странное утро. Запах бекона снова разнёсся по квартире, и я смогла заставить себя встать с дивана, чтобы осмотреть завтрак, оставив одеяло накинутым на плечи. Когда я дошаркала до кухни, Феликс уже сидел за стойкой, положив ногу на ногу так, будто жил здесь годами. На его лице снова была эта глупая довольная улыбка — та, что безмолвно говорила «я победил». Он пододвинул ко мне тарелку с блинами и беконом. — Ты выглядишь нелепо. — Я только что пережила нападение, заслуживаю комфорта, — пробормотала я, садясь на стул рядом с ним. Он самодовольно отпил из своей кружки. Я наколола на вилку кусок бекона и уставилась на него. — Тебе повезло, что ты мне достаточно нравишься, чтобы я терпела такое количество домогательств. Он пожал плечами. — Ты меня всё ещё не выгнала. Это заставило меня замолчать на секунду. Точно… это был его третий день здесь. Всё ещё привыкал быть внутри, а не снаружи или в каком-то приюте, хотя он вообще ничего из этого не рассказывал. Я замечала, как он иногда оглядывал квартиру, будто всё ещё не мог поверить, что может трогать вещи без разрешения. Сейчас, правда, он выглядел… почти комфортно. Солнечный свет играл в его волосах, плечи наконец расслабились вместо того, чтобы быть напряжёнными, как броня. Я откусила бекон и попыталась не улыбаться. — Знаешь, для парня, который орал на свинину пять минут назад, ты на удивление умел на кухне. — Ага, ну, — сказал он, ставя кружку, — бекон обычно не огрызается. Я прищурилась. — Это камень в мой огород? Он просто усмехнулся. — Если одеяло подходит. Я бросила в него крошку. Он легко увернулся, откинувшись назад со смехом, наполнившим маленькую кухню. На мгновение воздух стал легче. Он поймал меня на том, что я слишком долго пялилась. — Что? — Ничего, — быстро сказала я, ковыряясь в тарелке. — Просто не думала, что ты будешь таким… домашним. Он приподнял бровь. — Ты имеешь в виду «потрясающий сосед по комнате, который готовит и спасает твою жизнь от ананаса силой Бенадрила»? — Именно это я и имела в виду, — сухо сказала я. Он усмехнулся, но теперь как-то более мягко. — Похоже, нам обоим повезло, да? Повезло? Это был его способ выразить благодарность? Я посмотрела на свою еду, внезапно слишком остро осознавая, как мало пространства оказалось между нами… и как легко мне становилось от того, что он вообще рядом. — Ага, — пробормотала я, больше для себя. — Похоже, что да. --- Когда мы закончили есть, он забрал у меня тарелку, сполоснул её и поставил в посудомоечную машину. — Спасибо, — сказала я, гораздо менее уверенно, чем хотелось бы. — Мгм-м-м, — ответил он, не оборачиваясь. Я оперлась подбородком на руку, просто наблюдая за ним. Действительно странно было смотреть, как кто-то вроде Джекса… моет твою посуду. Или готовит. Но он выглядел почти умиротворённым, делая это. — Блин, ты замечала, что раковины всегда слишком громкие? — спросил он вдруг, выключая воду. Я моргнула. — Я… не сказала бы, что много об этом думала. Он опёрся о стойку, держа полотенце в руке и глядя куда-то в пустоту. — Ага. Начинаешь замечать такие вещи, когда это единственный звук вокруг. Я раньше тусовался за одной круглосуточной закусочной типа «завтрак». Внутри не особо было что-то видно, но я слышал, как там течёт вода из крана. Представлял, что это я мою посуду. Внутри всё сжалось. — Феликс… Он махнул рукой. — Не, это, типа, не в депрессивном смысле. Было просто… нормально. Что-то стабильное. Когда ты на улице, то начинаешь сильнее всего желать стабильности. Он улыбнулся, но не взглядом. Я промолчала, не уверенная, хочет ли он продолжать или забить, но он удивил меня, продолжив. — Иногда они выбрасывали остатки. Старые печенья, бекон… всякую такую херню. — Он тихо усмехнулся. — Оказывается, они такие же вкусные свежевыброшенными. — Он пожал плечами, вытирая руки. — Приятно в кои-то веки чувствовать этот запах в помещении. В комнате стало тихо. Я слышала слабое жужжание холодильника, тиканье часов на стене. Мне хотелось сказать что-то утешительное, но ничто не казалось правильным. «Я рада, что ты здесь» звучало слишком сентиментально. «Мне жаль» казалось жалостью, а она ему была не нужна. — Что ж, это был чертовски хороший бекон. Это вызвало у него крошечную улыбку. — Ты так говоришь, потому что обычно выживаешь на рамене. — Феликс, я понятия не имею, как приготовить бекон вне микроволновки. Он рассмеялся. Настоящим смехом. Не самоуверенным, не защитным. Просто мягким, усталым и настоящим. Затем его взгляд на секунду опустился, и голос снова стал тихим. — Всё равно странно. — Что именно? — Э… Быть внутри и не чувствовать, что меня сейчас выгонят или ограбят. — Я видела, как в нём нарастает тревога. Будто он не хотел говорить об этом, но не мог остановиться. Он постучал костяшкой по краю стойки – ритмично, нервно. — У меня нет ничего, что доказывало бы, что где-то есть моё место. Ни бумаг, ни адреса, вообще ничего. Конечно, если не считать мои просроченные права, но вряд ли они прокатят перед правительством. Он поднял глаза, и я увидела проблеск страха, спрятанный за всем остальным. — Твоё место здесь, — сказала я, удивив даже себя тем, как твёрдо это прозвучало. Он моргнул. — Что? — Ты здесь свой, — повторила я, на этот раз мягче. — Ты готовишь завтрак, ты оккупировал диван, ты угрожаешь бекону… Это штуки сожителей. Настоящие, нормальные, скучные сожительские дела. Он пялился на меня долгую минуту, будто проверяя, мою серьёзность. Наконец он выдохнул, напряжение чуть ослабло в его плечах. — Скука – это не так уж плохо, — пробормотал он. Я улыбнулась. — Поверь мне, скука сильно недооценена. Он кивнул, взглянув в окно. Солнечный свет поднимался всё выше, рисуя мягкую линию на стойке. Какое-то время никто из нас ничего не говорил. И не нужно было. Кухня пахла беконом и средством для мытья посуды — та домашняя тишина, которая раньше казалась чужой, но постепенно становилась нормальной. Когда он снова посмотрел на меня, в его голосе чувствовалась застенчивость. — Эй… спасибо. Снова. За то, что позволила мне остаться. Я наклонила голову. — Ты говоришь так, будто я делаю тебе одолжение. Он выдавил слабую улыбку. — Разве нет? Я покачала головой. — Не-а. Похоже, мы оба просто… пытаемся снова привыкнуть к тому, что у нас снова есть дом. Он не ответил сразу. Но скоро улыбнулся. Маленькой, кривой, искренней улыбкой. — Ага, — тихо сказал он. — Эй, — эмоция в его глазах полностью изменилась, когда он переместился, чтобы опереться на стойку рядом со мной. — Когда настанет твоя очередь рассказывать мне свою трагическую историю? Или я просто проект в твоей идеальной маленькой жизни? Он усмехнулся, но я не могла понять, серьёзен он или нет. Он правда так о себе думает? — Оу, ну… — начала я. — Был один шлем… — Крисси, заткнись, о боже. — Он толкнул меня локтем сквозь смех. — Это не считается. — Оу, хочешь сказать самый травмирующий опыт в моей жизни был недостаточно травмирующим для тебя? — Не-е-е-ет. Ты же выбралась из него! Насколько плохо там могло быть! — Он ненадолго замолчал. — Интересно, что случилось с остальными… Думаешь, Зубл теперь на какой-то новой эджи-работе или типа того? Может, они с Гэнгл нашли друг друга и сейчас целуются, пока мы говорим. — Типа… мы были недалеко друг от друга…? Думаешь, остальные тоже где-то рядом? Он пожал плечами. — Может это было совпадение. — Ага… наверное. Феликс обхватил меня за плечо рукой и крепко сжал. Слишком крепко. — Тебе придётся довольствоваться только маленьким стариной мной, Помс. Я закатила глаза. Ему чертовски повезло, что он умеет готовить.