The aftershow

Наступил понедельник, и мне пришлось оставить Феликса одного, что-бы уйти на работу. Я подумывала позвонить и сказать, что заболела, но Феликс сказал, что он «большой мальчик», а значит ему не нужно, чтобы я это делала. Угх. К 16:45 я обновила свою почту столько раз, что, казалось, протёрла дырку в мышке. На нервах не могла найти себе места. Мой мозг уже собрал вещи и ушёл домой несколько часов назад, чтобы встать посреди квартиры, уставиться на место, где должен был быть Феликс и гадать, будет ли он всё ещё там на самом деле. Дело было не в том, что я думала, будто он что-то сломает. Честно говоря, он оказался на удивление домашним. Он доказал, что не собирается сжигать квартиру дотла, да и на моей кухне никогда не пахло так хорошо… Но я заметила, что у Феликса также была привычка… становиться Джексом. Он отшучивается или пожимает плечами, будто всё ерунда… Его маленькие искренние улыбки превращаются в эту маскировочную ухмылку. И теперь… он остался один перед дверью, с кучей времени на размышления… я не могла перестать представлять, как он просто… уходит. Ни записки. Ни объяснений. Просто исчезает. И я могу больше никогда его не увидеть… … Боже, как я ненавидела эту мысль. — Земля вызывает Кристин, — Подколола меня коллега с соседнего стола. — Ты уже пятнадцать минут пялишься на эту таблицу, всё в порядке? — Ну, что я могу сказать? — Сказала я, закрывая ноутбук. — Это действительно захватывающая таблица. — Угу… — Она усмехнулась. — Уходишь? — Ага. Мне нужно убедиться, что мой новый сосед по комнате не сбежал. Он… — О-о-о-о, он? — Она наклонилась ко мне. — Сосед по комнате или парень? — Спросила она слишком небрежно. Я чуть не поперхнулась холодным кофе. — Друг-сосед, большое спасибо. Она рассмеялась. — Если ты так говоришь… Я показала ей средний палец на выходе, усмехаясь тому, насколько глупым был этот разговор. Поднимаясь по лестнице в свою квартиру, я чувствовала, как в животе порхают нервные бабочки. Я пыталась убедить себя: Он сказал, что останется. Он сказал, что всё будет нормально. Он сказал, что ему нравится диван… Но Феликс много чего говорил… Думаю, просто не хотел позволить мне начать накручивать себя из-за него. Я возилась с ключами у двери, ожидая, что квартира будет ощущаться пустой. Вместо этого она оказалась… более живой. Запах кумина ударил мне прямо в нос. Я замерла. — Феликс…? — Тихо позвала я, снимая обувь. Через мгновение он появился из-за стойки. — Приветик, Крисси~ — Его приторно-сладкий тон мгновенно сменил мой страх на лёгкое раздражение. — Как прошла рабо-о-о-ота? Он держал сковородку кухонными прихватками. Я даже не знала, что у меня есть прихватки… Ещё музыка доносилась из колонки, хотя я была уверена, что она не распакована. Он поднял голову и усмехнулся. — Что, трудный день на твоей странной математической работе? — Он поставил сковороду, полную чего-то невероятно пахнущего, на плиту. — А? Он усмехнулся. — Ты выглядишь напряжённой. Ожидала материального ущерба? — Честно? Я думала что ты уйдёшь. — Не-а, — Сказал он, выключая духовку. — Мне нравится этот диван. Он комковатый, но в хорошем смысле. Я улыбнулась раньше, чем успела это осознать и одёрнуть себя. — Ты приготовил ужин? — Блин, я думал, ты знаешь меня лучше, Помс. — Он театрально указал на сковороду. — Энчилады. В слове проскользнул лёгкий акцент. Это было довольно мило… — Это выглядит пиздец как вкусно… — Сказала я, глядя на сковороду, которая выглядела так, будто была сделана любящими руками мексиканской бабушки. — Я же говорил, мне нравится готовить. — Ага, но мне не верится. Наверное тебе нужно продолжать пытаться переубеждать меня… Он тихо рассмеялся и начал раскладывать еду по тарелкам — Расслабленно, непринужденно… Будто он был здесь вечность. — Иди надевай удобные штаны, я знаю чего ты хочешь. До этого момента я не осознавала, что всё ещё была напряжена. Пока мы ели на диване, я наконец достаточно успокоилась, чтобы осмотреться. Некоторые из коробок, которые я оставила сложенными у стены, были открыты и наполовину разобраны. — Ты распаковал? — Э-э-э, вроде того. — Я не жалуюсь, просто удивлена. Ты не обязан был… Он отмахнулся. — Всё нормально. Я нашёл несколько твоих старых фотоальбомов. — Он усмехнулся. — Ты была странным ребёнком. — Ты что, просматривал их? — Эй, я был джентльменом и посмотрел только первые несколько страниц одного из них. С одной стороны хотелось улыбнуться, а с другой провалиться под землю. Он встал, чтобы поставить свою пустую тарелку в раковину, и по пути обратно взял фотоальбомы, которые лежали в одной из открытых коробок. Он плюхнулся рядом со мной и открыл один из них. На первом фото мне было восемь. Феликс показал на него. — Ну посмотрите на неё. Стоит в тиаре и с лягушкой в руках. — Это была школьная постановка! Он усмехнулся. — Всё равно. Абсолютно легендарно. Я закатила глаза и наклонилась к нему поближе, чтобы посмотреть альбом. — Это даже не самая позорная книга… Он уставился на меня. — Было очень глупо говорить мне это. — Ага, ну, ты вызвал у меня ностальгию. — Я указала на два других альбома рядом с ним. — Возьми розовую. Он сделал это без вопросов, открыв на коленях этот чрезвычайно девчачий альбом с раздражающим количеством энтузиазма. На первой странице было моё самое первое фото. Всего несколько минут от роду. А также различные маленькие заметки от моей мамы. — Ты была милой, что случилось? — Он усмехнулся, слишком близко к моему лицу. Я улыбнулась ему в ответ. — Суровая реальность. И… Виртуальная реальность… Наверное… Он щёлкнул меня по лбу. — Не кради мою радость сейчас, Коротышка. Я щёлкнула его в ответ. — Не давай мне щелбаны! Это переросло в очень детскую потасовку, но ни один из нас не мог скрыть улыбки. Наш смех наполнил комнату, эхом разносясь громче, чем следовало. Потасовка длилась недолго. У Феликса была более быстрая реакция и напрочь отсутствовало чувство стыда. Он поймал оба моих запястья одной рукой и приподнял бровь, самоуверенный как всегда. — Попалась! — усмехнулся он, не отпуская меня. Я сопротивлялась без особого энтузиазма, в основном потому, что чувствовала, насколько тёплой была его рука на моей коже. — Ты буквально смухлевал, — Сказала я, глядя на него снизу вверх. — Как я мог смухлевать в том, для чего мы не устанавливали правил? — Просто спросил он, откидываясь немного назад, но пока не отпуская. Была секунда, всего одна, когда воздух изменился. Его усмешка дрогнула, и глаза смягчились так, что в моей груди появилось странное чувство. Фотоальбом всё ещё лежал между нами открытым, но вдруг показалось, что ему не место здесь и сейчас. Я посмотрела на руку Феликса, всё ещё держащую обе мои. — Феликс… — Я уставилась на его глупую татуировку "FIST" на костяшках. — Почему на твоём большом пальце лишняя буква T…? — Ты сама ответила на свой вопрос. — Чё…? — Я уставилась на неё, подтянув его руку ближе. — Т… На большом пальце- О, Господи Иисусе. — T для thumb! — Он улыбнулся своей глупой, перманентной шутке, отпустил мои руки и залюбовался своими. Я подняла альбом, который успел соскользнуть на диван, и перевернула страницу на следующую, которая была полна разных «первых разов». Первый день дома, первая твёрдая еда, первые шаги… Всё подписано маминым почерком на английском и корейском. Феликс указал на фото, где я иду. — И ты никогда так и не научишься делать это лучше… — Грубо. — Не ошибочно, но грубо. Мы листали страницы, он всё это время продолжал слегка подкалывать меня, но, казалось, тоже испытывал некую ностальгию вместе со мной. — У тебя были реально ужасные причёски в детстве. Я фыркнула. — Ага, а что насчёт тебя, м? Или у тебя никогда не было постыдной фазы? Он тихо рассмеялся. — Смеётся тот, кто последним. Моя никогда не заканчивалась. Я не удержала улыбку, которую он заметил, и по тому, как он на меня теперь пялится, я поняла, что увидел он больше, чем мне хотелось бы. — Если серьёзно, — сказала я, кивая на альбом, — У тебя не было никаких старых фотографий? Я имею в виду, я знаю, что сейчас нет, но… Он заколебался. Прошло всего мнгновение тишины, прежде чем он снова заговорил. — Не-а. Не особо. — Не особо? Он пожал плечами. — Раньше у меня было несколько штук на телефоне до того, как у меня появился прошлый, но тот телефон украли, так что… Пока-пока, воспоминания. Он сказал это так небрежно, что у меня заболело сердце. — Но я всё равно не видел их с семнадцати лет. Так что… Ничего не потерял, наверное. — Он посмотрел куда-то далеко в пустоту. — Кого? Он посмотрел на меня, будто забыл, что я здесь. — А? Ой. Мою семью. Я не знала, как на это ответить. — Я ушёл, я потерял нескольких человек, это того стоило. Конец истории. — Он выглядел почти невозмутимым, потянувшись за телефоном на столе. — К тому же, — Он поднял свой телефон, явно собираясь меня сфотографировать, — Теперь у меня есть ужасные воспоминания, которые нужно создавать с твоей тупой рожей. Я показала камере средний палец, пытаясь скрыть улыбку. Он опустил телефон и смотрел на него долгую секунду. — Покажи, — Проворчала я, пытаясь увидеть фото. — Нет, это моё воспоминание, Крис. — Он отвёл телефон от меня. — Да ладно тебе! — Я попыталась дотянуться до его телефона, но у меня не было никакой надежды, даже с бóльшими усилиями. Он быстро развернул телефон и сделал ужасное селфи нас двоих, прежде чем я успела даже подумать, чтобы остановить его. — Удали это. — Нет. — Он улыбнулся. Он посмотрел на фотографию, которую только что сделал, всё ещё слабо улыбаясь. — Ты пожалеешь, что позволила мне это сделать, — Сказал он наконец, более тихим и лёгким голосом, чем раньше. — Я уже жалею, — Пробормотала я, откидываясь на спинку дивана. — Отлично. Жалость формирует характер. — Значит, ты, должно быть, самый сформировавший характер человек в мире? — Ты капец как права. Он выглядел расслабленным, реально расслабленным… Его плечи не были напряжены, его шутки ничего не скрывали. Просто… Он, сидящий в моей гостиной так, будто он здесь свой. Он действительно был здесь свой. Слова выбрались, прежде чем смогла их остановить: — Я рада, что ты остался. Он взглянул на меня, застигнутый врасплох. На секунду его обычная усмешка дрогнула, сменившись чем-то искренним. — Ага, — Тихо сказал он. — Я тоже. — Его ухмылка медленно вернулась. — К тому же, я уверен, что смогу сделать ещё более позорное фото. Я застонала и закрыла лицо руками. — Я тебя ненавижу. — Врёшь, — Мягко сказал он. После того, как мы ещё немного посидели и посмотрели телевизор, я наконец начала собираться в спальню. Феликс уже давно отключился на диване. Когда я тихо попыталась пройти в свою комнату, я споткнулась о коробку, которой там точно раньше не было. Я закрыла дверь, включила лампу и подошла к коробке. Подождите, я узнала эту коробку. Коробку, которую я нарочно не подписала, чтобы мама не задавала вопросов, когда я въезжала… Это была моя… Коробка для спальни. И её точно здесь раньше не было. О боже, Феликс открыл её. И поставил сюда. Ни разу не упомянув. Я легонько пнула коробку под кровать. Это глубокий позор, который я похороню навечно, если он позволит.