The aftershow

— Крис, это правда необходимо? — Спросил я её со своего места на диване, с которого она потребовала мне не вставать. — Разве толстовки недостаточно? — Не-а! — Радостно крикнула она из коридора. Она умчалась искать… Косметику или… Грим для лица? Или что-то в этом роде? Толстовка-скелет, которую она мне купила, и так была более полноценным хэллоуинским костюмом, чем я носил лет с двенадцати. Но она настояла на том, чтобы сделать ещё и небольшой грим черепа. И кто я такой, чтобы отказывать ей? Кристин вышла из-за угла с маленькой сумкой, которую я никогда раньше не видел… Это была не её обычная косметичка, которую она имела привычку оставлять в самых странных местах квартиры. Она была больше обычной и намного грязнее. Вся в случайных маленьких пятнах краски. На ней тоже был костюм. Лара Крофт из оригинальной игры Tomb Raider, в котором она, как она мне рассказала, ходила на вечеринку несколько лет назад. Майка какого-то сине-зелёного цвета, названия которого я не знал, шорты, эти штуки с кобурами для пистолетов на бёдрах, её волосы, заплетённые в короткую боковую косичку… Это была… определённо Лара Крофт. Она даже, казалось, не задумалась, когда плюхнулась ко мне на колени и начала рыться в сумке, даже не сразу признав, что сделала. Не то чтобы я возражал, она весила примерно как средняя белка. — Посмотри на меня. — Её голос был странно серьёзным. Мой мозг автоматически подчинился, я посмотрел ей в глаза – вероятно, слишком пристально, и она начала рисовать, не дав мне последнего шанса отказаться. Её мизинец нежно касался моего подбородка, пока она закрашивала мне нос, и я понятия не имел, куда мне девать глаза или руки. В итоге я держал для неё эту странную сумку с красками и уставился на её рот. Она использовала тот же метод высунутого языка для сосредоточения, который, как она всегда говорила, использую я… Это было мило. Пока она закрашивала мне рот, то воспользовалась возможностью наконец объяснить свой план на вечер. — Сладости или гадости заканчиваются в семь, так что, как только мы раздадим конфеты – не волнуйся, я уже купила лишние для нас, – я отведу тебя делать кое-что стра-а-ашное… — Ты сама чуть из кожи не выпрыгнула, когда в хеллоуинском магазине на тебя прыгнула та аниматронная штука, и ты хочешь делать что-то страшное? Она нахмурилась. — Во-первых, заткнись. Во-вторых, да. Есть, знаешь ли, «страшные» вещи, которые мне нравятся, большое спасибо. — Если ты так говоришь… — Я усмехнулся ей. Я собирался или напугать её до смерти сегодня ночью, или умереть в процессе. — Задержи дыхание. — … Что? Она начала вбивать в моё лицо кучу пудры. Она была права, наверное, стоило задержать дыхание. Я, вероятно, вдохнул достаточно, чтобы испечь торт у себя в лёгких. Мне потребовалось реальное усилие, чтобы не кашлянуть ей в лицо. — Я же говорила. — Она улыбнулась. — Я же говорила. — Передразнил я её. «Сладости или гадости» прошли хорошо. Я никогда не осознавал, сколько детей живёт в нашем многоквартирном комплексе, и Крис купила достаточно конфет, чтобы каждому из них выдать по целому маленькому сокровищу. Так же я, возможно, подсунул немного лишнего самым милым – как я мог устоять и не дать малышу, одетому маленькой акулой, добавки?! Он заслужил это! Как только всё закончилось, она усадила меня в машину. Она казалась искренне очень взволнованной, так что я, наверное, смирюсь с любым «страшным» делом, которое она захочет сделать. — Ты так и не сказала мне, куда мы едем, знаешь ли. — Сказал я, стирая сделанный ею грим специальной салфеткой, которую она же мне и дала. Перед этим я уже успел размазать грим кучу, так что мне было милостиво разрешено смыть его. — Я знаю, да. — Она улыбнулась, не отрывая взгляда от странно пустынной дороги, по которой мы ехали. Уже стемнело, фонарей на улице почти не было, а Крис была вооружена мной, камерой и двумя цепляющимися фонариками… — Мы на месте! — её голос был намного более певчим, чем обычно, когда она начала выходить из машины на пустой парковке, если не считать несколько явно брошенных машин вдалеке. Здание перед нами выглядело как школа. Но школа, в которой не учились последние лет пятьдесят. — Крис, ни за что на свете- Её глаза слегка расширились. — Я же говорила, что мне нравится этим заниматься! Старые здания – это круто, а ночью они становятся ещё круче, и мне очень хотелось пойти с тобой, так что я подумала… — … Что это будет крутая ночь для этого? Она посмотрела на свои ноги. — … Ага. Я заставил её чувствовать себя неловко из-за этого. Дерьмо. Как, блин, это исправить? — Ну, погна-а-а-али тогда. Показывай дорогу, Капитан. Она слегка улыбнулась. Даже не взглянув на окрестности, она просто пошла к пожарной лестнице сбоку здания. Эту девушку когда-нибудь ограбят или похитят, и это тревожит меня каждый ёбаный день. Как можно жить и работать рядом с городом, при этом вообще не наблюдать что вокруг творится? Я шёл за ней так близко, как только мог, чтобы это не выглядело странно, даже когда мы поднимались по старым, скрипучим металлическим ступеням, которые, казалось, могли рухнуть в любой момент. По крайней мере, вид прямо передо мной был приятным. Она остановилась наверху, посмотрела на дверь перед нами и медленно повернула ручку. Очевидно, она была заперта. Крис посмотрела на маленькое открытое окно над дверью, а затем повернулась ко мне с огромными глазами, которые говорили, что следующие слова из её рта мне не понравятся. — … Подсади меня. — наконец сказала она. — Крис, ты- — Да. Давай. — боже, эти тупые глаза… — Пожалуйста? — Ты понимаешь, что это тупо? — пробормотал я, приседая и всё равно сцепляя пальцы в замок. — Ты бы видел, как я делаю это, если бы тебя здесь не было. — парировала она. Прежде чем я успел возразить, она поставила ногу мне на руки, и я поднял их. Она была лёгкой, но не настолько, чтобы не прилагать усилий. — Ты в порядке? — прохрипел я. — Ммм… Да. Ладно, тебе придётся… Извини… — извинилась она сквозь смех, когда её колено встретилось с моим плечом. — Просто- давай. — просипел я. — Ты придурошная. После последнего неловкого карабканья она подтянулась и пролезла внутрь. Я услышал приглушённый стук и кашель изнутри, а затем её быструю фразу. — Я жива! Достаточно хорошо. Дверь щёлкнула, открываясь изнутри, и она выглянула наружу, волосы теперь были спутанной копной из-за этого трюка. — Ты идёшь? — Ну, я заслуживаю хоть что-то взамен за то, что был опорой повышенной надежности… — сказал я, шагая внутрь. Воздух был спёртым и холодным. Старые школьные коридоры тянулись по обеим сторонам в темноте, на них висели доски объявлений со старыми, пожелтевшими листовками, шкафчики давно заржавели. Везде пыль. Каждый шаг отдавался эхом громче, чем следовало. Я бывал в одном-двух заброшенных зданиях, но это точно было самым жутким. Восторг Кристин сменился чем-то более тихим. Она держалась достаточно близко, чтобы время от времени касаться меня плечом. — Жутковато, да? — прошептала она. — Никто не узнает, если ты будешь говорить как нормальный человек. — сказал я и голос разнёсся эхом по коридору. Она фыркнула, легонько толкнув меня. — Просто пусть будет крипово! Мы прошли мимо класса с рядами крошечных парт, повёрнутых под странными углами, будто весь класс сбежал в панике. Я сразу же подошёл и попытался сесть за одну из крошечных парт. Потребовалось некоторое усилие, но у меня получилось. Она наблюдала за моей борьбой из дверного проёма, прислонившись к косяку. — Я оставлю тебя, если застрянешь. — Никогда, ты видела, насколько я искусен и скоординирован? Она рассмеялась. — Ага, поэтому я и волнуюсь. Я попытался встать и сделать вид, что всё нормально, но я… Да, я застрял, она была права. Она усмехнулась мне через плечо. — Пока-а-а-а… — пропела она, уходя. Боже, она выглядела такой живой. Так странно было видеть… Её… А не Помни… Или подавленного бухгалтера. Мне наконец удалось вытащить свою задницу из-за маленькой парты, конечно же без помощи Кристин, и я побежал за ней. Мы свернули в коридор, и это крыло выглядело гораздо более разрушенным. Недостающая плитка, проседающий потолок. Кристин опустила фонарик и скрестила руки на груди, внезапно замолчав. — Ты в порядке? — спросил я. — Испуга-а-а-алась…? — Я в порядке. Просто… Это круче, чем когда я приходила одна. Мысль о том, что она была в таком месте одна, вызвала у меня странное чувство в животе. — Так ты была здесь раньше? — поддел я. Она пожала плечами. — Ага, но только у главного входа. Мне нравилась тишина здесь, когда мир становился слишком… Громким, людным. — Ага, — пробормотал я. — Я понимаю. Её улыбка была маленькой, личной. Тёплой. А затем… Подвернулась возможность. Когда она повернулась, чтобы осмотреть витрину с трофеями, я проскользнул за угол и стал ждать. Когда она обернулась, то выглядела очень растерянной, сканируя комнату в поисках меня. — Э-э… Фе- — БУ. Кристин взвизгнула. Прям киношно, как в хоррорах, и попятилась к перилам. — ФЕЛИКС! — выдохнула она, шлёпая меня по руке, даже когда унеё вырвался смех. — Я тебя ненавижу. Боже, как я тебя ненавижу. — Вовсе нет. — гордо сказал я. Она снова толкнула меня, всё ещё хихикая. — Я клянусь, ты сократил мне жизнь на несколько лет! Она прошла мимо меня, всё ещё улыбаясь. Её плечо коснулось моей руки, когда она двинулась к смотровой площадке – балкону с перилами высотой по пояс, выходящему на старый спортзал этажом ниже. Лунный свет просачивался сквозь разбитые окна, окрашивая всё красивым серебром. Включая её. Кристин наклонилась вперёд, положив ладони на перила. — Представь здесь школьные танцы… — прошептала она. Её голос стал мягким. Уязвимым. Я остановился рядом с ней, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её руки. — Спорим, ты была бы той девушкой, которую реально приглашают танцевать. Она фыркнула. — Да ладно тебе. Я была невидимкой. — Невозможно. Она посмотрела на меня с выражением лица, которое со своим уровнем эмоциональной грамотности я не мог точно описать. Я сглотнул. — В любом случае, — сказал я слишком быстро. — Я никогда не был любителем танцев. Ты видела, как я существую, представь, как я танцую. Она рассмеялась, сильнее опираясь на перила… … С металлическим скрежетом. У меня сердце в пятки ушло, когда я быстро отступил на шаг. Я увидел, как сдвинулись винты, прежде чем мой мозг вообще понял, что я вижу. В одну секунду она была рядом со мной, а в следующую перила с треском наклонились вперёд, эхом разнёсшимся по спортзалу. Она упала за край. Я даже не успел понять что происходит, пока она не оказалась вниз головой по ту сторону перил, цепляясь пальцами за перекрученную перекладину. На долю секунды её хватка остановила падение… Достаточно, чтобы с ужасным хрустом вывернуть плечо. Её рука обмякла. А затем она снова начала падать. Последние несколько метров были как в тумане… Тело кувырком, конечности в панике пытались зацепиться за что-нибудь, но притяжение оказалось сильнее. Она ударилась о пол спортзала с глухим стуком, который я даже почувствовал. Из неё вырвался короткий, ужасающий звук… А потом – ничего. Просто ужасающая, невозможная тишина. — КРИСТИН! — мой голос сорвался на хрип. Я бросился вниз по лестнице, поскальзываясь на пыли, сердце колотилось о рёбра. Она лежала на боку, дыхание поверхностное, глаза широко открытые и стеклянные. Я знал, что она ранена, но… Она ни за что не хваталась… Я не мог понять, что болит. — … Фел…? — её голос был еле слышимым. Она попыталась сесть. Нет, нет, абсолютно нет. Я упал на колени рядом с ней, даже не попытавшись составить план действий в голове. Мои руки зависли в воздухе, трясясь, бесполезные. Тронуть её? Не трогать? Что, если я сделаю только хуже? — Эй, эй, посмотри на меня, — прохрипел я. Мой голос звучал так, будто принадлежал кому-то другому. — Крис, не вставай. Не двигайся. Она снова попыталась сесть, стиснув зубы, и тут же ахнула, схватившись за правое плечо и снова ложась. — Видишь? Я же говорил не двигаться… Что мне делать? Её кожа была бледной, почти восковой. Холодный пот прилепил волосы к её лбу. Её зрачки метались, совершенно несфокусированные, будто она не знала, где находится. — Крисси, у тебя болит голова? Что, если она ударилась головой? — … Кружит… — прошептала она, голова буквально приклеилась к полу. — Знаю. — я не знал. — Ты отлично держишься, хорошо? Просто… Не двигайся. Клянусь, если ты сейчас встанешь, я пришпилю тебя к полу степлером. — шутка вышла инстинктивно, но в груди у меня всё рушилось. Её губы дрогнули в том, что могло быть улыбкой. Возможно. Трудно сказать. сейчас она выглядит... Хрупкой. Такой, какой она, я знаю, обычно ненавидела быть. Я осторожно прижал руку к её рёбрам, чтобы помочь успокоить. Она вздрогнула с резким шипением. — Рёбра тоже? — прошептал я. Она не ответила, только медленно моргнула. Её дыхание было поверхностным, слишком частым. Я подавил кислоту, поднимающуюся по горлу. Конечно, не только плечо. О чём, чёрт возьми, я думал? Напугал её? Позволил ей опереться на явно сломанные перила? Как я мог… Над нами раздался металлический скрежет. — Двигайся. — я не думал. Я просто накрыл её собой, когда кусок перил сорвался, устремляясь вниз. Он ударил меня по плечу и спине, послав волну острой боли в шею и спину. Но он не коснулся её. Она вздрогнула подо мной, напуганная. Я зарычал и отбросил искорёженный металл в сторону. Она моргнула, глядя на меня, более осознанная, чем раньше. — … Ты в порядке…? — Это реально смешно слышать от тебя капец побитой. — она выглядела обеспокоенной. Чёрт. — Я в порядке. Почти не почувствовал. Она слабо улыбнулась. — Хорошо… — пробормотала она — Нет… Скорой. Конечно. Даже сейчас. — Крис, сейчас не время быть упрямой- — Нет… Больницам… — выдохнула она, крепко зажмурившись. Её голос дрожал. Это было не упрямство. Это был страх. Моё разочарование улетучилось. Я выдохнул. — Ладно. Ладно, никакой скорой. — у меня перехватило горло. — Но я везу тебя в больницу. Это не обсуждается. Даже если мне придётся тащить тебя за эту глупую косичку. Это вызвало маленький смешок. Едва заметный. Но достаточный. — Если ты поедешь в больницу, я приготовлю тебе всё, что ты захочешь, на ужин, хорошо? — … Хорошо… — едва пробормотала она. Она снова начала пытаться сесть, но на этот раз медленно. Я держал руку наготове за её спиной, пытаясь помочь ей, не причинив больше боли… Я наконец осмелился положить руку ей на спину, чтобы помочь с последней частью подъёма, когда она согнула колени и упёрлась ногами. Она закричала. — Крис?! — Я запаниковал, когда она откинулась на мою руку, быстро сворачиваясь в клубок. — Что- Она отчаянно схватилась за лодыжку, перенеся весь свой вес на меня. Я осторожно придержал её одной рукой, а другой развязал её ботинок. Грёбаный ботинок… Почему она завязала его так странно? Я наконец справился и стащил ботинок так осторожно, как только мог, её тихие болезненные звуки били как ножом по сердцу. Её лодыжка так распухла, уже синела… Но, по крайней мере, выглядела… Ровной. Но она точно была сломана. — Можешь пошевелить пальцами ног…? Она медленно, едва-едва смогла ими пошевелить. Ладно… По крайней мере, не… Супер сломана… Я привязал шнурки её ботинка к петле на поясе своих джинсов, оставив их болтаться на бедре. — Давааай, Крис. Похоже, тебе сегодня подключили пакет "обслуживания принцессы". Я засунул руку ей за спину, а другой подхватил под коленями. Она напряглась, резко вдохнув. — Прости. Прости. Знаю, знаю, я самый ужасный. — моё сердце билось где-то в шее. Мне казалось, что под ключицей что-то застряло, и мне было всё равно. Не урони её. Не тряси её. Не облажайся ещё больше. — Нет, ты не ужасный… — прошептала она, полностью обмякнув у меня на руках. Она весила практически ничего, но казалась такой тяжёлой… Будто могла выскользнуть из моих рук, если бы я сделал малейшую ошибку. Каждый шаг по лестнице был пыткой. Её голова откинулась на мою ключицу, дыхание тёплое и поверхностное. На полпути вверх она прошептала: — … Я устала… — Не-а. Абсолютно нет. Ты не можешь вздремнуть в обветшалой школе. Так начинаются плохие фильмы ужасов. Открой глаза. — мой голос дрогнул. Я заставил его звучать игриво. — Ты не умрёшь на Хэллоуин. Скучный выбор для праздника. Слишком клишированно… Её пальцы слабо вцепились в мою толстовку. Она напугана. Из-за меня. Потому что я думал, что напугать её – это мило. Потому что я не проверил перила. Потому что не увидел винты. Я не поймал её. Боже, почему я не поймал её? Почему я отошёл?! Идиот. Я такой идиот. Когда мы выбрались наружу, холодный воздух стал… Ещё холоднее. Она слегка дрожала в моих руках, пока я осторожно открывал пассажирскую дверь и усаживал её с большей осторожностью, чем когда-либо в жизни. Она едва заметила, как я взял ремень безопасности и пристегнул её. Она просто… Тихо заныла… Я расстегнул свою куртку и накрыл её более тёплой стороной вниз. Она почти сразу немного успокоилась. Я быстро обошёл машину и плюхнулся на водительское сиденье, возясь с ключами. Мои руки так сильно тряслись, что я промахнулся мимо замка зажигания дважды. — Фел…кс… — пробормотала она. — Я в порядке… — О да, ты выглядишь потрясающе, — сказал я, голос напряжённый. — Образ депрессивного привидения сейчас писк моды. — я снова осмотрел её… Кожа прохладная, губы слегка бледные. Боже. Продолжай говорить. Не дай ей уснуть. — Если ты отключишься, я позвоню твоей маме. Её глаза тут же открылись. Уже лучше. — Это жестоко… — выдохнула она. — Тогда не заставляй меня это делать. — я выехал со стоянки медленнее, чем когда-либо двигал машиной. Все кочки на Земле, видимо, были на этой дороге. Каждая кочка заставляла её морщиться, и каждый раз это ощущалось как зубчатый нож в моём сердце. — Почти на месте. — прошептал я, хотя на самом деле это было не так. Я потянулся и взял её за руку, осторожно сжимая. Но она едва могла ответить. Её пальцы дёрнулись, безжизненные. Волна тошноты прокатилась по мне. У меня нет ёбаного времени на это нервное ощущение в животе сейчас… Она ранена сильнее, чем показывает. Ты допустил это. Ты хотел напугать её. Придурок. Она пострадала из-за тебя. — Эй, — сказал я мягко. — Больше никакой неожиданной гимнастики, хорошо? — я заставил голос звучать игриво. — Я хочу посмеяться над тем, как плохо ты исполнила это сальто… Она пробормотала что-то о том, что ненавидит меня. — Хорошо, — прошептал я, голос ломается. — Продолжай злиться. Если ты отключишься, я буду сильно доставать тебя этим. Её глаза снова дрогнули. Моя хватка на руле усилилась. Я осторожно подтолкнул её. — Посмотри на меня. Она посмотрела, не фокусируя взгляд, но ещё была здесь. — Я обещаю, что скоро ты сможешь сладко-сладко поспать на обезболивающих, но не сейчас. … Боже, это моя вина. Я не отпускал её руку, пока мы не въехали под свечение неоновой вывески приёмного покоя, отбрасывающей тонкий красный свет на её лицо. Я припарковался криво. Мне было всё равно. Выскочил и полубегом обогнул машину к её двери. Я не дал ей шанса попытаться выйти самой и снова поднял её на руки, моя толстовка всё ещё была накинута на неё. Она сильно опиралась на меня, дыхание тонкое и дрожащее. Внутри женщина за стойкой уже говорила по телефону, прежде чем мы дошли до окна. — Как её имя? — спросила женщина. — Кристин Мур. — Дата рождения? — 26 июня. — И что именно случилось? Я глубоко вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие, чтобы объяснить. — Она была на балконе… Она оперлась на перила, и они сломались, и она просто… Упала… Печатание женщины заставило меня нервничать ещё больше. — У неё, э-э-э… Плечо довольно сильно повреждено, и скорее всего лодыжка сломана… Но сейчас она совсем… Не в себе. Женщина кивнула и продолжила печатать. Другая женщина вышла из больших двойных дверей с пустым инвалидным креслом. — Посадите её сюда. — приказала она, очень вежливо. Я опустил Кристин в кресло, морщась всякий раз, когда морщилась она. Она простонала себе под нос, глаза снова закрылись. — Прости, я знаю, прости… Медсестра наклонилась к Крис и что-то прошептала ей. Единственным ответом Крис было почти не слышное «мгм». Медсестра медленно развернула кресло, чтобы направиться обратно к дверям. — Вы тоже можете идти. — улыбнулась она мне через плечо. Я последовал за ней к посту измерения показателей, где она очень быстро измерила температуру Кристин, надела ей на палец датчик пульса и измерила давление. — Давление низкое, — пробормотала медсестра, отрывая липучку манжеты. — Головокружение? Кристин слабо кивнула. У меня внутри всё сжалось. Видеть её такой было пыткой. — Шок, — сказала медсестра, теперь глядя на меня. — Мы позаботимся о ней. Я сглотнул так сильно, что это обожгло горло. — Пожалуйста, — пробормотал я. — Она… Она упала. Её лодыжка, её плечо, я… Э-э-э… Я не… Я должен был- Медсестра уверенно положила руку мне на плечо. — Вы привезли её. Это самое главное. Я замер рядом с Кристин, пока медсестра вводила данные, которые, как я предполагал, были всеми её показателями. Она моргнула, глядя на меня стеклянными глазами. — Эй. — я выдохнул, наклоняясь. — Просто помни, ты получишь всё, что захочешь, на ужин. Она подарила мне самую маленькую, уставшую улыбку. Я позволил себе немного выдохнуть, когда она улыбнулась… Затем медсестра провела нас глубже в приёмный покой, закатив её в маленькую палату. Яркий, люминесцентный свет делал Крис ещё более бледной, делая фиолетово-красный отёк вокруг её лодыжки похожим на иллюстрацию из учебника анатомии. Медсестра и я осторожно помогли Крис перебраться на койку. Затем меня отправили на стул, пока медсестра помогала ей устроиться. — Дышите медленно, Кристин. — инструктировала медсестра, снова надевая пульсоксиметр ей на палец. Её дрожащее дыхание постепенно вернулось к более нормальному, но очень напряжённому ритму. Затем медсестра тихо поставила Крис капельницу, что даже в таком состоянии ей не понравилось. Она повесила пакет с физраствором и ввела обезболивающее. Медсестра посмотрела на нас обоих, в её глазах было что-то мягкое. — Скоро мы отвезём её на снимки. Вы остаётесь с ней. — это был не вопрос. — Скоро она должна почувствовать себя немного лучше. Когда она ушла, комната показалась… Ненастоящей. Писк монитора пронзал тишину. — … Феликс? — пробормотала она спустя долгое время. — Да? — я придвинул стул поближе к ней. Её губы дёрнулись. Затем её брови нахмурились, смущённо. — Я… Что случилось? Я помню перила… А потом я схватилась… А потом… Упала? Я так стрессую, что меня реально сейчас вырвет. — Твоя хватка, возможно, спасла твою задницу. — я сглотнул. — Твоему плечу это не понравилось, но могло быть намного хуже… Ненавижу эту мысль. Она моргнула, уставившись на плечо, будто заметила, что у неё есть рука, в первый раз. — … Оу. — А твоя лодыжка решила сломаться, как долбанная ветка. — добавил я, голос дрожал, переходя в юмор, потому что молчание означало мысли, а мысли означали панику, а у меня сейчас не было на это времени. Она издала слабый смешок. — Ветка… Глупо. — Это ты глупая, — мягко парировал я, проводя большим пальцем по её костяшкам. — И тебе запрещено посещать заброшки на некоторое время. Прежде чем она успела ответить, ворвался врач, мужчина средних лет с добрыми глазами и планшетом, на котором я мог видеть её имя. — Кристин? Я доктор Хейс. Похоже, падение было серьёзным. Мы сделаем рентген, но ваше давление низкое, и вы немного не в себе, так что мы оставим вас под наблюдением ненадолго, хорошо? Её мгновенная дрожь была не от боли. Это был страх. — Но… — прошептала она, бледнея. Доктор Хейс спокойно кивнул. — Я знаю. Но это просто приёмный покой. Вы поедете домой, как только вам станет немного лучше. Нам просто нужно убедиться, что внутри ничего не повреждено слишком сильно. Я почувствовал, как её пальцы сжались вокруг моих. Сильнее, чем до сих пор. — Эй, — прошептал я, наклоняясь ближе. — Дыши. Я не спущу с тебя глаз, хорошо? Если они попытаются тебя украсть, я сражусь с каждым лицензированным мед. работником здесь. Возможно, с уборщиком, если он посмотрит на тебя странно. Я не гнушаюсь драться с санитарным работником. Это вызвало ещё одну слабую улыбку. Врач что-то написал. — Мы сделаем снимки. И он может пойти с вами. Её отвезли на рентген. Я шёл рядом с коляской, её рука отказывалась отпускать мою. Они уложили её лодыжку. Она громко зашипела, хватка вокруг моих пальцев стала железной. — Эй, эй, — успокаивал я, наклоняясь. — Сожми мою руку, если нужно. Всё нормально. Мне всё равно никогда не нужна была циркуляция крови. Я отошёл за стену, пока делали снимки. Вернулся к ней только когда переключились на рентген другого места. К тому времени, как они закончили, её дыхание снова стало прерывистым… Но другим. Её откатили обратно в маленькую палату, и она требовала мою руку каждую свободную секунду. Я не собирался спорить с ней. — Обезболивающие уже работают? — спросил я, поглаживая большим пальцем её костяшки. Она слегка кивнула. — Кажется, да… — прошептала она. — Ты начинаешь выглядеть немного лучше. — Ты говоришь, что я плохо выглядела…? — Она улыбнулась, дымка обезболивающих затуманила её глаза. — Ага. Ужасно, на самом деле, я видел енотов в нашем мусорном баке и получше. Она даже немного рассмеялась. Штора снова раздвинулась. Тот же врач, планшет под мышкой, выражение лица… Нейтральное. — Итак, — начал он, пробегая глазами страницу. — Кристин, мы получили ваши снимки. У вас ушиб рёбер, ключица в порядке, но ваша лодыжка… — он заколебался ровно настолько, чтобы её лицо напряглось. — …Сломана. Чистый перелом дистальной части малоберцовой кости. Она тихо выдохнула: — Ох. — Это значит? — спросил я, потому что видел, как шевелятся её губы, но звука не было. — Это значит, что операция не требуется, — пояснил он мягким тоном. — Простой перелом. Пока мы зафиксируем её специальной обувью, а когда спадёт отёк, наложим гипс. Шесть-восемь недель на заживление, нагрузка по самочувствию. Кристин моргнула. — А… Ходить? — прошептала она. — Какое-то время на костылях, — сказал он. — Вы сможете немного передвигаться, когда боль будет терпимой. Крис выглядела… Подавленной, мягко говоря. Я сказал за неё: — А что насчёт её плеча? Она даже пошевелить им не может- Врач наклонился. — Вывих. Его нужно вправить. Её зрачки мгновенно расширились. Паника, яркая и неприкрытая. Она один раз, но уверенно, качнула головой. — Всё будет нормально, — прошептал я ей. — Я проходил такое пару раз, тебе станет намного лучше после. Обещаю. Она уставилась на меня, с одной стороны в ужасе, с другой измученная. Врач продолжал, голос тихий. — Чем дольше мы ждём, тем сильнее будет отёк. Это приведёт к усиленной боли и усложнению вправления. Лучше сделать это, пока действует обезболивающее. Она тяжело сглотнула, дыхание стало частым и поверхностным, это слишком знакомая гипервентиляция. Я придвинулся ближе к ней. — Я буду бесить тебя на протяжении всего процесса. Ты будешь так сосредоточена на желании ударить меня, что едва заметишь. Медсестра вернулась с маленьким шприцем и подносом. — Мы введём вам миорелаксант и лёгкое успокоительное. Вы будете в сознании, просто менее тревожной. Кристин заранее схватила мою руку и сжала её. — … Делайте, пока я не… Передумала. Медсестра кивнула, подключаясь к порту её капельницы. — Глубокий вдох. Я почувствовал, как её рука ослабевает в моей, её ладонь становится тёплой и расфокусированной. Её ресницы дрогнули, напряжение спало с её лица почти мгновенно. — … Ого… — прошептала она. Я не мог удержаться от смеха. — Не могу поверить, что ты улетаешь в космос без меня, это так не круто, Крисси. — Феликс, твой голос звучит как вата. Как… Мягкая вата. — Её голова повернулась ко мне, на её лице появилась маленькая улыбка. — О, я не могу дождаться, чтобы потом посмеяться над тобой за это. — поддразнил я, пересаживаясь на кушетку рядом, чтобы ей не пришлось тянуться за моей рукой. Врач придвинул табурет к другой стороне, поддерживая её травмированную руку нежными руками. Кристин зашипела, когда его пальцы приблизились к суставу. — Ладно, мягкое вытяжение… — пробормотал он. Её хватка на моей руке стала сверхъестественно сильной. — Эй, — прошептал я, наклоняясь. — Кажется, ты сейчас действительно оторвёшь мне пальцы. Она хихикнула, запинаясь. — Они тебе не нужны… Крис могла бы их оторвать, если бы захотела. Она была права, пальцы мне не нужны. Врач повернул её руку наружу, давление твёрдое, но контролируемое. Кристин задержала дыхание, стиснув зубы. — Нгх… Нет – хватит. — У вас отлично получается, — ободрила медсестра. — Почти готово. Мои пальцы онемели, циркуляция крови официально нарушена. А затем слышимый звук её плеча, встающего на место, заполнил всю комнату. Всё её тело дёрнулось, а затем стало совершенно безжизненным. Облегчение мгновенно разгладило её черты, на глазах выступили слёзы. — … Так… Намного лучше… — выдохнула она. — Я же говорил. Она подарила мне пьяную, раздражённую маленькую улыбку, пока врач осторожно помещал её руку в повязку. — Отлично. Мы немного понаблюдаем за вашими показателями. Как только отёк на лодыжке стабилизируется, мы наложим гипс. Но сегодня – обувь, контроль боли и наблюдение. Кристин моргнула, глядя на меня, мечтательно и честно. — Ты остался. Я притворился, что пожимаю плечами, хотя мой голос всё равно тихо сорвался. — Ты буквально держишь меня за руку, я никуда не мог уйти, даже если бы захотел. Врач тихо удалился, и я воспользовался моментом, чтобы снова укутать Крис в свою толстовку. Ей, казалось, это понравилось. Она улыбнулась, размякшая от лекарств. — Ты мой любимый человек. Моё сердце пропустило как минимум три удара. — Ты тоже ничего. Я сжёг бы весь мир ради неё. Она мягко потянула мою руку ближе к себе. Я перестроился, откинувшись рядом с ней, чтобы она могла действительно расслабиться. Спина ощущается странно, но я не отодвинулся. Ни на дюйм. Она задремала, прислонившись лбом к моему плечу, рука удобно лежала в повязке, её нога была слегка приподнята. — Что ты поняла? — прошептал я, убирая волосы с её лица. — … Что я плоха в гимнастике… — пробормотала она. — В следующий раз, когда кто-то скажет тебе «не опирайся на жуткие старые перила», может, послушаешь. — Ты не… Говорил. — заплетающимся языком сказала она. — Детали. — Мой голос смягчился. — Я должен был сказать. Это моя вина. И снова. Вина. Если бы я посмотрел на секунду раньше… Если бы я поймал её… Если бы я не напугал её… Если бы я просто… Сделал то, что хотел… Если бы я- Мою мысль прервала острая боль в шее и спине, из-за которой я напрягся. Крисси заметила. Она посмотрела на меня. — Ты в порядке…? — Мгм. — я плохо солгал, схватившись за шею. — Феликс… — выдохнула она, борясь со сном. Медсестра заглянула внутрь, очевидно, застав меня держащимся за шею. Её брови нахмурились. — Вы в порядке, дорогой? Я мгновенно опустил руку. — Ага. Просто… Она не купилась на ложь, которую я ещё не успел выдать. Её взгляд скользнул к зловещему пятну отёка, виднеющемуся под линией моей футболки. — Можете поднять руку? — мягко спросила она. Я попытался. Поднял, наверное, градусов на сорок пять, прежде чем боль взорвалась в моей руке, как будто кто-то устроил фейерверк внутри сустава. Я втянул воздух сквозь зубы и замер. Лицо медсестры смягчилось. Не жалость. Узнавание. — Что случилось? Я сглотнул. — Я, э-э-э… — Перила… Металл… Упали на него… Когда они сломались окончательно… Когда я упала… Я рад, что она достаточно в сознании, чтобы сдать меня. — Вы никому не сказали? — Я… — я взглянул на Кристин, которая в этот момент явно активно боролась со сном. Медсестра понимающе кивнула. — Адреналин маскирует боль. Когда он проходит, травмы проявляют себя. Плечо кричит, чтобы на него обратили внимание. — Если моё кричит, то что делало её… — пробормотал я. Кристин зашевелилась, веки дрогнули, голос тяжёлый. — Он… Глупый. Подлатайте его. Медсестра спрятала улыбку. — Пойдёмте. Я хочу посмотреть на ваше плечо, пока ваше тело полностью не осознало, через что вы его заставили пройти. — Я в порядке. — попытался я в последний раз. Затем я встал, чтобы доказать это. Боль взорвалась глубоко, остро, отдавая в ключицу, шею и спину. Мои колени немного подогнулись. Глаза Кристин распахнулись от тревоги, она немного приподнялась. — … Феликс? — Я в порядке. — прохрипел я. У меня нет страховки. Медсестра приподняла обе брови, будто ожидая, что в меня ударит молния. — Мгм. Садитесь. Я сел, обратно на стул рядом с койкой. Потому что внезапно для себя я не смог даже представить, что не буду сидеть. Медсестра осторожно ощупала сустав. Как только её пальцы нашли болезненную точку возле АК-сустава, меня передёрнуло, будто ударило током. — Вот оно, — пробормотала она. — Вероятно, разрыв акромиально-ключичного сочленения. Может быть, ушиб кости. Нужен рентген. — Абсолютно нет. — попытался пошутить я. — Я нужен здесь. — И вы будете более полезны ей в повязке два дня, чем притворяясь непобедимым. — парировала она. Я открыл рот. Закрыл. У меня не было возражений. — Я сейчас вернусь, — сказала она, направляясь к коридору. — И не двигайте этой рукой. Штора за ней задвинулась. Кристин смотрела на меня, зрачки сонные, но сосредоточенные, что казалось несправедливым. — Ты ранен… — прошептала она. Я пожал здоровым плечом. — Профессиональная вредность попыток сохранить тебя в целости, это как знак отличия или что-то в этом роде. Она нахмурилась, тем особенным хмурым взглядом, который могут вырезать только боль и вина. — … Прости. Я наклонился, осторожно касаясь своим лбом к её, вопреки здравому смыслу. — Не извиняйся за то, что пыталась умереть по случайности. Если уж на то пошло, мне стоит извиниться за то, что не взял больше пузырчатой плёнки. Это падение могло бы быть весёлым без суровой реальности пола. Она фыркнула, затем поморщилась. — Не… Смеши меня… Я всё равно улыбнулся. Потому что это означало, что она всё ещё была собой, несмотря на всю боль и лекарства. Медсестра вернулась со вторым инвалидным креслом. — Для вас. — указала она. Я уставился. — О, да ладно- — Садитесь. Я сел. Кристин пробормотала: — Ты будешь в порядке… После прохождения этих надоедливых снимков мне сказали, что это растяжение акромиально-ключичного сустава. Не самое худшее, что могло случиться, это точно. День-два в повязке, не поднимать руку выше головы какое-то время. Надоедливо, но… Нормально. Мне дали ибупрофен и позволили вернуться в палату Крис. Она спала, всё ещё закутанная в мою толстовку. Она действительно выглядела комфортно, наконец-то. Я тихо сел на стул рядом с ней. Видимо, недостаточно тихо. — Ты поранился… — прошептала она, едва открывая глаза. — Ты пострадала больше. — тихо парировал я. Она уставилась на меня, медленно и тяжело. — Не твоя… Вина. — … Ага… — пробормотал я. Её рука потянулась к моей. Я подал ей ладонь. — Не… Будь злым… к себе. — выдохнула она, уже засыпая обратно. Я замер. Это было… Нелепо и несправедливо мило… — Ты не можешь психоанализировать меня на обезболивающих. — прошептал я. Никакого ответа. Только ровное дыхание. Я следил за этим дыханием, будто это было единственное, что имело значение. Часы ползли. Я тоже несколько раз засыпал. Меня будили только медсёстры, проверявшие показатели Крис. Её давление поднялось. Цвет лица вернулся. Несмотря на то, что она спала, я видел, что ей намного лучше. Наконец врач вернулся с выписными документами. Он прошептал: — Она достаточно в порядке, чтобы ехать домой. Держите плечо в фиксаторе, пока не спадёт отёк. Не наступать на лодыжку. Следите за головокружением. Я кивнул тысячу раз слишком быстро. — И позаботьтесь о себе. Я снова кивнул. Более неохотно. Он усмехнулся и протянул мне планшет для подписи Крис, затем вышел. — Эй, Криисси-и-и… — я нежно погладил её по руке. — Угадай, что-о-о-о? Она моргнула, просыпаясь, и я помог ей дезориентированной сесть. Но для неё это было нормально, она ужасно просыпалась по утрам. — … Мы уезжаем? — спросила она с надеждой. — Ага. Я договорился о твоём освобождении. Было трудно, напряжение зашкаливало, но- — Ты такой придурок. — Она выдавила смешок, затем поморщилась, когда её рёбра сжались. Медсестра зашла, отсоединила капельницу, дала подписать бумаги, и кто-то из физиотерапии пришёл и показал ей, как пользоваться костылями – и одной рукой, и двумя, так как некоторое время она сможет использовать только одну. Крис в основном разобралась. Хотя она, вероятно, какое-то время будет жить на диване. Нам пришлось быстро заехать, чтобы наложить гипс. Ей это не понравилось, но, по крайней мере, она смогла выбрать цвет – красный. Я помог ей дойти до машины, обычно пятиминутная прогулка заняла целых пятнадцать. Усадить её в машину было… Тем ещё делом. Её излишняя самоуверенность и моя чрезмерная тревожность привели к тому, что она использовала мою руку как поручень, чтобы сесть. Я взял у неё один костыль и положил на заднее сиденье вместе с неиспользованным. Дорога домой была тихой. Мы оба были всё ещё уставшими, и мне не очень хотелось добавлять «автомобильную аварию» к последним 24 часам нашей жизни. На полпути домой она пробормотала, едва слышно: — … Спасибо… Что остался… Я сглотнул. С трудом. — Крис, — прошептал я, глядя на дорогу, голос смягчённый честностью, от которой я не мог уклониться, — Я не уйду от тебя. Никогда. Даже если ты меня выгонишь, я вернусь спать в твою машину. Ты просто так от меня не отделаешься. Она промычала сонное согласие. Затем, тише: — … Я рада, что это был ты. Моё горло сжалось так внезапно, что мне пришлось усиленно моргать, чтобы видеть дорогу сквозь супер-мужественные слёзы, которые пытались образоваться. Когда мы добрались домой, я отнёс её наверх, игнорируя боль в собственном плече. Она безвольно опиралась на меня, полностью доверяя. Она разозлится на это, как только поймёт, что я снял повязку. Когда она устроилась на диване с разными подушками и обезболивающими, я укрыл её, её любимым одеялом. Она моргнула, глядя на меня. — Ты в порядке? — прошептала она. Я выдавил кривую улыбку. — А ты? Она улыбнулась. Настоящей улыбкой. — Ага… — Тогда да. Я сел на пол перед ней, спиной к дивану, прижимая пакет со льдом к плечу. Ты заслуживаешь эту боль. Я повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Она уже почти спала. Моя вина… С ней всё в порядке. Но могло и не быть. Я был там для неё. Она будет тебя ненавидеть. Она должна тебя ненавидеть. Она ненавидит тебя. — … Феликс… — тихо пробормотала она, глаза всё ещё закрыты, мягко двигая рукой взад-вперёд, будто что-то искала. Я отложил пакет со льдом и немного повернулся, чтобы дать ей свою руку и положить голову на диван рядом с ней. Она взяла меня за руку, прижав её к себе. Затем она тихонько засопела. Я позволил своим глазам закрыться рядом с ней. Она была в безопасности.