The aftershow

Ветер выл в ушах, пока я падала, невесомая и беспомощная, а мир неумолимо мчался навстречу. Не за что ухватиться, нет перил, чтобы удержаться, никакого предупреждения… Только тошнотворное падение и уверенность, что я не могу его остановить. Затем – удар. Треск, резкий и жестокий, пронзил меня, словно кость раскололась пополам. Воздух вырвало из лёгких. Всё горело. Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Не могла избежать боли, пригвоздившей меня к холодной, безжалостной земле. Надо мной нависли силуэты. Сначала размытые. Потом лица. Феликс. Джекс. Они смотрели на меня сверху вниз, как на что-то сломанное на обочине дороги. Как на ошибку. Как на пустое место. Я попыталась заговорить, но мой рот закрыла безошибочно узнаваемая тьма и глаза абстракции. Лицо Феликса едва дрогнуло. Ни паники. Ни заботы. Просто… Безразличие. — Переживу. — пробормотал Джекс, прежде чем уйти. Феликс скрестил руки. — И, наверное, забуду о тебе. Я закричала, но не вышло ни звука. Только тишина. Только ужас. Только беспомощность. Он повернулся. Ушёл, даже не оглянувшись. Подожди. Нет. Нет. Феликс, не уходи. Не оставляй меня. Вернись. ФЕЛИКС! Я резко села. — ФЕЛ- — мой крик оборвала острая боль, отбросившая меня обратно на спину. Глаза Феликса распахнулись. Я даже не заметила, что он был здесь. — Кристин! Господи… Ты в порядке? — он сел на колени рядом с диваном. Он что… Спал на полу…? — Я… Э-э… — выдавила я дрожащим голосом. Я смотрела на него мгновение, что было… Странно утешительно. — Просто кошмар. Я в порядке. Он резко выдохнул, проводя рукой по волосам, его грудь быстро вздымалась и опускалась. — Ладно… Ладно. Кошмар… — он понизил голос до едва слышимого шёпота: — Ты… Ты в порядке… — его голос слегка дрогнул, прежде чем он откашлялся. — О чём у тебя вообще могут быть кошмары сейчас? Не то, чтобы ты пережила что-то травмирующее за последнее время. — он ухмыльнулся. Это была самая фальшивая улыбка, которую я когда-либо видела. — Ха-а-а-а ха-а-ах-… Ай. — Ага, не смейся. — быстро сказал он, протягивая руку, словно мог остановить боль в моих рёбрах одной силой воли. Я сделала вдох, который казался слишком дрожащим, и попыталась сесть. Моё плечо ныло глубокой, тупой болью. Глаза Феликса сразу смягчились, но он продолжал держать эту шуточную улыбку, как щит, который был нужен ему больше, чем мне. — Попробуй вспомнить как жёстко ты вчера завалила преземление после сальто. — сказал он. — Хуже схода я не видел. Я всё равно слабо рассмеялась. Он тут же начал поправлять подушки за моей спиной осторожными, предельно сосредоточенными руками. — Спасибо… — пробормотала я. — Ага, я великолепен, я зн- Он осёкся, резко вдохнув сквозь стиснутые зубы, всё его тело вздрогнуло. Я нахмурилась. — Ты в порядке…? — Нормально, — прошипел он, тут же маскируя это, поправляя меня повыше. — Видишь? Всё отлично. — Подожди, а где твоя повязка? Он замер. — … Я забыл надеть её обратно вчера вечером. Засуди меня. — Феликс! — отчитала я его. — Зачем ты вообще её снял? Он смотрел куда угодно, только не на меня. — … Она меня раздражала. — Ты буквально спал на полу без неё. — Она меня раздражала, — повторил он с упрямством, которое я уже начала находить по крайней мере немного забавным. — Пусть будет известно, что я ненавижу аксессуары. — У тебя пирсинг на лице. — Это другое. — он усмехнулся. Я одарила его своим самым долгим невозмутимым взглядом. Он уставился в ответ, в конце концов заворчав и отведя взгляд первым. — Ладно. Я надену эту дурацкую повязку обратно. — он сделал паузу. — После того, как принесу тебе кофе. И лекарства. И завтрак. Посидишь минутку? — Да. — выдохнула я. Он колебался, словно не совсем доверяя моему ответу, затем поднялся на ноги с тихим ругательством в адрес своего плеча и поплёлся в сторону кухни. В ту же секунду, как он повернулся спиной, фальшивая улыбка исчезла с его лица. Вина поползла по моему позвоночнику, и какая-то предательская часть моего мозга всё ещё шептала: Он устанет. Он забудет. Все так делают. Я сжала здоровую руку в одеяле. — Только не в этот раз, — прошептала я себе. — Он остался. От этой мысли почти закружилась голова, и я снова была готова заплакать. — Что ты сказала? — Феликс стоял надо мной, вода в одной руке, пузырёк с таблетками в другой. — О! Ничего. Думаю. Он улыбнулся и покачал головой, протягивая мне воду и открывая пузырёк. — Ты слишком громко думаешь. --- На второй день пребывания дома я чувствовала себя отвратительно. Я даже не попыталась переодеть одежду с Хэллоуина. Или расчесать волосы… Феликс сидел на полу перед журнальным столиком, листая что-то в телефоне. Я была впечатлена, что он действительно носил повязку со вчерашнего дня, но он явно был этим недоволен. — Я хочу в душ. — объявила я. Он поперхнулся воздухом. — Ты… Я… Что? — В душ, — повторила я. — С водой. И мылом. Знаешь, душ? Он уставился на меня так, будто я сказала: «Я собираюсь сделать сальто назад с балкона». — Крис, ты даже стоять не можешь достаточно долго, чтобы разогреть остатки еды. Как именно ты себе это представляешь? — спросил он с огромными глазами. — Я могу сесть на пол душа. Или на табуретку. У нас есть табуретка из ИКЕА, которая подойдёт. Всё нормально. — Ах, да, — сказал он сухо, — ничто так не радует, как «ИКЕА» и «мокрая плитка» в одном предложении. Я вздохнула. — Я чувствую себя мерзко. Его выражение лица на секунду сменилось. — Ладно, — сказал он слишком быстро. — Хорошо. Мы можем… Что-нибудь придумать. Я улыбнулась. — Когда это стало «нашим» вопросом? — Я не могу допустить, чтобы мой маленький арендодатель умер, и я потерял свою очень доступную арендную плату, Кристин. Он выглядел так, будто хотел выйти прямо на проезжую часть, но он старался. Я видела, как в его голове происходят внутренние расчёты. После долгой паузы он указал на меня пальцем. — Правило первое: я не буду смотреть на тебя голую. Не потому что ты противная – в смысле, ты противная, но не в этом смысле –а потому что, если я увижу, я могу упасть в обморок, и тогда ты упадёшь, и у нас будет две неотложных медицинских ситуации, и у одного из нас, пока не ясно кого, полетит кукуха, и мне кажется, это перебор для нашей крошечной ванной. Я фыркнула. — Я не прошу тебя смотреть, Феликс, Боже мой. — Правило второе, — продолжил он, полностью игнорируя меня. — Ты говоришь мне, с чем тебе нужна помощь. Я сделаю это. Я также буду комментировать буквально всё, что делаю, потому что если я случайно возьму что-то не то, я выброшусь в окно. — Я бы заплатила, чтобы это увидеть. — пробормотала я. — Правило третье, — сказал он, уже громче, пытаясь скрыть улыбку от моей плохой шутки, — Я буду сидеть за дверью всё время. Если ты поскользнёшься или будешь слишком тихой, я зайду, и мне всё равно, сколько полотенец на тебе или будут ли они вообще. Договорились? Я сглотнула. — Договорились. Он помог мне встать и подал мой костыль. Он шёл практически приклеенный ко мне, одна рука парила над моей спиной, но не касалась её. К тому времени, как мы добрались до ванной, я уже тяжело дышала. Вся эта тема с костылём была выматывающей. Может, мне нужно начать ходить в спортзал, когда всё это закончится… Я взглянула на себя в зеркало — то, чего избегала до сих пор. Это было ошибкой. Спутанные волосы, тёмные круги под глазами, повязка, синяки, которые я толком и не разглядывала. Я уставилась на себя. Выгляжу ужасно. Феликс уловил направление моего взгляда и тут же встал между мной и зеркалом. — Никаких «смотрений на себя с ненавистью» сегодня. Сегодня день «ты можешь не пахнуть как енот из мусорного бака», и только. — Вау, — сказала я, с нежностью и обидой, — Ты правда умеешь очаровывать женщин. — Ты-! Ты знаешь, что я имею в виду. — он выглядел реально смущённым. — Тебе нельзя ненавидеть то, как ты выглядишь сейчас. Ты упала с балкона и выжила. Ты прям стальная. — Ну, сталью досталось тебе, а мне – полом. — пробормотала я. Он издал сдавленный смешок и немного улыбнулся. — Дурочка… Я тоже не могла не улыбнуться. — Ладно, — сказал он, глядя на душ, как на битву с боссом. — Так. Логистика… Ты доверяешь мне помочь снять с тебя майку, если я пообещаю смотреть в потолок всё время и не быть извращенцем? Или сама попробуешь…? Я заколебалась, смущённый жар пополз вверх по шее от осознания того, что сейчас должно было произойти. Это был Феликс. Парень, который нёс меня, окровавленную и полубессознательную, через приёмный покой. Парень, который держал меня за руку во время обезболивающих и вправлений, который сидел на больничном стуле, пока его собственное плечо не отказало… — Да, — сказала я тихо. — Я доверяю тебе. Он сглотнул и тут же неловко зажался. — Круто, это… Да. Отлично. — его уши покраснели. — Ладно. Ладно. — я молча смотрела, как он строит план действий в голове. — Отодвинься немного назад. Я сделала, как он просил, насколько могла. Он аккуратно прислонил меня к стене и поставил мой костыль рядом. Затем осторожно протянул руку к моему плечу и начал расстёгивать ремень повязки. Он был так близко… Почему мне уже стало неловко…? Я отчаянно пыталась избегать зрительного контакта. — Держи свою руку. — А? — Держи больную руку здоровой. Если я отпущу её, и твоя рука просто упадёт – будет больно, а я не горю желанием получить по лицу. Я сделала, как он просил. — Так точно, сэр. — О, фу, не называй меня «сэр», пока я это делаю. Или вообще никогда, если честно. Фу. — он откинулся назад немного и посмотрел на меня. — Готова? Я кивнула, всё ещё стараясь избегать зрительного контакта, и он вытащил ремень, аккуратно сняв повязку полностью. — Всё ещё нормально? Я снова кивнула. — Ладно, теперь просто… МЕДЛЕННО опусти руку вниз, так, чтобы было удобно. Я снова сделала, как мне было сказано. — Спорим, ты свою просто срываешь, когда я не смотрю. — Ага, ну, я крутой, а также хорошо практикуюсь в самоповреждении. Для тебя это явно в новинку. — Значит, ты всё-таки снимаешь её, когда я не смотрю… Он улыбнулся. — Я бы никогда… Его взгляд был прикован к моей руке без повязки. — Ладно. — сказал он наконец, выдыхая. Я фыркнула. — Ты очень драматичен для того, кто только что снял кусок ткани. — Это даже не тот кусок ткани, который меня волнует. — пробормотал он. Затем, чуть серьёзнее: — Голова кружится? Тошнит? Собираешься упасть в обморок в моих объятиях супер милым, но опасным с медицинской точки зрения образом? — я наблюдала, как он сам кринжанул со своей шутки. — Я в порядке, — сказала я. — Просто устала. И мерзкая. — Не мерзкая, а пахнешь. Это другое. Я не могла не рассмеяться. — Круто. Отлично. Теперь начинается та часть, в которой мне дико некомфортно. — О, хорошо, — сказала я невозмутимо. — Потому что до этого момента ты казался таким расслабленным. Он бросил на меня взгляд, затем упёр руки в колени. — Ладно. Топ… Хочешь попробовать сама, или предпочитаешь… «Шоу Раздевания с Ассистентом Феликсом: Выпуск Без Обнажёнки»? — Звучит как ужасный аттракцион в парке развлечений. — Это и есть ужасный аттракцион, — согласился он. — Я единственный сотрудник, и я не проходил подготовку. Я закатила глаза, сожалея об этом решении всё больше с каждой секундой. — Феликс, это сиськи. Всё нормально. — я сама верила в это, но всё равно чувствовала себя странно… Уязвимой. Уголок его рта дёрнулся. — Я- — он вздохнул. — Ты права. Ладно. Он подошёл ближе, затем тут же отступил на полшага, словно подошёл слишком близко. — Так. Новое правило: с этого момента я смотрю только на потолок и верхние углы. Если я случайно посмотрю на что-то важное, я просто умру на месте, и тебе придётся объяснять это патологоанатому. — Ты ведёшь себя так, будто я Медуза или типа того… — пробормотала я, чувствуя, как жар всё равно расплывается по моему лицу. — Ты и есть Медуза, — сказал он. — Я посмотрел тебе в глаза один чёртов раз, и теперь я живу на твоём диване. — он немного улыбнулся. — Что, думаю, лучше, чем превратиться в камень… Я фыркнула, разрываясь между смущением и нежностью. Он прочистил горло, расправил плечи и очень нарочито сосредоточился на участке стены где-то над моей головой. — Ладно, — сказал он, и его голос стал странно официальным, пока он снимал свою повязку. — Ни слова мне об этом. Мне сказали, что я должен носить её только два дня, и я не собираюсь рисковать, делая это одной рукой. — Грех прощён. — я улыбнулась. — Наверное. Я увидела, как он слегка улыбнулся в ответ. — Ладно. Теперь я перехожу в Профессиональный режим. Никаких шуток. Никаких странностей. Если в любой момент ты захочешь, чтобы я остановился, ты говоришь «стоп», и я отступаю, без вопросов, и мы делаем вид, что этого никогда не было. — Ты уже странный. — мягко заметила я. — Ага, ну, — пробормотал он, — Это лучшее, что я могу, либо так, либо никак. Он сделал ещё один крошечный шаг вперёд, руки зависли возле края моего топа, всё ещё не касаясь. — Готова? — спросил он. Я кивнула, сердце бешенно колотилось. — Готова. — Хорошо, — сказал он по-деловому. — Шаг первый: я аккуратно берусь за край твоего топа. Никаких резких движений. Никаких странностей. Я засмеялась, но подняла здоровую руку так высоко, как могла. Он двигался осторожно, скользя пальцами под край топа, тщательно избегая моих рёбер. Каждый раз, когда я шипела, он замирал, бормотал «простипростипрости» и поправлялся. — Ладно, мы медленно поднимаем рубашку вверх. — его голос был немного выше обычного. — Ты отлично справляешься. Десять из десяти. Золотая звезда. Без замечаний. — Ты похож на воспитателя в детском саду. — пробормотала я, сдерживая желание поморщиться, когда ткань задела плечо. — Я импровизирую, — парировал он, продвигая майку вверх и снимая её. Он закрыл глаза, когда она приблизилась к моей груди, лицо отвёрнуто, руки почти комично выпрямлены. — Так, рассматриваемый предмет одежды теперь… Снят. Повторяю: снят. Ни один участок кожи не пострадал. — он выдержал паузу, мельком глянув вниз на меня. — Верно? — Золотая звезда. Без замечаний. — поддразнила я, потянувшись за своей майкой в его руке. Я едва успела вытащить её из его вытянутой хватки, как Феликс полностью замер. Не сделал паузу. ЗАМЕР. — … Что? — осторожно спросила я. Он не ответил. Он просто указал, молча, на бретельку на моём плече. — Нет. — прошептал он. — Абсолютно исключено. У меня нет квалификации для этого. Я моргнула. — Феликс, это просто лифчик- — Это не «просто лифчик», — прошипел он, шокированный. — Это продвинутая механика. Это ловушка. Я никогда… Я не умею… Я НЕ ПРОХОДИЛ ПОДГОТОВКУ. Смех вырвался у меня прежде, чем я успела его остановить. Громкий. Задорный. И сразу же болезненный. Приступ боли пронзил мои рёбра так сильно, что я согнулась пополам. — Ай, чёрт, ай-! Голова Феликса инстинктивно дёрнулась вниз ко мне. Наши глаза встретились, когда я посмотрела на него, аккуратно придерживая рёбра. Вся его душа покинула тело. Он отвернулся так быстро, что чуть не свернул себе шею. — НЕ-А, НЕТ… ГЛАЗА ЗАКРЫТЫ. НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ. Я НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ. Я ВРУ ТЕБЕ СЕЙЧАС- БОЖЕ МОЙ. Я прохрипела. — Феликс, расслабься. — Я не могу расслабиться! — воскликнул он, одна рука на глазах, другая хаотично машет в мою сторону. — Ты засмеялась, и я ПОСМОТРЕЛ, и теперь меня посадят в ТЮРЬМУ. Меня посадят в специальную секцию для непреднамеренных извращенцев! — Это было даже не- — Я МОНСТР. — Феликс. — МЕНЯ ОТМЕНЯТ. — Фел- я даже не знала, что ты знаешь, что это значит. Он снова замер, один глаз едва выглядывал сквозь пальцы. — Успокойся, — сказала я мягко. — Я не злюсь. Он медленно опустил руку. Его уши были ярко-красными. — Ох, — прохрипел он. — Ладно. — Всё равно. Для протокола. Я НИЧЕГО не видел. — Мне казалось, ты сказал, что врал об этом. — я не могла не улыбнуться. Он осознал, застонал и повернулся к раковине. К зеркалу. Я видела яркий красный румянец на его лице, который он явно пытался скрыть. Мило. Я схватила его за запястье и мягко развернула обратно ко мне. — Фе, мне просто нужна помощь с застёжкой. Я могу повернуться, и ты ничего не увидишь. Хорошо? К моему удивлению, он действительно смотрел на меня. — … Хорошо. Я медленно повернулась, балансируя и опираясь о стену так, чтобы он мог дотянуться до застёжки. Я чувствовала, что его руки были рядом со мной, на всякий случай. Он замолчал в тот момент, когда мои глаза встретились со стеной. Не обычное молчание. Ему как будто дали под дых. — … Крис — прошептал он. Что-то холодное заползло в мою грудь. — Что? Она слома- Он не ответил. Я повернула голову, насколько могла. Он просто… Смотрел. Его кадык дёрнулся. Его рука зависла над моей кожей, дрожа. Затем, едва-едва, кончики его пальцев коснулись края одного из синяков. Это не было больно. Но нежность этого прикосновения заставила резкую и непроизвольную дрожь пробежать по мне. — БЛЯТЬ, Я- — Феликс отдёрнул руку, прижимая её к груди с побелевшими костяшками. — Я не хотел- — Нет, я- — Я не должен был- — Феликс. — Господи, почему я-?! — Феликс. Он замолчал. Я видела панику в его глазах… — Феликс! Его взгляд метнулся ко мне. Как будто он впервые меня действительно услышал. Я дрожаще выдохнула. — Ты не сделал мне больно. Ты просто был… Очень нежным. Я не ожидала. Он моргнул. Потом моргнул снова. Затем, словно его мозг завис, пытаясь обработать искренность, он выпалил: — Ох. Ага. Я знал это. Э-э. Я типа… От природы супер грациозный и нежный. Как балерина. Или тигр. Или что-то такое. Я засмеялась. Смотреть, как он ведёт себя так… По-своему… Было комфортно. Он слегка улыбнулся. — ПРЕКРАТИ СМЕЯТЬСЯ. ТЫ РАНЕНА. ЕСТЬ ПРАВИЛА. Я перевела дух, пережидая боль в ребре. — Тогда перестань быть смешным. — Я не ПЫТАЮСЬ быть смешным, — запротестовал он, разводя руками. — Я пытаюсь быть серьёзным, компетентным взрослым с эмоциональной регуляцией и- — И как успехи? — Да пошла-а-а-а ты. — он рассмеялся. — Я пытаюсь быть полезным! — У тебя отлично получается, бро. Он уставился на меня на секунду с лёгкой полуулыбкой. — … В общем, — сказал он чопорно, — Твоя спина. Она. Э-э. — он неопределённо махнул рукой в сторону моих синяков, снова не глядя. — Она не выиграет никаких наград. Мой желудок скрутило. — Насколько всё плохо? Он тут же поморщился. — О, ну вот, видишь, мне не следовало ничего говорить. Это было неправильное предложение. Не обращай внимания. — Феликс. Он вздохнул, плечи поникли. — Это… Серьёзно. — признал он мягко. — Но всё заживёт. А до тех пор я просто… Буду твоим обратным рюкзаком. Системой поддержки. Без грузоподъёмности. Или каркаса. Или полезности. — он скривился. — Ладно, ужасная метафора. Забудь, что я это сказал. В моей груди всё равно потеплело. Он заметил. Сразу запаниковал. — Не смотри на меня так, я уязвим, — быстро пробормотал он, и его уши снова покраснели. Я улыбнулась. Он застонал. — И улыбаться мне перестань! Этого я тоже не вынесу! Я в кризисе! — Ты всегда в кризисе. — Да, но сейчас я в кризисе, и меня ненадолго поставили ответственным за твои сиськи- это ОГРОМНОЕ давление, Кристин. Он идиот. Но по крайней мере, ему не всё равно. Он упёр руки в колени, сделал успокаивающий вдох и сказал – мягко, искренне. Пробиваясь сквозь юмор, как что-то, что он не мог остановить: — Ты не заслуживаешь выглядеть так. Мне пришлось прикусить щеку. Эта искренность пробила остатки моей храброй маски. Он тут же снова запаниковал. — ИДЁМ ДАЛЬШЕ, — объявил он громко. И, с красными щеками и дрожащим голосом, он потянулся к застёжке со всей уверенностью человека, делающего операцию ложкой-вилкой. — Всё хорошо? Я кивнула. — Не-а, нужно словесное подтверждение. — Пожалуйста, я просто хочу в душ… — это прозвучало гораздо более по-сволочному, чем я хотела. Он молча посидел секунду. — Ладно. Значит, в душ. Я почувствовала, как его пальцы скользнули под резинку и попытались… Оценить, с чем он работает. Ему явно было некомфортно, но он продолжал, пальцы дрожали, пока он проверял застёжку. Застёжка не поддавалась. Конечно, не поддавалась. Он потянул раз. Два. Три раза. — … Как, чёрт возьми, ты застёгиваешь и расстёгиваешь эту штуку сама…? — пробормотал он. Он перехватил поудобнее, сделал вдох, который звучал так, будто он собирался нырнуть под воду, и попробовал снова. Щёлк. Ещё раз. Щёлк. Всё его тело обмякло в облегчении, когда резинка ослабла. — О, СЛАВА БОГУ, — выпалил он. — Мы достигли структурного разъединения! МЫ СВОБОДНЫ! Я вытащила руку из лямки здоровой рукой и медленно стянула лифчик. Он мгновенно развернулся. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОДОЖДАТЬ ПЯТЬ СЕКУНД? — Душ… Он рассмеялся. — Знаешь. Ты женщина, которая знает, чего хочет. Респектую. Я начала возиться с пуговицей на шортах, пока не смогла расстегнуть её сама. — Хорошие новости, я только что спасла тебя от травмы, кажется. Остальное я могу сделать сама. — эти шорты были мне немного велики, так что я могла просто спокойно их скинуть. — О, слава богу. — Ладно… Ты можешь постоять снаружи минутку, я закончу… Этот процесс, накину полотенце, и ты поможешь мне залезть в душ… Это… Нормально? — Ага. Ага, я справлюсь. — Он направился к двери. — Ты уверена, что сейчас в порядке? — Я позову, если ты мне понадобишься. — Пожалуйста, не нуждайся во мне, пока это не будет PG… Я рассмеялась. — Постараюсь. Он вышел за дверь без очередной шутки, оставив её едва приоткрытой. Я скинула шорты и бельё и надела эту дурацкую накидку-дождевик для гипса, признаться, с некоторым трудом. Я сделала глубокий вдох, заворачиваясь в полотенце, уловив своё отражение в зеркале. — … Феликс? Он ответил без колебаний. — Готова? Я смотрела в зеркало. — Ага. — PG? — Очень. Он вошёл и сразу же увёл меня от зеркала. — Душ, помнишь? Его руки поддерживали меня достаточно нежно, пока он помогал мне идти к душу. — Ты любишь практически кипяток, да? Я посмотрела на него с прищуром. — … Да, но, блин, откуда ты это знаешь? Он наклонился к ванне, чтобы включить воду. — Потому что здесь всегда чёртова сауна после того, как ты моешься. Я не осознавала, что так делаю. — Как тебе? — я протянула руку, что-бы пощупать воду. — … На удивление идеально, спасибо. Он помог мне перешагнуть через край ванны и залезть в душ, задёрнув за мной занавеску. — Садись на задницу и передай мне полотенце, чтобы я мог сидеть за дверью и не поджариться здесь заживо, ты, женщина-лобстер. Я сделала, как было велено. — Какую пижаму хочешь? Я даже не подумала об этом. — Удиви меня. — Костюм надувного динозавра, понял. — я услышала, как он открыл дверь. — Кричи, если я понадоблюсь. — Спасибо, Феликс… Он закрыл дверь почти полностью. Я осталась одна. Я сидела на маленьком пластиковом табурете, который мы втиснули сюда. Я была измотана и дрожала, но уже чувствовала себя намного лучше. На несколько минут наступило блаженство. Просто вода, мыло и ощущение того, что я снова немного человек. — Ты ещё жива? — его голос донёсся из коридора. — Ага, — отозвалась я, очень осторожно проводя пальцами по волосам. — Всё ещё здесь. Призрака пока нет. — Круто. Если станешь призраком, просто предупреди меня, чтобы я мог попытаться научиться пользоваться этими спиритическими досками. Они кажутся сложными. Может, Нубл и Кудряшка помогут с этим? Кто-то из них наверняка знает- — Феликс? — А? — Заткнись. Он фыркнул от смеха. Когда я наконец закончила, выжатая и измученная, мои руки дрожали от одного усилия помыть собственные волосы, я позвала: — Ладно. Нужна помощь, чтобы не умереть на мокрой плитке. По ту сторону двери всё зависло в тишине. — Понял, — сказал он. — Выхожу из счастливого места. Вновь вхожу в образ профессионала. Он помог мне вылезти примерно тем же способом. Помог завернуться в полотенце, не смотря на меня больше необходимого, комментируя каждое своё движение, делая каждый шаг так, будто мы обезвреживали минное поле. Когда он протянул большую мягкую футболку, чтобы я в неё влезла, его руки немного дрожали. Он отвернулся, пока я продевала раненую руку, и позволила ему натянуть футболку через голову. — Вот, — сказал он наконец, голос странно мягкий, когда я была закутана в хлопок и спортивные штаны, и он помог снова надеть повязку. — Теперь ты чуть более чистый енот. — Я чувствую себя сбитой на дороге. — сказала я. — Ты пахнешь как человек, — возразил он. — Апгрейд. Он поймал мой взгляд и улыбнулся – не фальшивой, приклеенной улыбкой, а маленькой, настоящей, от которой морщились уголки глаз. — Спасибо. — сказала я тихо. Он пожал плечами, отводя взгляд слишком быстро. — Не упоминай об этом. Никогда. В своей жизни. Или даже на моих похоронах. — он взял полотенце и отжал лишнюю воду из моих волос. Мы проделали медленный путь обратно к дивану, и к тому времени, как я рухнула на подушки, всё моё тело дрожало от усталости и тупой боли. Но кожа больше не чесалась, а волосы были чистыми. Феликс устроил меня на диване. — Лучше? — Боже мой, да… — Хорошо. — Феликс прочистил горло. — Ладно, мне, э-э… Нужно ненадолго выйти. — Зачем? — спросила я. — Продукты. У тебя закончился ибупрофен, и ты уже пропустила дозу сегодня утром. Думаю, ты хочешь каких-нибудь закусок. — он попытался улыбнуться, но улыбка дрогнула. — Я ненадолго. Я кивнула. — Я буду в порядке. — мне не хотелось, чтобы он уходил. Он колебался. — Уверена? — Да, — сказала я. — Ты уже достаточно порхал вокруг меня за сегодня. — скажи ему, что не хочешь, чтобы он уходил. Он мягко фыркнул. — Я только и могу, что порхать. Я почти на полметра выше тебя. Но он встал, взял наши ключи и окинул меня последним проверяющим взглядом, прежде чем направиться к двери. — Если что-нибудь понадобится, — сказал он, замерев с рукой на ручке, — Ты напиши мне. Позвони мне. Пошли дымовой сигнал. Что угодно. Я вернусь так быстро, что меня арестуют за превышение скорости. Моё сердце сжалось. — Пожалуйста, не дай конфисковать нашу машину. — пожалуйста, не уходи. — Без обещаний. — он изобразил пистолет пальцами. И затем он ушёл. В квартире воцарилась тишина. Я ненавижу эту тишину сейчас. Сначала всё было хорошо. Я оставалась на диване. Посмотрела десять минут какое-то шоу, ничего не понимая. Дважды поправила подушки. Выпила последний глоток воды, которую Феликс оставил рядом со мной. Вот тогда и началась проблема. Мой стакан был пуст. Мой телефон был почти разряжен. Зарядка была на журнальном столике, чуть дальше, чем можно было дотянуться. Я не хотела беспокоить Феликса. Он делал для меня всё с той ночи. Я могла справиться с одной маленькой вещью. Наклонившись вперёд, насколько могла, я едва-едва дотянулась до зарядки и воткнула телефон. Я выпрямилась, осторожно балансируя на здоровой ноге, с костылём под мышкой. — Я могу это сделать, — прошептала я. — Это просто вода. Путь на кухню казался длиннее, чем должен был. Я устала к тому времени, как добралась туда. Я снова наполнила свою чашку. Успех. Но на обратном пути… Я перенесла слишком много веса на ногу, не подумав об этом. Боль пронзила мою лодыжку так остро, что зрение затуманилось. Нога подкосилась. Я попыталась удержаться, но рёбра пронзило болью, плечо свело спазмом, и костыль соскользнул. Я сильно ударилась об пол, вода разлилась следом, чашка разбилась на полу рядом со мной. Моя спина глухо стукнулась о шкафчик. Дыхание вырвалось из меня резким, беспомощным вздохом. На мгновение всё замерло. Потом я попыталась встать. И не смогла. Ни на йоту. Мои рёбра кричали. Плечо пылало. Лодыжка горела огнём. Мои руки задрожали от напряжения почти сразу же. Я попробовала снова. Боль ещё сильнее. Ещё меньше сил. Всхлип вырвался прежде, чем я смогла его подавить. Не плачь. Не делай хуже. Но слёзы уже текли, размывая края кухни, горячими дорожками стекая по щекам. Моё дыхание участилось, стало поверхностным и рваным. Паника накатила быстро и сильно. — Феликс, — прошептала я срывающимся голосом. — Феликс… Я знала, что его нет дома. Я согнулась вперёд, насколько позволяли рёбра, и заплакала сильнее, каждый вдох хуже предыдущего. Я не знаю, как долго я так просидела. Я не слышала, как открылась дверь. — Ладно, у них не было того странного йогурта, который тебе нравится, так что я взял, типа, три запасных вкуса, которые я съем, если тебе не понравятся. Пакеты с продуктами зашуршали. Ключи звякнули, когда он закрыл за собой дверь. Его голос разнёсся по комнате, пока я сидела, молча дрожа. — Крис? Продукты выпали у него из рук и упали на пол с глухим стуком. Банка откатилась, громко гремя. — … Крис!? Затем он увидел меня на кухне. — Крисси?! Он побежал так быстро, что чуть не поскользнулся на линолеуме. Он упал на колени рядом со мной, плечом снова врезавшись в шкафчик, но даже не заметил этого. — Что случилось? Ты ранена? Ну, ещё больше ранена… Ты упала? — его внимание ненадолго переключилось на разбитое стекло и обратно на меня. — Ты порезалась? Что болит? Скажи мне, что болит. Я попыталась заговорить, но это растворилось в очередном рыдании. — Я… Я пыталась… Встать… И не смогла… Я не могла, Феликс, я не могла… Он издал мягкий, разбитый звук. — О нет. Эй, нет, всё хорошо. Я с тобой. Всё хорошо. Он был прав. Я знала, что он прав. Его руки беспомощно парили в дюймах от моей спины, плеча, руки, нигде не приземляясь, боясь прикоснуться ко мне неправильно. — Я сейчас, эм, возьму полотенце и уберу это стекло. — он оттолкнулся от пола. — Я сейчас вернусь. Он начал вставать. И моё тело среагировало быстрее мозга. — Не надо! Моя здоровая рука вылетела вперёд, пальцы сомкнулись вокруг его запястья в дрожащей, отчаянной хватке. — Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста. Пожалуйста, не уходи. Феликс застыл. Каждый мускул в нём напрягся. Его дыхание сбилось. Он тут же опустился обратно на колени и накрыл мою руку своей свободной ладонью. — Эй. Эй. Крисси. Я не ухожу. Клянусь. Клянусь, хорошо. Я не уходил от тебя. Я просто собирался встать. Я здесь. Я рядом. Я сжала его запястье, рыдая. — Я не могла встать. Я не хотела быть одна. Я думала, я снова одна. Феликс, я не хочу снова быть одна. Его лицо исказилось так, как я никогда раньше не видела. — Ты не одна, — прошептал он. — Пока я дышу. Он сдвинул своё запястье так, чтобы держать мою руку как следует, переплетая наши пальцы, хотя мои дрожали. — Я остаюсь. Ты слышишь меня? Я остаюсь прямо здесь. Даже когда ты захочешь, чтобы я ушёл, я буду здесь, надоедать тебе, пока в конце концов тебе не понравится, какой я надоедливый. Как тявкающая собачонка… Что-то внутри меня ослабло от уверенности в его голосе. — Хорошо. — прошептала я. Он кивнул. — Хорошо. Это хорошо. На этот раз он двигался медленно, стараясь не прерывать контакт. — Я кладу руку тебе на спину, — сказал он тихо. — Только руку. Никаких подъёмов. Никаких сюрпризов. Его ладонь мягко легла между моих лопаток. Дрожь пробежала по мне. Боль и облегчение переплелись. Он тут же запаниковал. — Я сделал тебе больно? Боже, я сделал тебе больно? Я едва прикоснулся к тебе, это была молекула контакта, Крис, ты в порядке? — Нет, не сделал, — выдавила я. — Просто… не отпускай. Он тяжело сглотнул. — Никогда. Он изменил позу так, чтобы я могла опереться на него, не перенося весь вес на себя. Когда мои рыдания стихли, он тихо выдохнул. — Ладно, — прошептал он. — Мы поднимем тебя с пола. Ничего захватывающего. Нормально? Я кивнула, не в силах смотреть на него. Он осторожно поднял меня, движения были медленными и точными. Он отнёс меня обратно на диван, словно я была чем-то хрупким и бесценным. Он опустил меня на подушки, начал возиться с ними и одеялом, пока я не стала выглядеть аккуратно закутанной. Он сел рядом со мной, не отступая на пол, как раньше. Он сел рядом со мной. Близко. Тёплый. Всё ещё немного дрожащий. — Ты до чёртиков меня напугала, — сказал он тихо. Я посмотрела на него. Его глаза были прикованы к его рукам, голос был тонким. — Когда я вошёл и увидел тебя на полу, я подумал, что ты упала и ударилась головой, или что-то сломалось, или я оставил тебя здесь, и всё пошло не так в ту же секунду, как я вышел за дверь. Я не знал, как тебе помочь. Я ничего не знал. — Я не хотела, чтобы ты волновался, — сказала я мягко. Он уставился на меня так, будто я сказала что-то нелепое. — Я и так волнуюсь. Всё время. Постоянно. Он сделал вдох. Выдох получился дрожащим. Затем он сказал то, чего я не ожидала. — Я думал, что потерял тебя той ночью. Моё дыхание перехватило. Он снова опустил взгляд. — Я продолжаю это видеть, — прошептал он. — Перила. То, как они прогнулись. Звук, который они издали. То, как ты полетела через край. И каждый раз мой мозг говорит: конечно. Конечно, это происходит рядом со мной. Джекс толкает. Джекс дразнит. Кто-то страдает. Сброс. Никаких последствий. То, как он произнёс это имя, заставило мою грудь сжаться. — Я знаю, что мы выбрались, — продолжал он срывающимся голосом. — Я знаю, что это реальный мир. Но мой мозг не получил уведомления. Когда ты упала, я подумал: вот где мои глупые шутки наконец ранили кого-то по-настоящему. Первый человек, который мне когда-либо был действительно небезразличен, и я допустил, чтобы с тобой что-то случилось. — Ты ничего не допустил, — сказала я. — Ты не заставлял эти перила ломаться. — Я отошёл от тебя, — сказал он. — Если бы я не пытался напугать тебя и типа… Сбить тебя с толку или что-то такое… Если бы я держал рот на замке, если бы я просто остался рядом с тобой… — Ты также бросился под часть обломков, чтобы прикрыть меня собой. — напомнила я ему. Он поморщился, когда его плечо дёрнулось. — Ага… Он замер, как только это слово сорвалось с губ. Я нежно сжала его запястье. — Феликс, — сказала я мягко. — Ты не просто Джекс. Ты Феликс. Он выдохнул, и это прозвучало почти болезненно. — Попробуй сказать это моему мозгу. Он убеждён, что я в одном саркастичном комментарии от потери лучшего, что когда-либо со мной случалось. Моё сердце сжалось. — Лучшего…? Он посмотрел на меня сверху вниз. — Где ещё я найду такую дешёвую аренду? Он слегка улыбнулся. — Ты не потеряешь меня, — прошептала я. Он посмотрел на меня, незащищённый и уязвимый. — Я хочу быть хорошим для тебя, — пробормотал он. — Ты и есть. Он тяжело сглотнул. Медленно он протянул руку и снова переплёл свои пальцы с моими. Его большой палец легко скользнул по тыльной стороне моей ладони раз, словно он боялся, что его поймают на этом желании. — Ты первая настоящая вещь в моей жизни, — сказал он. — И первый человек, которого мне было страшно потерять. Эти слова лишили меня дыхания. — Я всё ещё здесь, — прошептала я. Он кивнул, взгляд мягкий. — Ага. Ты здесь. Он сделал ещё один вдох и добавил едва слышно: — И я собираюсь убедиться, что так и останется. Я нежно прислонилась к его плечу. Он прижался в ответ, осторожно, но уверенно. — Это звучит как угроза. — прошептала я ему. Его пальцы так и не отпустили мои. — Это она и была, верёвка, клейкая лента и стяжки всё ещё в машине… — прошептал он в ответ. Мы оба рассмеялись. Нам обоим нужна была терапия.