The aftershow

Я проверила время третий раз за последнюю минуту. 14:17 Мы должны были выходить в 14:30. Я всё равно снова проверила. Я была собрана уже как 10 минут, при том, что я слишком долго возилась со своими волосами и впервые за месяц накрасилась. Я облокотилась на раковину в ванной и смотрелась в зеркало дольше, чем хотела, не столько разглядывая себя, сколько размышляя о том, о чём размышляла всё утро. Это был первый раз, когда мои родители встретят Феликса. От одной этой мысли у меня скрутило живот. Я рассказывала им… Немного. Не всё. Точно не всю правду. Они знали, что он живёт со мной. Они знали, что он мой друг. Они знали, что именно он притащил меня в больницу, когда я сломала свою лодыжку. Они не знали ни про заброшенную школу, ни про перила, ни про падение. Они не знали ни про цирк, ни про Джекса, ни про то, как мы с Феликсом познакомились до всего этого. Я намеренно не вдавалась в подробности. "Несчастный случай", отвечала я. "Глупо оступилась", отвечала я. "Теперь я в порядке’", уверенно отвечала я. Я снова проверила время. 14:18 Моя мама звучала очень облегчённо, когда я сказала, что Феликс придет со мной на ужин Благодарения. Они с моим папой не очень обрадовались, когда узнали, что я живу с парнем, про которого они вообще никогда и ничего не слышали до того, как он переехал, и, я надеюсь, что встреча с ним поможет им принять этот факт. Они были разумными людьми. Тогда почему я так волновалась из за этого? Я положила свой телефон в карман и развернулась, чтобы взять свои костыли, стоящие у стены. Доктор наконец-то разрешил мне перейти с гипса на специальную съёмную обувь, и я уже могла пользоваться вторым костылём, так что передвигаться стало намного легче. Не то чтобы Феликс разрешал мне пользоваться этой новообретённой свободой, но хотя бы пока он не видел – она у меня была. Я вышла из ванной и пошла в сторону дивана, где Феликс оставил своё небрежно брошенное на подлокотник худи. Но Феликса там не было. Не успев позвать его, я услышала спокойную, безошибочно узнаваемую музыку, которая играла из моего компьютера на углу. Майнкрафт. Я невольно улыбнулась. Он сидел на кресле за моим столом, развернувшись к дивану: одна нога зацепилась за основание, а другая лениво вытянута. Я разрешила ему использовать мой комп уже 100 лет назад. И где-то между обезболивающими, дневными просмотрами тупых телешоу, и тем что я почти всегда нахожусь в горизонтальном положении, мой компьютер стал его. Он провёл достаточно много времени, чтобы привыкнуть и разобраться в том, что поменялось в игре за последние 10 лет. И то, как он постоянно оборачивался, показывал на экран и задавал вопросы из разряда "что это?", было, признаться, довольно мило. Но он никогда не относился к компьютеру так, будто он принадлежал ему. Низкая громкость. Без наушников. Всегда сразу ставил на паузу, как только комп был мне нужен. Он даже спрашивал сможем ли мы когда-нибудь поиграть вместе. Да… Я думаю это можно организовать… Феликс даже не отвернуося от экрана. — Что такое? — спросил он. — Просто смотрю. — ответила я, пока пыталась наклониться, чтобы взять свой ботинок. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть как я наклоняюсь к полу, перенося вес своего тела туда, где он точно не должен быть. — Кристин. — произнес он ровно, без единой эмоции. — Да дотяну-у-у-усь я… — упрямо выдохнула я, покачнувшись на цыпочках и опасно вильнув корпусом. — Мне просто нужно… Музыка оборвалась. Кресло отлетело назад с такой силой, что я вздрогнула. Феликс оказался на ногах в два шага. Его ладони уверенно, но не грубо, поймали меня под локти и вытянули обратно, возвращая в вертикальное положение. — Диван. Сядь. — скомандовал он. Не резко Просто твёрдо. — Ты этим заниматься не будешь. — Я в полном порядке. — слабо запротестовала я. — Крисси, я не собираюсь заявиться к твоим предкам, пока ты еле ковыляешь. И как я, по-твоему, буду выглядеть в их глазах? — Я почти дотянулась. — Ага-ага. — Я серьезно! — А ты разве не в курсе, что значит «ага-ага»? Очевидно, я с тобой соглашаюсь. — ответил он с улыбкой на лице. Он подхватил мой ботинок и двинулся следом за мной к дивану, бережно, почти невесомо ослабил шнуровку и надел обувь на мою пострадавшую ногу с той пронзительной нежностью, которая всякий раз заставала меня врасплох. — Вот, — сказал он тихо, затягивая узел. — Намного менее глупо. — Я всё слышала. — Отлично, на это и был расчёт. Он схватил своё худи и наши ключи. — Готова? — спросил он. — Я пришла сюда, чтобы спросить это у тебя. — Я всегда готов. — он хитро ухмыльнулся. И ведь сегодня он и правда приложил куда больше усилий к внешнему виду, хотя скорее умер бы, чем признал это вслух. Волосы выглядели опрятнее обычного. Всё ещё в творческом беспорядке, но в таком, который явно был делом не случая, а умысла. Он зачесал их назад, убрав с лица. Ему это идёт. Он перехватил мою сумку, даже не спрашивая разрешения, и распахнул входную дверь, пропуская меня вперёд. — Погнали, Хромуля, — ухмыльнулся он. — Скорее бы с этим покончить… Уже тогда стало до боли очевидно: Феликс на дух не переносит праздники. Я видела, как его буквально перекосило от дискомфорта, когда я только заикнулась о поездке к родителям. К моему удивлению он согласился, пусть и не очень охотно. В этом году рано похолодало – снег почти не ложился, но вот лёд представлял реальную проблему на нашей ужасной деревянной лестнице, даже без учёта костылей. За последнюю неделю я не раз видела, как Феликс чуть не падал, стоило нам выйти на улицу. Грациозность определенно была не его коньком. Мы спустились, чудом избежав коллективного падения. По пути к машине он незаметно и молча сбавил шаг, чтобы мне не пришлось его догонять. Он сделал это так аккуратно, будто не хотел, что-бы я заметила Но я заметила. Он открыл передо мной пассажирскую дверь — этот маленький ритуал он исполнял всякий раз, стоит нам подойти к машине, даже когда я ворчала по этому поводу. Забравшись на водительское сиденье, он вырулил с нашего парковочного места. Пробки в День Благодарения ползли со скоростью сонной улитки, пока мы сворачивали в район моих родителей. На домах тут и там уже мигали первые рождественские гирлянды. Феликс заехал на подъездную дорожку и заглушил мотор. Но с места не двинулся. Он смотрел прямо перед собой, челюсть сжата, руки лежали на бедрах, словно он готовился держать удар. — Ты в порядке? — тихо спросила я. — Да, — выпалил он мгновенно. Слишком быстро. — Нормально. Я улыбнулась. — Ты не обязан никого впечатлять. — Дело не в этом. — А? Он сглотнул. — Я не нравлюсь родителям. — он помедлил. — Ни одному, никогда. Я тихо рассмеялась. — Феликс. — Я серьезно. Пирсинг. Татуировки. Вызывающая вопросы трудовая история. Они же решат, что я какой-то уличный фрик или зверёк, которого ты подобрала из жалости. — Ты отвёз меня в больницу, — напомнила я. — Они знают, какая я упрямая. Это дорогого стоит в их глазах. — То есть ты признаёшь, что ты та ещё упрямая заноза в заднице? Я потянулась через салон и взяла его за руку. Он замер на долю секунды, напрягшись всем телом, но вскоре расслабился. — Тебе не нужно никем притворяться, — мягко сказала я. — Просто будь собой. Он посмотрел на наши сплетенные пальцы с таким видом, будто эта мысль пугала его куда сильнее, чем знакомство с моими родителями. — Вот этого я и боюсь, — пробормотал он. Прежде чем я успела ответить, входная дверь распахнулась. — Кристин! Мама уже выскочила на крыльцо в одной домашней одежде, наспех накинув пальто. На её лице читалась тревога. Я заметила, как мгновенно уже на лице Феликса мелькнула паника. — Всё будет хорошо, я обещаю. — быстро выпалила я, сжав его ладонь, и выскользнула из машины навстречу маме. — Ох, моя девочка, — она стиснула меня в объятиях, слишком крепких и всё равно недостаточных. — Тебе нельзя ходить! Зачем ты ходишь?! — Я в порядке, умма, — рассмеялась я. — Честное слово. Ее взгляд мгновенно упал на мой фиксатор на лодыжке, а затем – стремительно метнулся к Феликсу, который уже бесшумно выбрался из машины и обходил её, чтобы подать мне костыли. — А ты, должно быть, Феликс. Феликс вытянулся в струнку, будто новобранец перед генералом. — Да, мэм. Здравствуйте. Я Феликс. И я правда очень извиняюсь за… В общем, за всё. То есть, я не извиняюсь, что приехал. Просто. Очень рад знакомству. Боже, он так явно нервничал. Из-за маминой спины появился отец. Руки в карманах, на плечах – та самая фланелевая рубашка, в которой я помнила его всю свою жизнь. — Это ты тот парень-сосед? — спросил он. — Да, сэр. — И как тебе, пацан, скажи на милость, удалось уговорить её поехать в больницу? Мы однажды пытались отвезти ее, когда… — Пап- — я отчаянно попыталась вклиниться в разговор. Но он лишь повысил голос. — Когда ей было восемь, — папа прибавил громкости, безжалостно переезжая мои протесты катком своей истории, — Мы пытались свозить её на семейную лыжную поездку. Я уставилась в небо, молясь, чтобы оно разверзлось и поглотило меня прямо сейчас. Феликс, знакомый с моим отцом ровно тридцать секунд, один раз моргнул: — Оу. — Она сказала нам, что в полном порядке, — продолжил папа таким тоном, будто обсуждать это с первым встречным – в порядке вещей. — Уроки ей не нужны. Помощь не нужна. Шлем поправить не надо. Ничего ей не надо. Феликс покосился на меня, потом снова на отца. — Звучит знакомо… Папа кивнул. — М-м-м-м-мхм. — он продолжил. — Она проехала ровно половину учебной трассы, запаниковала, села на задницу, чтобы затормозить, и оставшийся путь проскользила на спине. — Пап… — пробурчала я. — Снесла ограждение, — сказал папа. — Скрутило ее в узел, лыжи накрест, шлем набекрень. Примчалась лыжная полиция. Феликс едва заметно улыбнулся. — О нет… — Спрашивают, не ушиблась ли она. Говорит: нет. Спрашивают, не ударилась ли головой. Говорит: нет. Просят встать. — Я ведь встала… — промямлила я. — Она встала, — подтвердил папа, — Сделала один шаг, рухнула как подкошенная, и её стошнило. Феликс издал сдавленный звук – нечто среднее между смехом и кашлем. — Боже правый. — Врач лыжной службы говорит: нужен осмотр. Она говорит, что в порядке. Говорит ей просто нужна минутка. Больница ей не нужна. Мама кивнула, стоя рядом со мной: — Она всегда так говорит… — Ей объясняют, что, возможно, сотрясение мозга. Она заявляет, что лучше умрёт. Феликс слишком очевидно пытался не засмеяться. — Она отказалась от носилок. Отказалась от медпункта. — Я просто была уставшей. — я запротестовала. — Она согласилась на осмотр только после того, как фельдшер нагнал на неё страху фактами о черепно-мозговых травмах, — закончил папа. Феликса прорвало. Он захохотал в голос, запрокинув голову. А я готова была провалиться сквозь землю. — Простите, — выдавил Феликс, задыхаясь от смеха. — Я понимаю, что это, возможно, не самая уместная реакция при первой встрече с чьим-то отцом. Папа лишь махнул рукой. — Если бы ты не смеялся, вот тогда бы я забеспокоился. Феликс вытер выступившие от смеха слёзы и бросил на меня красноречивый взгляд. — Теперь очень многое встаёт на свои места. Мама переводила взгляд с меня на него, одобрительно кивая. — Вот поэтому ей нужен кто-то, кто умеет быть упрямым в ответ. Феликс не колебался ни секунды. — Ага. Я заметил. Папа кивнул и протянул руку. Феликс пожал её крепко и уважительно. — Что-ж, — спокойно сказал папа. — Любой, кто дает медицинскую помощь моему ребенку, вместо того, чтобы позволить ей быть самостоятельной, явно делает что-то правильно. Феликс моргнул. Затем удивился и рассмеялся с облегчением.  В позе моей мамы что-то смягчилось, только на долю секунды.  Внутри дом гудел от тепла и шума. Чеснок. Кунжутное масло. Индейка. Запах дома сразу же окутал меня.  — Обувь. — сказала мама. — Садись.  — Я в порядке, мамуль- Я не успела договорить, как Феликс присел на корточки передо мной.  — Феликс, — я прошипела, подумав как это выглядят со стороны. — Я сама могу это сделать  — Да-да, — сказал он легко, уже развязывая шнурки. — Я знаю. Я просто быстрее.  Он не торопился, не стал тянуть. Просто аккуратно работал, стягивая с меня обувь и ставя ее рядом с дверью.  Когда я посмотрела наверх, моя мама застыла посередине движения с пальто и в руках. Она притворялась, что разглаживала его, а её глаза метались между руками Феликса и моим лицом.  Она ничего не говорила пока вела меня в сторону стула за обеденным столом, как будто я могу упасть и развалиться в любую секунду.  — Садись, садись.  Я чутка не рассчитала дистанцию. Стул скрипнул.  Рука Феликса уже была на его спинке, придерживая стул еще до того как я поняла что он пошатнулся.  — Поймал. — пробормотал он.  Он подождал пока я полностью села, прежде чем отпускать спинку.  — Не нужно было- — Я знаю. — сказал он себе под нос и забрал мои костыли, ставя их у стены.  Почему я так смутилась? Я ошиблась, когда по глупости упомянула маме, что Феликс умеет готовить. Кухня поглотила его сразу же. Она даже повязала фартук ему на талии без спроса.  По началу он потерял всю уверенность в том, что он делает на кухне. Но достаточно быстро догнал мою маму и подхватил её суматошную энергию и смог помочь. И она выглядела более чем счастливой помощи помимо меня и отца, ведь мы и картошку чистили так себе.  Он выглядел поистине заинтересованным в разных корейских блюдах, которые моя мама приготовила для дня благодарения. Мама буквально запихнула ему в рот бататный чон , а он даже преобразился.  Вполне заслуженно, они были потрясающими. Я попробовала встать, чтобы подать им пустую тарелку, которая лежала на столе.  — Нет. — сразу же сказал Феликс, легонько щёлкнув меня по лбу, преждечем самому взять её и запихнуть мне в рот чон.  — Фели-сс!— попыталась я возмутиться с набитым ртом.  — Не разговаривай с набитым ртом, Крисси. — поддразнил он. Если бы у меня было что-то, что я могла бы кинуть в него, я бы кинула. Заместо этого я ударила его, не в силах сдержать улыбку.  Мама смотрела на нас из кухни, прежде чем подойти к нам. — Со-Ён, не нападай на моего единственного помощника!  Я проглотила еду. — Да ладно тебе, Умма, он первый начал.  Мама улыбнулась. — Может если бы ты умела чуть больше, чем кипятить воду для рамена, я бы была на твоей стороне сейчас. Я уже вижу как улыбка расцветает на лице у Феликса. Клянусь, он наслаждается моими страданиями.  Но он не смог долго ими наслаждаться, его сразу же потащили назад на кухню.  Бедняга нормально справлялся моей мамой, особенно для того, кого ненавидели все родители.  Ужин очень отличался от тех, которые были в прошлые года.  Феликс сел рядом со мной, выпрямив спину, накладывал мне еду, зная, что я хочу, чтобы мне не надо было тянуться самой.  — Так, — в конце концов начал папа, — Феликс, откуда ты?  Феликс замешкался.  — Скарсдейл. — тихо ответил он.  — Родители всё ещё живут там?— аккуратно спросила мама.    Его вилка замерла.  — Они… не особо участвуют в моей жизни. — ответил он  — Оу. — мягко сказала моя мама  Она положила больше еды в его тарелку, настаивая чтобы он поел побольше.  — Чем ты занимаешься? — спросил отец.   Феликс снова замешкался.  — Он ещё ищет себя. — сказала я  Феликс фыркнул. — Она так говорит потому что это звучит лучше чем "почти безработный". Папа засмеялся, а мама улыбнулась.  — Это нормально. — сказала она — Ты ещё молодой.  — Я, эмм… — начал Феликс. — Я пока помогаю одной нашей подруге открыть тату шоп… Он открывается на следующей неделе. Она учит меня делать пирсинг.  Папа рассмеялся таким отцовским смехом. — Вот ЭТО карьера которую роботы не заменят! — Феликс чуть улыбнулся. — Удачи тебе, парень.  Феликс просидел в тишине секунуду. — Я- Спасибо... Когда мы закончили ужин, моя лодыжка начала немного побаливать. Феликс, уже научившийся читать малейший дискомфорт на моем лице, как открытую книгу, наклонился ко мне: — На диван? Я просто кивнула и он встал, чтобы помочь мне, подавая мне костыли. Мама просто наблюдала. Пока Феликс вёл меня к дивану, отец хлопнул в ладоши. — Огоньки. Феликс метнул взгляд в его сторону и посадил меня. — Огоньки? — Рождественские огоньки! — … Разве обычно их не вешают завтра? Папа пожал плечами. — Зачем откладывать это до завтра, если сейчас у меня есть прекрасная помощь для этого? Я начала говорить после мнгновения тишины: — Он имеет ввиду тебя, — я начала вставать в шутку. — Ну я тоже всегда могу помочь… Они оба посмотрели на меня с одинаковым взглядом “Сядь”. — Я абсолютно безнадёжен в таких вещах, но я попробую вам не мешать, сэр. Я никогда не слышала, чтобы кто то был настолько формальным с моим папой, я никогда не слышала чтобы Феликс говорил "сэр" раньше. Странно. Я смотрела на них с подоконника окна, укутанная в одеяло, с горячим шоколадом, на котором настояла моя мама. Он корчил мне рожицы каждый раз, когда мы сталкивались взглядом, пока не начиналась лёгкая паника от того, что мой папа может его окликнуть. Я не могла не улыбаться. Моя мама села рядом со мной. — Он наблюдает за тобой. — тихо сказала она. — Что? ­— Он заботится о тебе, Со-Ён-а. Очень сильно. — Умма, мы- Она перебила меня, делая едва заметный жест в сторону окна. Я обернулась и увидела, что Феликс смотрит на меня, а затем он резко вернул своё внимание назад на гирлянду. — Умма, я говорю тебе, это не то, что ты думаешь. — Ты можешь говорить мне что хочешь, Со-Ён-а, я просто говорю, что я вижу. Феликс и папа вернулись достаточно быстро. Феликс сразу же сел рядом со мной и стянул одеяло, в которое я была укутана. — Я ворую у тебя тепло. Его щёки и уши были ярко красные. Я разрешила ему взять одеяло и, к моему удивлению, он просто забрался под него вместе со мной. Я отдала ему свою на половину полную кружку горячего шоколада, которую он взял, не задумываясь. — Мы купим тебе нормальное пальто. — Мне не нужно- — Феликс. — Там не так уж и холодно. — В этом и проблема, там не так уж и холодно, а ты уже замерзаешь. — … Может ты просто горячая. Я услышала смешок от моего папы, пока он снимал свою куртку около входной двери. Лицо Феликса побледнело. — Это не то, что я имел ввиду, я клянусь- Поездка домой была очень тихой... В хорошем смысле. Не неловкая. Не напряжённая. Просто... наполненная чем-то тёплым. Огни соседей постепенно пропадали, а свет родительского дома в зеркале заднего вида становился всё тусклее, пока совсем не исчез. Феликс вёл с одной рукой на руле, а вторую он положил на свою коленку, плечи до сих пор были чуть напряжены, как будто его тело ещё не осознало, что вечер уже закончился. Вместо дороги я смотрела на него. Он особо ничего не говорил с того момента, как мы ушли. Просто вежливые прощания и один последний «Спасибо, мэм» моей маме, твёрдое рукопожатие от моего папы, которое длилось чуть больше, чем я ожидала. — Ты в порядке? — спросила я нежно. Он выпустил тихий смешок. — Смотря что значит в порядке. — Ммм… Ну типа… Скорее всего не будет панической атаки в ближайший час? — Хм… — сказал он, — Может быть и так и так. Но скорее всего в порядке. Я улыбнулась и положила свою голову назад на кресло. Тепло ужина приятно осело у меня в желудке. Следующие несколько километров единственным звуком был стук колёс и тихая музыка, играющая через колонки. Потом Феликс снова заговорил, его голос был намного тише, чем тот, к которому я привыкла. — Твоя мама. — сказал он. — Она… Мощная. Я фыркнула. — Это самые хорошие слова, которые про неё кто либо говорил. — Она пыталась меня накормить, как будто я худой, бездомный кот. — Это значит, что ты ей понравился. Он посмотрел на меня, его брови приподнялись. — Это так симпатия ко мне выражается? — Да, — сказала я твёрдо. — Если бы ты ей не понравился, она бы просто молча сверлила тебя взглядом и осуждала бы тебя за твою осанку или что то типа того. — Это многое объясняет. — Пробормотал он. Прошли ещё несколько мгновений тишины. Затем, слегка мягче. — Твой папа крутой. — Да, он такой, — согласилась я, — Иногда смущающий, но крутой. Феликс кивнул. Его хватка на руле чуть усилилась. — Он сказал мне, —медленно начал Феликс, —Что я хорошо справился. Я посмотрела на него, очевидно, он сильно сжал челюсти. — Он сказал: «Ты хорошо позаботился о ней». Просто… Вот так. Я сглотнула. — Он не говорит такие вещи просто так. —ответила я ему. Феликс выдохнул через нос, что-то нестабильное было в этом выдохе. — Да, по нему видно. Он проехал ещё одну милю в тишине, а после добавил слегка тише: — Я не думаю, что родители когда либо говорили мне что-то такое. Слова прозвучали намного тяжелее, чем он хотел бы. Я не настаивала. Просто ждала, пока он продолжит говорить. Спустя некоторое время он снова начал говорить, слова сорвались с языка прежде, чем он успел их остановить. — Это был первый день благодарения за… Долгое время. — Насколько долгое? Он пожал плечами, глаза были сфокусированы на дороге. — Годы. Последний раз я был дома... В семнадцать. После этого… Праздники просто перестали существовать. Моё сердце сжалось. — Они заставили меня чувствовать… Странную нормальность. — продолжил он, как будто подбирал слова, — Как будто это не было вторжение в вашу жизнь с моей стороны. Я как будто и должен был быть там. — Ты должен был быть там. — нежно сказала я. Он посмотрел на меня, с недопониманием и откровенностью, читаемыми в выражении его лица. — Я всё ждал пока что-то пойдёт не так. —признал он. — Пока кто нибудь задаст каверзный вопрос, или посмотрит на меня так, как будто прочитал меня. — Разгадали что? Что конкретно? На секунду он задумался. — Что я сижу на шее у их ребёнка и просто в целом, типа, худший сосед? — Ну, заставили ли они тебя чувствовать себя так? Он помотал головой. — Нет. — сказал он. — Они смотрели на меня так, будто... Я важен. В машине снова повисла тишина, на этот раз более тяжёлая. На светофоре Феликс протянул свою руку и положил её на мою. Не драматично. Просто показал, что рядом. — Спасибо. — тихо сказал он. — За что? — За то, что заставила меня прийти, — ответил он. — Даже когда я не хотел и вёл себя как козёл на счет этого. Я тоже сжала его руку. — Я рада, что ты пришёл. Светофор зажегся зелёным. Он продолжил ехать. Когда мы приблизились к нашему району, Феликс выдохнул, его плечи наконец расслабились, как будто он держал осанку весь вечер. — Я не знаю, что я такого сделал, чтобы заслужить это. Я посмотрела на него, по настоящему посмотрела, и вспомнила про всё, что он сделал для меня, даже когда я его не просила об этом. — Может быть тебя не на столько сложно любить, как ты думаешь. Он шмыгнул носом, качая головой. — Опасная теория. Но он не убрал свою руку. — Кстати… — начал он. — Со-Ён? — спросил он, с почти правильным произношением. — Это моё второе имя. И мое "корейское" имя. Мама почти никогда не называет меня Кристин. Он слегка поморщился. — От одной только мысли о том, что ко мне будет кто то обращаться по моему второму имени, мне хочется умереть. — Он посмотрел на меня. —Но Со-Ён звучит круто. Я сделала паузу. — Что не так с Эшли? — … Откуда ты знаешь? Я рассмеялась. — Феликс, я видела твоё свидетельство о рождении. Он заехал на нашу стоянку, резко припарковав машину. — Я уничтожу тебя, Кристин. — Почему? Эшли это не так уж и пло- — Крисси. — он медленно отстегнул ремень безопасности. — Ещё раз ты произнесёшь моё второе имя и ты поплатишься за это, клянусь. Я сидела тихо несколько секунд, смотря на него. Он выглядел как дикое животное, готовое напасть в любой момент. … … — Эшли. Он набросился на меня, сразу же начиная беспощадно щекотать меня. — ТЫ САМА НАПРОСИЛАСЬ, КРИСТИН МУР. Я начала бить его по плечу. — ПОЩАДЫ, БОЖЕ ПРОЩУ ПОЩАДЫ. — умоляла я через смех, который был на половину натянутым, а сдругой стороны этот идиот правда был забавным. Он остановился, но не отодвинулся. — Я так и думал. — он прищурился, на лице играла дурацкая улыбка. … … — Но инициалы у тебя и в правду ужасны. — КРИСТИН.