The aftershow

24 декабря. День рождения Феликса. Не Сочельник. Не «день перед Рождеством». День, когда он родился. День, который принадлежит ему, даже если весь мир всю его жизнь пытался похоронить его под красно-зелёной обёрточной бумагой. Я узнала о его дне рождения только потому, что мельком увидела дату в его свидетельстве о рождении, когда мы его забирали. 24 декабря. Каждый раз, когда он закатывал глаза, слыша рождественскую музыку. Каждый раз, когда он странно становился тихим, если речь заходила о семейных традициях. Каждый раз, когда он шутил, что у него аллергия на праздничное настроение. Рождество было не просто тем, что ему не нравилось. Рождество украло у него его день. Однажды я попыталась заговорить об этом, невзначай, как будто это ничего не значит. — Слушай, а когда у тебя день рождения? Он посмотрел на меня так, будто я попросила его номер социального страхования. — … Зачем тебе? — Просто любопытно. Он пожал плечами. — Не знаю. — Как можно не знать? — Просто не знаю, — повторил он твёрдо, как будто на этом разговор окончен. — Не волнуйся об этом. Я вот не волнуюсь. Но он врал. Он всегда врал о тех вещах, которые были для него важны. Поэтому сегодня я собиралась изменить всё в лучшую сторону. Или, по крайней мере, попытаться помочь. Только проблема заключалась в том, что Феликс и сюрпризы были несовместимы. Феликс в роли центра всеобщего внимания – ещё хуже. Это означало, что элемент неожиданности должен быть… Деликатным. Всё было спланировано так, как будто это ограбление. Шаг первый: выманить его из квартиры так, чтобы успеть собрать целый стол, установить компьютер и сделать вид, будто он стоял здесь всегда. Шаг второй: не дать ему ничего заподозрить. Шаг третий: не расстроить его. Шаг четвёртый: убедиться, чтоб он не чувствовал себя так, как будто ему надо… Изображать благодарность. Убедиться, что ему не придётся отшучиваться. Убедиться, что он сможет просто… Принять это. Никки согласилась вызвать его на работу на пару часов. Магазин был закрыт, но он об этом не знал. Она написала ему вчера вечером по моей просьбе. Он не очень обрадовался. Утром он ушёл громче обычного. Хлопнул дверью так сильно, как никогда раньше. Я очень надеялась, что ему действительно понравится мой план и я не испорчу его день ещё больше… Я спрятала коробку в которой был стол в своём шкафу ещё две недели назад, незаметно пронесла её с крыльца, пока он был в душе, что, признаться, было… Непросто. Мне только что сняли ортез после перелома лодыжки, и я, наверное, напрягалась больше, чем следовало, затаскивая коробку внутрь… Но я справилась. И теперь пришло время сборки. Я затащила коробку в гостиную и уставилась на инструкцию. Ух. Спустя два часа и один видео-звонок с папой я пришла к выводу, что мебель IKEA разрабатывает тот, кто ненавидит радость. Но стол был реальным. Он существовал. Он сочетается с моим. Было ли это тупо? Не-а. Столы должны были стоять рядом, так что было бы странно, если бы они… Не сочетались. Сборка компьютера стала следующей битвой. Эта часть на деле мне нравилась. В ней я видела смысл. У меня остались запчасти от собственных апгрейдов. Приличный корпус, купленный на распродаже. Более новая видеокарта, добытая в самой агрессивной давке чёрной пятницы, в которой я когда-либо участвовала по собственной воле. Клавиатура – без изысков, но надёжная. И мышь, от которой у него не сведёт руку. Я собирала всё на полу, как гоблин, перебирающий сокровища. Перепроверила каждую деталь, стёрла отпечатки с закалённого стекла, привела в порядок кабели, чтобы они не выглядели как крысиное гнездо. Когда я нажала кнопку включения, сердце колотилось где-то в горле. Вентиляторы закрутились. Лампочки загорелись. Система загрузилась. Я выдохнула так прерывисто, что это почти превратилось в смех. — Хорошо, — прошептала я. — Хорошо. Мы справились с этим. Я создала ему учётную запись. Установила то, что ему бы понравилось. Сделала звук потише, как он всегда делал. Потом приклеила на монитор самый дурацкий и огромный бант, какой только нашла. Выглядело нелепо. Идеально. Я написала Никки дрожащими руками. «Готово. Отправляй его домой.» Никки ответила почти мгновенно. «Выпускаю этого идиота.» Дальше я быстро начала действовать. Торт был маленьким. Просто тортик из супермаркета с надписью «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ» самым неизящным шрифтом, какой можно представить. Но я всё равно воткнула свечи. Разложила мексиканские сладости, которые заказала, – маленькие пёстрые пакетики, которые однажды видела у него, когда он страшно обрадовался, найдя их в лавке. Рядом положила открытку. Об открытке я пожалела в ту же секунду, как дописала её. Я хотела, чтобы она была смешной. Она началась смешно. А закончилась… Иначе. Закончилась словами, которые я не планировала писать, они выскользнули из моего мозга на бумагу, будто только и ждали разрешения. Я смотрела на неё с горящими щеками и чуть не разорвала. Вместо этого я сунула её в конверт и решила никогда не разбираться со своими чувствами. Я потратила несколько минут, чтобы не выглядеть так, будто последние часы я в панике собирала мебель. Распустила неопрятный хвост и расчесала волосы… Нанесла капельку макияжа- Зачем я крашусь? В коридоре послышались шаги. Моё сердце остановилось. Я услышала как ключ открывает дверь. Феликс вошёл так, будто готов был начать войну. — Ладно, — громко объявил он, топая ботинками. — Я пришёл. Магазин был закрыт. Свет выключен. Никки всё равно была там, разумеется. И знаешь, в чём заключалась срочность?.. Я затаила дыхание, когда он заметил стол. Он замер. Гнев исчез с его лица, уступив место… Чему-то другому. Торт на столе. Сладости. Открытка. А в гостиной – новый стол с компьютером и дурацким бантом сверху. Он открыл рот. Закрыл. Зажмурился, словно не мог осознать то, что видят его глаза. — Кристин. — медленно произнёс он. Я попыталась улыбнуться. Получилось, наверное, испуганно. — Привет. Он посмотрел на торт. Потом на меня. Потом на стол. Потом снова на меня. — Что это? — потребовал он ответа голосом уже не злым, а просто ошеломлённым. Я сглотнула. — С днём рождения, Феликс… Он уставился на меня. Я не могла прочитать его лицо. Тишина убивала. Потом… Его лицо сделало нечто, чего я никогда раньше не видела. Сарказм попытался пробиться наружу. И не смог. Его глаза наполнились влагой так быстро, что я испугалась. — Ты… Ты знала. — тихо сказал он. Я кивнула. — Ага. — Откуда? — Я… — начала я, запаниковала и решила, что честность безопаснее. — Тем же способом, каким узнала твоё второе имя. Забирая твоё свидетельство о рождении. — Это было месяцы назад… — Ага, ну, я запомнила. Это важно. Он снова посмотрел на стол, будто боялся, что это мираж. — Ты собрала… Это. — сказал он сдавленным голосом. — Ага. — Ты собрала мне компьютерный стол. — Угу. Он тяжело сглотнул. — Зачем? — прошептал он. Моё горло сжалось. — Потому что ты заслуживаешь что-то своё. — я выдавила улыбку. — … И чтобы мы могли играть в майнкрафт вместе. Челюсть Феликса напряглась. Он медленно подошёл к столу. Кончиками пальцев коснулся его края. Потом мыши. Потом клавиатуры. Затем посмотрел на бант. — … Ты нацепила бант. — пробормотал он. — Да. Он выдохнул – наполовину смех, наполовину боль. — Это так глупо. — Да, это глупо… — согласилась я, чувствуя, как сердце падает. Он повернулся к кухонной стойке, глаза блестели, лицо было разбитым. — Ты купила торт. — сказал он так, будто это было самой невероятной частью. — Ага. — И сладости. — Ага… — И, — добавил он слегка дрогнувшим голосом, — Открытку. Я снова кивнула, внезапно потеряв способность дышать. Феликс стоял, застыв между эмоциями, и я видела, как паника нарастает в нём, словно волна. Его руки сжались в кулаки. Он усиленно заморгал. Плечи поднялись. Чёрт. — Ладно, — вдруг сказал он слишком громко. — Ладно. Это… Ну… Это много. И я, кажется, немного злюсь, потому что Никки мне солгала. — … Это я, — призналась я, чувствуя желание заплакать. Он резко повернул голову ко мне. — Это ты. — … Ага. Его глаза сузились. — Ты заставила Никки солгать мне. — Её не пришлось долго уговаривать, но… Да. Он смотрел на меня так, будто хотел разозлиться. Потом снова посмотрел на торт. И вместо злости его лицо исказилось во что-то беспомощное. — Я не знаю, что мне делать. — сказал он тихим, обнажённым голосом. Моё сердце сжалась. — Тебе ничего не нужно делать. — Нет, нужно, — тут же настаивает он. — Мне нужно, типа… Реагировать. Правильно. Мне нужно не быть странным. — Ты и так странный. — мягко сказала я. Это вырвало у него сломленный смешок. Он застрял в горле. Я видела это по тому, как он сглотнул. Феликс шагнул ко мне, останавливаясь прямо передо мной, достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. Он посмотрел на меня сверху вниз, глаза блестели, рот слегка приоткрыт, словно он всё ещё не мог найти слова. — С днём рождения. — сказала я снова, ещё тише. Его кадык дёрнулся. А потом он сделал то, чего я никак не ожидала. Он наклонился, крепко сжимая мои плечи дрожащими руками. И поцеловал меня. Это было не медленно. Не продумано. Не уверенно. Казалось, его тело двигалось само, раньше, чем мозг успел бы остановить это. Его губы были тёплыми и дрожащими. На долю секунды я замерла, шокированная настолько, что сердце забыло как биться. Потом я поцеловала его в ответ. Он быстро понял, что только что натворил. Отшатнулся, будто его ударило током. — О Боже мой, — выдохнул он. — О Боже мой. Прости. Мне так жаль. Я не знаю, зачем я это сделал. В смысле – я знаю зачем, просто… Я не должен был, я не спросил, я идиот, мне так жаль, я всё испортил, испортил твой прекрасный сюрприз, прости. — Феликс. — сказала я, наполовину смеясь, наполовину задыхаясь. — Я запаниковал, — продолжал он, всё сильнее накручивая себя. — Меня накрыло, и я… Я сделал худшее, что можно было. Прости. Пожалуйста, не ненавидь меня. Я уйду. Я могу уйти. Я могу снова спать в машине. Прости. — Феликс. — повторила я громче. Он не останавливался. — Я не Джекс, я стараюсь, я очень стараюсь, и клянусь, я не хотел быть придурком, просто ты посмотрела на меня, и сделала всё это, а я не умею с этим справляться, и прости, прости, прости. Я мягко взялась за ворот его толстовки и потянула вниз. — Заткнись. — прошептала я. Его глаза расширились. И я поцеловала его снова. На этот раз медленнее. На этот раз осознанно. На этот раз это была я. Феликс издал звук, похожий на скулёж. Его руки наконец легли на мою талию – сначала осторожно, потом сжали крепче. Когда мы отстранились, он смотрел на меня с расстояния в несколько сантиметров. — Ты, — прошептал он дрожащим голосом, — Ты сделала это снова. — Угу, — сказала я. — Специально. Он усиленно заморгал. — Ты уверена? Я фыркнула. — Феликс, я только что поцеловала тебя дважды. — Это не ответ. — Ответ. — настаивала я. Он сглотнул. Его лоб опустился, упираясь в мой, словно это был единственный способ оставаться на земле. — Я не… — прошептал он, — Что я сделал, чтобы заслужить тебя? Моё горло сжалось. — Ты был… Собой. Дыхание Феликса дрогнуло. — Я хотел… Этого… — признался он. — … Уже какое-то время. Я просто… Не знал, можно ли. Слова ударили прямо в грудь. Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него. — И когда именно ты понял? Он слабо усмехнулся. — Не знаю. Может, в первый раз, когда ты уснула на диване, а я поймал себя на том, что, как психопат, смотрю, как ты дышишь? Я улыбнулась. — Это романтично. — Это тревожно! — поправил он. Я потянулась и провела большим пальцем по его щеке, и он замер, словно не знал, что делать с нежностью. — А для меня… Это было, когда ты нёс меня вверх по лестнице после больницы, — медленно сказала я. — Или когда ты спал на полу и притворялся, что это нормально. Уголок его рта дрогнул. — Это было нормально. — Это было не нормально. Сперва он перевёл взгляд на стол, потом снова на меня. — И ты собрала мне целый компьютер. — Да. — Это безумие. — прошептал он. — Ничего подобного, я просто хотела вернуть свой компьютер. Он засмеялся. По-настоящему засмеялся. Потом снова уставился на меня на секунду. — Это… — осторожно начал он, — Подарок на день рождения? Я моргнула. — Что? Он выглядел так, будто ненавидел себя за этот вопрос. — Ну. Поцелуй. Это как угощение на день рождения? Или это… Навсегда? Я улыбнулась. — Феликс. Он вздрогнул, будто я собиралась его отвергнуть. Я наклонилась ближе и прошептала: — Я с радостью буду целовать тебя, такого придурка, хоть сто раз в день. Его глаза расширились. — Сто? — Сто. — подтвердила я. Он издал недоверчивый смешок. А потом притянул меня в самые крепкие объятия, которые я когда-либо от него получала, его руки обвились вокруг меня, словно он пытался сплавить нас воедино. Я издала тихий удивлённый звук, а затем растаяла в них. Его хватка оставалась крепкой и оберегающей на столько, что у меня щемило в груди. Мы простояли так минуту, просто дыша. Потом зажужжал мой телефон. Я опустила взгляд. Сообщение от Никки. «Так он капризничает, или наша пицца всё ещё в силе?» Я замерла. Феликс слегка отстранился, прищурившись. — Почему у тебя виноватое лицо? — Без причины. — слишком быстро ответила я. — Кристин. Я застонала. — Ладно, хорошо. Никки и Эмили сейчас придут. Феликс заморгал. — Зачем? — Потому что у тебя день рождения, дурачок, — сказала я, как нечто само собой разумеющееся. Он ужаснулся. — Ты пригласила людей? — Да. — В мой дом, — полуулыбнулся он. — В наш дом, — поправила я. — Ты выживешь. Он указал на меня пальцем. — У меня сегодня и так было слишком много эмоций. — Жаль, — сладко ответила я. — Будет больше. Он выглядел так, будто хотел поспорить. Затем его взгляд снова скользнул к столу, к торту, к открытке, и его лицо смягчилось. — … Ладно. — тихо согласился он. Я улыбнулась. — Вот и хорошо. Он постоял немного, плечи всё ещё напряжены, взгляд бесцельно блуждал, словно он не был уверен, чем теперь заняться, когда непосредственная угроза миновала. Затем его взгляд снова упал на стол. Не просто мимолётный взгляд. Он по-настоящему рассмотрел его. Стул, задвинутый под стол. Монитор, всё ещё в дурацком банте. Клавиатура. Мышь. Аккуратно уложенные кабели, а не просто засунутые куда попало. Что-то в его лице изменилось. Медленно. Осторожно. Словно его мозг наконец вернулся к осмыслению. — … Подожди, — сказал он. Я склонила голову. — М? Он сделал несколько шагов к столу. — Ты… Ты не просто, — он неопределённо махнул в сторону компьютера. — Поставила его. Я оперлась о диван, наблюдая за ним. — А? Его брови сошлись. — Ты… Собрала его. — Оу, да. — Из запчастей. — Я не знаю другого способа. Он снова повернулся ко мне, глаза широкие и влажные на столько, что у меня защемило в груди. — Ты собрала мне, — медленно произнёс он, словно слова были тяжёлыми, — Целый компьютер. Я кивнула. — Да. Его рот открылся. Закрылся. Он потёр лицо рукой. — Для меня. — добавил он тише. — Да, Феликс. Для тебя. Он рассмеялся – коротко, сбивчиво, будто звук выбили из лёгких. — Это… Это безумие. Я пожала плечами. — Тебе нужен был компьютер. — Мне нужен был, — тихо повторил он, — Компьютер. — Ты воровал мой! — Я брал взаймы. С РАЗРЕШЕНИЯ, замечу. — Может, я тоже хочу играть в свои игры. Он выдохнул смешок и снова покачал головой, глядя на стол. — У меня никогда, — начал он, потом остановился. Сглотнул. Попробовал снова. — У меня никогда не было ничего подобного. Такого… Только моего. Моё горло сжалось. — Ну вот. Теперь есть. Он вдруг резко повернулся ко мне. — Эй. — произнёс он настойчиво. Прежде чем я успела ответить, его руки оказались на моём лице – тёплые, уверенные, немного дрожащие, и он снова поцеловал меня. Не осторожно. Не робко. Нахально. Восторженно, неуклюже и абсолютно беззастенчиво, словно пытался передать двенадцать эмоций сразу, и это был единственный доступный его телу язык. Я издала удивлённый звук в его губы и засмеялась, что, кажется, только подстегнуло его. Он целовал меня снова. И снова. Быстрые, яркие, нелепые поцелуи, словно он наконец праздновал что-то, а не извинялся за это. — Феликс, — смеялась я, задыхаясь. — Люди идут. — Мне всё равно, — немедленно ответил он, целуя ещё раз для убедительности. — Мне абсолютно всё равно. Я схватилась за его толстовку, чтобы не упасть. — Ты меня уронишь. — Извини, — сказал он, целуя в щёку. — Извини. — ещё один поцелуй, на этот раз в висок. — Я буду спокоен. Спокойным он не был. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, глаза сияли, широкая улыбка была открытой и искренней, такой, какой я ещё не видела. Настоящей. Будто он наконец позволил себе быть счастливым. — Спасибо тебе, — сказал он хрипло. — За стол. За компьютер. За торт. За сладости. За то, что… Видишь меня. В груди болезненно затрепетало. — Не за что. Он прижался лбом к моему, тихо смеясь, словно не мог поверить в собственную жизнь. — Не знаю, как вышло, что мне так повезло. — признался он. Я улыбнулась. — Может, ты мне просто нравишься. Его дыхание перехватило. — Ага, — прошептал он. — Впервые такое. С кухни выразительно кашлянула Эмили. — Ничего не скажу, — объявила она. — Но я всё вижу. Я чуть не подпрыгнула на месте, совсем не слышала, как они вошли. Феликс даже не вздрогнул. Он лишь улыбнулся шире, поцеловал меня ещё разок без всякой причины и повернул голову, чтобы крикнуть в ответ: — У меня отличный день рождения. Никки фыркнула. — Мы видим. Феликс снова смягким взглядом посмотрел на стол, будто запоминал его. Затем взглянул на меня. И просто улыбнулся. — … Ладно, — сказала Эмили. — Так, может, я ошибаюсь… Никки с широкой ухмылкой посмотрела на неё. — Насчёт? Она кивнула в нашу сторону. — Но, может, здесь что-то… Произошло? — Не-а. — тут же ответил он, всё ещё улыбаясь. Никки прищурилась. — Феликс. — Не знаю, Крисси, произошло? — усмехнулся он. Откуда взялась эта внезапная уверенность?! — … Может быть. — я чувствовала, как краснеют щёки. Эмили ахнула. — О Боже мой. Никки уставилась на нас. Потом медленно полезла в карман. — Поверить не могу. Она вытащила две пятидолларовые купюры и протянула их Эмили. — Что происходит? — прищурился Феликс, всё ещё обнимая меня. Эмили просияла. — Я только что выиграла спор. Никки вздохнула. — Я говорила, что конец года – слишком оптимистично. Эмили праздновала победу. — Я в них верила. Феликс в ужасе посмотрел на меня. — Люди делали на нас ставки. — Очевидно. Никки пожала плечами. — Это было предельно очевидно для всех, кроме вас двоих. Эмили подалась вперёд. — Стоп. Важно. Кто сделал первый шаг? Феликс скорчился. Я улыбнулась и указала на него. Эмили немедленно скользнула одной из пятёрок обратно к Никки по столу. — Оно того стоило. — сказала она. Феликс застонал и закрыл лицо руками. — Я вас всех ненавижу. — Не думаю, что это правда… — прошептала я ему. Его щёки почти сразу покраснели. Никки ухмыльнулась. — С днём рождения. Остаток вечера прошёл лучше, чем ожидалось. Коробки из-под пиццы громоздились на стойке, пустые тарелки сдвинуты в сторону, маленький тортик медленно исчезал кусок за куском. Кто-то включил музыку, что-то негромкое и ненавязчивое. У них были и подарки. Эмили начала первой, явно взволнованная. Она сунула мягкий свёрток в руки Феликсу с улыбкой. — Ладно. Это не сентиментально. Это для выживания. Феликс осторожно развернул его. Чёрная бини. Простая. Тёплая. Мягкая настолько, что он потёр ткань между пальцами, сам того не замечая. Затем зелёная толстовка на молнии. Плотная. Тяжёлая в хорошем смысле. Такая, что действительно защищает от ветра, а не бутафорская. — И перчатки, — добавила Эмили, бросая их сверху. — Потому что каждый раз, когда ниже четырёх градусов, ты жалуешься. Феликс уставился на набор. — Я не жалуюсь. — Ты ноешь, — поправила Никки. — Ежедневно. — Слушайте, я не виноват, что холод дерьмовый и отвратительный. Эмили самодовольно скрестила руки на груди. — У тебя, типа, одна толстовка, и та тонкая, ты её даже летом носил. Феликс сглотнул, в горле стоял ком. — … Она классная. — Надень бини. — потребовала Эмили. Он колебался, потом надел. Села идеально. — О Боже мой, — восторженно сказала Эмили. — Ты выглядишь почти дружелюбно! — О, да пошла ты, — пробормотал Феликс с полуулыбкой, но шапку снимать не стал. Никки прокашлялась. — Ладно, — сказала она уже менее легкомысленно. — Мой подарок… Не вещь-вещь. Феликс повернулся к ней, снова настороженный. Она протянула ему маленький конверт. Простой. Без бантиков. Без шуток. — На когда захочешь, — сказала Никки. — Без давления. Без срока годности или типа того. Феликс открыл конверт. Внутри была простая, лаконичная карточка. Сертификат на татуировку. Без суммы. Только название салона Никки. Её почерк внизу. «Когда захочешь. Или никогда. Тебе решать.» Феликс замер. — … Тебе не обязательно, — начал он, затем остановился. Попробовал снова. — Ты не обязана- — Слушай, хоть какие-то татуировки на твоём теле должны выглядеть хорошо. Он улыбнулся, держа карточку в руках с осторожностью. — Грубо… — Ты заноза в заднице, но ты всё ещё наш друг, знаешь ли. Что-то в груди Феликса зримо надломилось. — … Спасибо. — сказал он низким, лишённым защиты голосом, от которого Эмили удивлённо заморгала. Никки кивнула один раз. — Ага. Эмили наклонилась, театрально шепча: — Если набьёшь какую-нибудь глупость, я оставляю за собой право подкалывать тебя вечно. Феликс фыркнул. — У меня нет ни одной глупой татуировки. Я подалась вперёд рядом с ним на диване. — Фи, у тебя слово «тату» выбито на груди. Эмили выпрямилась. — РЕАЛЬНО?! Никки аж сморщилась. — Это и твой дурацкий T-FIST…? Господи, Феликс. — Я принимаю свой кринж, спасибо. В конце концов, он аккуратно собрал подарки вместе и отложил их в сторону к остальным вещам с дня рождения. На мгновение он просто завис там – в бини, с толстовкой, перекинутой через руку, с сертификатом в руке. Потом посмотрел на меня. И улыбнулся. Не резко. Не защищаясь. Просто… Счастливо. Откуда-то появились напитки. Немного. Ровно столько, чтобы сгладить углы. Достаточно, чтобы Феликс смеялся громче обычного. Достаточно, чтобы Эмили начала рассказывать историю со всё более выразительной жестикуляцией. Достаточно, чтобы каждый раз, когда Феликс касался меня, я просто улыбалась. В какой-то момент Феликс включил новый компьютер, просто чтобы доказать, что он работает. Майнкрафт загрузился плавно. Звук был тихим, но короткая музыкальная заставка заставила его по детски ухмыльнуться. — О да, чёрт возьми, — выдохнул он. Позже, гораздо позже, достали пальто, и Эм с Никки сказали свои последние «С днём рождения» и «Пока», оставив нас вдвоём. Феликс постоял в гостиной, засунув руки в карман толстовки, оглядываясь вокруг, словно запечатлевал воспоминание. — Это был, — медленно произнёс он, — Лучший день рождения в моей жизни. Я улыбнулась. — Да ничего особенного. Он посмотрел на меня, глаза теперь мягче, по-хорошему уставшие. Такая усталость, что приходит от наполненности, а не от истощения. — … Это было всё, Крисси. — добавил он. Его руки медленно нашли мою талию, будто он ждал, что я прогоню его, и он наклонился, чтобы поцеловать меня. Мои руки не думая обвили его, и я полностью растаяла в нём. Я почувствовала его улыбку на своих губах, прежде чем он подхватил меня в крепкие объятия, агрессивно раскачивая из стороны в сторону. — Спасибо тебе. — прошептал он мне. К тому времени, как мы быстро прибрались, а Феликс переоделся в пижаму и сел на диван, я застряла в мыслительной петле, из которой не могла выйти. Так что я заговорила, прежде чем успела передумать. — Ты можешь спать в моей комнате. — выпалила я. Он замер. — … Что? — В СМЫСЛЕ – Если хочешь, — быстро добавила я. — Ты не обязан. Я просто… — я пожала плечами. — Я хочу, чтобы ты был там. Его дыхание перехватило. Он выглядел так, будто ему предложили что-то драгоценное и пугающее одновременно. — Ты уверена? — тихо спросил он. Я кивнула. — Да. Он постоял ещё секунду, потом разок решительно кивнул. — Хорошо. Мы двигались медленно. Без спешки. Без шуток. Просто тихие шаги по коридору. Я переоделась в пижаму, повернувшись спиной, стараясь быть подчёркнуто обычной. Он всё это время смотрел в потолок, хотя не раз помогал мне с душем. Когда мы наконец устроились, он лёг на край кровати, словно боялся занять слишком много места. Я перекатилась к нему и бездумно закинула руку ему на грудь. Он напрягся. Затем полностью расслабился. Будто ждал именно этого сигнала. — С днём рождения. — пробормотала я. Он улыбнулся в темноту. — Спасибо, Крис… Его рука обняла меня осторожно, но уверенно, прижимая к себе так, словно он намеревался сохранить это. И я уснула быстрее, чем когда-либо в своей жизни.