Сталь и Шелк

Северные земли. Лагерь Рю. Рассвет. Они пришли на рассвете. Два десятка солдат герцога Эштона — тяжёлая кавалерия, дорогие доспехи, начищенные мечи. Они думали, что легко расправятся с горсткой бандитов, захвативших старые рудники. Они ошибались. Рю увидела их за час до того, как они появились у лагеря. Она стояла на скале, вглядываясь в утреннюю дымку, и чувствовала запах железа и лошадиного пота, приносимый ветром. — Грим, — сказала она, не оборачиваясь. — Гости. — Много? — старый солдат подошёл к краю обрыва. — Два десятка. Тяжёлая кавалерия. Глупцы — идут по открытой местности. — Что прикажешь? Рю спрыгнула со скалы, отряхнула руки. — Пусть Лис с лучниками зайдёт с востока. Ты с мечниками — с запада. Я встречу их в центре. — Один? — Грим нахмурился. — Командир, их двадцать... — Они увидят одного и расслабятся, — Рю затянула потуже ремень на доспехе. — А расслабленный враг — мёртвый враг. Она улыбнулась. Улыбка была холодной, как лезвие. --- Поле перед лагерем. Час спустя. Солдаты герцога остановились, увидев одинокую фигуру на их пути. — Кто ты? — крикнул капитан, здоровенный мужчина с рыжей бородой. — Тот, кто отправит тебя к твоим предкам, — ответила Рю. Она стояла посреди поля, без щита, с одним мечом в руке. Ветер трепал её короткие волосы. На губах застыла усмешка. — Ты один против двадцати? — капитан рассмеялся. — Ты глупец. — Я Волк, — сказала Рю. — А волки не охотятся стаей. Волк охотится один. Она шагнула вперёд. Капитан успел выхватить меч. Успел поднять его. Успел сделать один вдох. Потом Рю оказалась перед ним. Её клинок вошёл в горло — точно, глубоко, без лишнего хруста. Капитан упал с лошади, зажимая рану, но кровь уже хлестала между пальцами. Рю не смотрела на него. Она уже двигалась к следующему. Первый удар — в колено второму солдату. Тот закричал и рухнул с коня. Второй удар — в шею. Крик оборвался. Рю двигалась как танцовщица — плавно, экономно, смертоносно. Каждое движение было отточено. Каждый удар — точен. Она не тратила сил на красивые выпады. Она убивала. Быстро. Чисто. Без колебаний. Третий солдат попытался ударить копьём. Рю ушла в сторону, перехватила древко, рванула на себя. Солдат полетел на землю, и её меч уже был у его горла. — Где ваш лагерь? — спросила она. — Пошла ты... — выдохнул он. Рю пожала плечами и перерезала ему горло. Четвёртый попытался бежать. Её кинжал догнал его между лопаток. Пятый, шестой, седьмой. Кровь брызгала на сухую траву. Лошади ржали и вставали на дыбы. Кто-то из солдат пытался перегруппироваться, но с востока прилетели стрелы Лиса, а с запада вышли мечники Грима. Через пятнадцать минут всё было кончено. Рю стояла посреди поля, забрызганная кровью с ног до головы. Её меч был красным. Руки — красными. Лицо — в брызгах. Она смотрела на трупы и не чувствовала ничего. Ни жалости. Ни отвращения. Ни торжества. Только холодную пустоту. — Командир, — Грим подошёл, протягивая тряпицу, чтобы вытереть меч. — Ты ранен? — Нет, — Рю вытерла клинок и вложила в ножны. — Это их кровь. Она повернулась к лагерю. — Обыщите тела. Возьмите оружие, доспехи, еду. И похороните их. — Похоронить? — Грим удивился. — Зачем? — Они не враги, — Рю посмотрела на небо, где уже вставало солнце. — Они такие же солдаты, как мы. Просто им приказали умереть. Она пошла к лагерю, не оглядываясь. Грим смотрел ей вслед и качал головой. — Волк, — тихо сказал он. — Настоящий волк. --- Вести Герцогский особняк. Кабинет герцога Эштона. Вечер. — Его убили, — доложил гонец. Герцог Эштон сидел за столом, сжимая в руке бокал с вином. Его лицо было багровым. — Как это случилось? — спросил он тихо. — Наёмник с Севера. Он устроил засаду. Наши солдаты не ожидали... — Он? — перебил герцог. — Я слышал, это женщина. — Никто не знает, Ваша светлость, — гонец опустил глаза. — Те, кто видел командира, не выжили. Герцог запустил бокалом в стену. Стекло разлетелось вдребезги. — Убирайся! — заорал он. Гонец выбежал. Герцог остался один. Он смотрел на карту на стене, где северные земли были отмечены красным. — Что ты за тварь? — прошептал он. — И чего ты хочешь? --- Герцогский особняк. Комната Йеджи. Та же ночь. Фредерик пришёл к ней после полуночи. — Ты не спишь, — сказал он, закрывая дверь. — Не могу, — Йеджи сидела на кровати, поджав ноги. — Жду новостей. — Он разбил отряд моего отца, — Фредерик сел на стул напротив. — Двадцать человек. Никто не выжил. Йеджи почувствовала, как сердце ёкнуло. Не от страха. От гордости. — Это она, — сказала она. — Возможно. — Ты говоришь так, будто не уверен. — Я не уверен, — Фредерик посмотрел на неё. — Потому что не хочу верить, что женщина способна на такое. — На что? — На жестокость, — он помолчал. — Ему не оставили шанса. Это была не битва. Это была резня. Йеджи сжала край одеяла. — Она делала то, что должна была, — сказала она. — Она защищалась. — Она убивала без колебаний, — Фредерик покачал головой. — Я знаю, что ты чувствуешь к ней. Но пойми — она уже не та девушка, которую ты знала. — А я — не та принцесса, — Йеджи подняла голову. — Мы обе изменились. Но одно осталось прежним. — Что? — Она любит меня. А я — её. Фредерик молчал долго. Потом встал. — Береги себя, — сказал он. — Когда она придёт, будет много крови. Он вышел. Йеджи осталась одна. Она смотрела в тёмное окно и думала о Рюджин. О том, как та стояла на поле, забрызганная кровью, с холодными глазами. «Ты убиваешь ради меня», — прошептала Йеджи. — «Я знаю. И я не осуждаю тебя. Но пожалуйста, не теряй себя в этой крови». --- Дорога на юг Лагерь Рю. Тракт на юг. Утро. Они шли уже второй месяц. Отряд Рю вырос до четырёхсот человек. Крестьяне, бежавшие от поборов герцога, присоединялись к ним на каждом привале. Солдаты, которых Рю брала в плен, предлагали свою службу — за еду и защиту. Она брала не всех. Только тех, кто смотрел ей в глаза и не отводил взгляд. — Я не прошу вас быть верными мне, — говорила она новобранцам. — Я прошу вас не предать тех, кто рядом. Потому что если предадите — я найду вас. Даже если вы уйдёте на край света. Её боялись. Но за ней шли. Потому что она никогда не посылала людей туда, куда не готова была пойти сама. Потому что она ела ту же похлёбку, спала на той же земле, брала в руки тот же меч. Она была одной из них. Но она была другой. --- Лагерь Рю. Привал у реки. Вечер. Рю сидела у котера, чистила меч и слушала разговоры людей. — Говорят, в столице неспокойно, — сказал один из солдат. — Народ ропщет. Герцог поднял налоги. — А принцесса? — спросил другой. — Что принцесса? Замужем за сынком герцога. Говорят, бледная как смерть. Не выходит из своих покоев. Рю сжала рукоять меча. — Её не трогают? — спросила она. Голос был ровным, слишком ровным. — Вроде нет, — солдат пожал плечами. — Муж её, Фредерик, слывёт тихим. Не обижает. Но и не любит, наверное. Брак по расчёту. Рю опустила меч. «Я иду», — подумала она. «Ещё немного». — Командир, — Грим подсел рядом. — Ты сегодня мрачнее обычного. — Я думаю, — ответила Рю. — О чём? — О том, что будет, когда мы дойдём. — А что будет? — Грим усмехнулся. — Возьмём столицу. Посадим тебя на трон. Ты станешь королём. Или королевой. И будешь править. — Я не хочу править, — Рю покачала головой. — А чего ты хочешь? Рю посмотрела на огонь. — Я хочу, чтобы она была счастлива, — сказала она. — Даже если для этого мне придётся умереть. Грим замолчал. Потом хлопнул её по плечу. — Ты дурак, командир, — сказал он. — Но дурак благородный. За это тебя и любят. Рю не ответила. Она смотрела на юг, туда, где за лесами и реками ждала Йеджи. И чувствовала, как внутри разгорается огонь. --- Близость Герцогский особняк. Комната Йеджи. Ночь. Йеджи проснулась от того, что сердце колотилось как бешеное. Ей снилась Рюджин. Не в лесу, не в часовне. На поле боя, забрызганная кровью, с холодными глазами. Она смотрела на Йеджи и улыбалась. Улыбка была нежной, но глаза оставались пустыми. — Ты меня боишься? — спросила Рюджин во сне. — Нет, — ответила Йеджи. — Я боюсь, что ты перестанешь быть собой. — Я уже не та, кем была, — сказала Рюджин. — Но для тебя я останусь прежней. Она протянула руку. Йеджи хотела её коснуться, но проснулась. В комнате было темно. За окном шумел ветер. Йеджи села на кровати, обхватила колени руками. «Ты близко», — подумала она. — «Я чувствую». Она не знала, как это работает. Но чувствовала кожей, костями, каждой клеткой. Рюджин шла к ней. И ничего не могло её остановить.