Сталь и Шелк

За Северным Перевалом. Крепость Рю. Начало зимы. Зима пришла с севера, как приговор. Снег пошёл в конце осени и не прекращался. Завалил тропы, засыпал двери, похоронил под собой дрова. Ветер выл в щелях крепостных стен, пробирался под одежду, под доспех, под кожу. Рюджин стояла на стене, вглядываясь в белую пелену. Её плащ обледенел и стал тяжёлым, как свинец. Пальцы онемели. Она не чувствовала ног. — Командир, — Грим поднялся к ней, кутаясь в рваный тулуп. — Дрова кончаются. — Знаю, — ответила Рюджин, не оборачиваясь. — Если так пойдёт дальше, мы замёрзнем. — Я поняла. Грим помолчал. Он знал, что Рюджин не любит говорить о том, что не может решить сразу. Она обдумывала, взвешивала, молчала. — Что будем делать? — спросил он. — Пошлю людей в лес. За валежником. — В лес? — Грим посмотрел на сугробы выше человеческого роста. — Они утонут. — Тогда пойду сама, — Рюджин спрыгнула со стены. — Организуй поисковую группу. Четверо. Самых выносливых. — Командир, у тебя обморожены пальцы. Ты не сможешь держать топор. — Смогу, — Рюджин посмотрела на свои руки — красные, распухшие, с чёрными кончиками пальцев. — Или я принесу дрова, или мы все умрём. Выбора нет. Она пошла к воротам, не оглядываясь. Грим смотрел ей вслед и молчал. --- Лес. Два часа спустя. Снег был по пояс. Рюджин проваливалась в сугробы на каждом шагу, выбиралась, шла дальше. Дыхание вырывалось белым паром и тут же замерзало на воротнике. Трое солдат шли за ней. Молодые, крепкие, но уже уставшие. — Командир, — один из них остановился. — Мы не дойдём. — Дойдём, — Рюджин даже не обернулась. — У меня пальцы не чувствуют. — У меня тоже, — она продолжала идти. — Идём дальше. Они дошли до старой рощи, где ветровал оставил много сухостоя. Рюджин вытащила топор и начала рубить. Медленно. Тяжело. Каждый удар отдавался в онемевших руках болью. Солдаты помогали. Они работали молча, экономя силы. Через час они набрали столько, сколько могли унести. Рюджин взвалила на плечи самую тяжёлую связку и пошла обратно. — Командир, дай я помогу, — сказал один из солдат. — Неси свою, — ответила Рюджин. — Я справлюсь. Она не справлялась. Но не показывала. --- Крепость. Вечер. Рюджин сидела у костра, глядя на огонь. Руки болели. Пальцы были чёрными — обморожение второй степени, лекарь сказал, что два пальца, возможно, придётся ампутировать. — Нет, — сказала Рюджин. — Не придётся. — Командир, — лекарь, старый солдат с дрожащими руками, посмотрел на неё с сомнением. — Если гангрена пойдёт... — Не пойдёт. Я буду следить. Она взяла нож, нагрела его на огне и сама прижгла самые тёмные участки. Лекарь отвернулся. Солдаты, сидевшие рядом, замолчали. Рюджин не закричала. Только стиснула зубы. Потом перевязала руки и легла спать. --- Часть 27. Болезнь Крепость Рю. Третья неделя зимы. Она заболела на рассвете. Сначала озноб — Рюджин подумала, что это от холода. Потом жар — такой, что зубы стучали, а тело горело, даже когда она лежала у самого костра. Потом кашель — сухой, лающий, раздирающий горло. Грим нашёл её утром. Она лежала на нарах, укрытая рваным одеялом, и смотрела в потолок. — У тебя горячка, — сказал он. — У тебя хорошая наблюдательность, — ответила Рюджин. Голос был хриплым, но в нём всё ещё чувствовалась сталь. — Нужен лекарь. — Лекарь у нас один. И он уже сказал, что у меня горячка. — Нужно лекарство. — Нужно много чего, — Рюджин закрыла глаза. — Еды. Дров. Тёплой одежды. Лекарства — в списке приоритетов где-то после «выжить до завтра». Грим помолчал. — Я принесу отвар из коры. — Неси, — Рюджин не открыла глаз. — Но если я умру, не хороните меня в этом одеяле. Оно ещё пригодится. Грим не понял, шутит она или нет. С ней это всегда было проблемой. Он принёс отвар. Рюджин выпила, поморщилась. — Гадость. — Лекарство не должно быть вкусным. — Должно, — она откинулась на нары. — Если я когда-нибудь стану королевой, я издам указ, чтобы все лекарства были сладкими. — Ты будешь королевой? — Или умру, — Рюджин усмехнулась. — Оба варианта неплохи. Но первый предпочтительнее. Она замолчала и провалилась в темноту. --- Крепость Рю. Бред. Ей снилась Йеджи. Не в платье, не во дворце. Простая, в тёплой шали, с чашкой горячего чая в руках. Она сидела у камина и смотрела на Рюджин. — Ты заболела, — сказала Йеджи. — Я чувствую. — У тебя нет права чувствовать, — ответила Рюджин. — Ты далеко. — Любовь не знает расстояний. — Любовь — это роскошь. А у меня нет на неё времени. Йеджи протянула руку. Рюджин хотела её коснуться, но не смогла — руки не двигались. — Ты слабеешь, — сказала Йеджи. — Я становлюсь сильнее, — ответила Рюджин. — Просто по-другому. Она проснулась. Над ней стоял Грим. В руках — новая кружка с отваром. — Ты бредила, — сказал он. — Звала какую-то Йеджи. — Она есть, — Рюджин взяла кружку. Руки дрожали. — Она ждёт. — Кто она? — Моя причина, — Рюджин отпила отвар. — Не жить. Возвращаться. Грим не понял, но не стал спрашивать. --- Часть 28. Выздоровление Крепость Рю. Конец зимы. Рюджин выжила. Она похудела, осунулась, покрылась новыми шрамами — на руках, на спине, на боках. Следы обморожения. Кожа трескалась и кровоточила, когда она сжимала меч. Но лицо осталось прежним — красивым, с резкими скулами, серыми глазами и тонкой линией губ. Она стояла на стене, опираясь на перила, и смотрела на юг. — Командир, — Грим подошёл к ней. — Снег тает. — Вижу. — Когда пойдём? — Не скоро, — Рюджин не обернулась. — Сначала нужно набрать людей. Оружие. Еду. Лошадей. — Сколько это займёт? — Год. Может, два. — Она подождёт? Рюджин молчала. Потом тихо сказала: — Она ждала раньше. Подождёт и теперь. — Ты не боишься, что за это время что-то случится? — Боюсь, — Рюджин повернулась к нему. — Но если я приду сейчас с горсткой голодных людей, нас убьют. А мёртвый командир не нужен никому. — Даже принцессе? — Особенно принцессе, — Рюджин усмехнулась уголком губ. — Она заслуживает живого. А не призрака. Она спустилась со стены и пошла в казарму. Грим смотрел ей вслед. — Ты изменилась, — сказал он. — Я стала собой, — ответила Рюджин, не оборачиваясь. --- Герцогский особняк. Комната Йеджи. Та же весна. Йеджи стояла у окна и смотрела на капель. Снег таял. Солнце светило ярко, впервые за много месяцев. — Лина, — сказала она. — Принеси моё синее платье. — Зачем, Ваше Высочество? — Весна, — Йеджи улыбнулась. — Пора просыпаться. Лина принесла платье. Йеджи оделась, причесалась, надела украшения. Впервые за полгода она выглядела как принцесса, а не как пленница. «Ты жива», — думала она. — «Я знаю. Я чувствую». Она не знала, что на Севере Рюджин стоит у ручья, смывает с лица зимнюю грязь и смотрит на своё отражение — красивое, живое, с серыми глазами, которые всё ещё горят. — Я иду, — сказала Рюджин воде. — Не скоро. Но иду. Вода не ответила. Рюджин развернулась и пошла в лагерь. Ждать. Готовиться. Надеяться.