Сталь и Шелк

За Северным Перевалом. Лагерь Рю. Двенадцать дней спустя. Она вернулась на рассвете. Грим увидел её первой — стоял на стене, как всегда, вглядываясь в утреннюю дымку. Сначала он подумал, что ему показалось. Фигура, появившаяся на тропе, была худая, осунувшаяся, в грязном плаще, с мешком за плечами. Но походка была той же — быстрая, лёгкая, хищная. — Командир! — крикнул он, спрыгивая со стены. — Командир вернулся! Люди высыпали из казарм. Они смотрели на Рюджин, которая шла к воротам, не ускоряя шага. Командир был жив. Командир вернулся. Рюджин вошла в крепость и остановилась. — Я дома, — сказала она. Голос был хриплым, низким — для всех, кто стоял рядом. Грим подошёл к ней. Посмотрел в лицо — усталое, обветренное, с новыми царапинами на скулах. — Пойдём, — сказал он тихо. — Расскажешь, как сходила. Они зашли в каморку Рюджин. Грим закрыл дверь. Рюджин скинула плащ, села на нары и выдохнула. Впервые за две недели — выдохнула по-настоящему. Здесь, за закрытой дверью, можно было снять маску. — Ну? — спросил Грим, садясь напротив. — Ты увидела её? — Увидела, — Рюджин устало провела рукой по лицу. Голос стал мягче — не тот низкий рык, которым она командовала на плацу. Обычный женский голос. — Она жива. Ждёт. — И как она? — Бледная. Худая. Усталая, — Рюджин посмотрела на свои руки — обмороженные пальцы, чёрные кончики. — Но красивая. Как всегда. Грим помолчал. — Ты сказала ей, что вернёшься? — Сказала. — И что она? — Сказала, что будет ждать, — Рюджин усмехнулась. — Как будто у неё есть выбор. — Ты жестока, командир. — Я влюблена, — поправила Рюджин. — Это хуже. Грим покачал головой, но ничего не сказал. — Ладно, — Рюджин встала. — Мне нужно отдохнуть. А завтра — собирай всех у костра. Я скажу им, что мы идём на трон. — На трон? — Грим поднял бровь. — А ты думал, я скажу правду? — Рюджин посмотрела на него. — «Я иду спасать принцессу, потому что люблю её»? Они не пойдут за мной. Им нужна своя выгода. Земля. Свобода. Деньги. — А ты? — А я, — Рюджин помолчала, — я возьму трон. И сделаю её своей королевой. И никто не посмеет встать между нами. Она легла на нары и закрыла глаза. Грим вышел. --- Каморка Рюджин. Ночь. Она не спала. Лежала на нарах, смотрела в потолок и думала о Йеджи. О том, как та смотрела на неё. О том, как её губы шептали: «Я люблю тебя». «Я тоже люблю, — думала Рюджин. — Я люблю так сильно, что готова сжечь весь этот мир». Она достала из-за пазухи маленький свёрток. Развернула. Внутри был локон волос Йеджи — тёмный, шёлковый, завязанный тонкой ленточкой. Рюджин поднесла его к лицу. Пахло розами. Пахло Йеджи. — Я вернусь за тобой, — прошептала она. — Я обещаю. Она спрятала локон и закрыла глаза. --- Речь Костёр. Три дня спустя. Рюджин стояла перед своими людьми. Голос — низкий, уверенный, мужской. Маска надета плотно. — Я был на юге, — сказала она. — Я видел столицу. Я видел дворец. Я видел, как живут те, кто считает себя хозяевами этой земли. Люди молчали. — Вы знаете, что я пошёл туда не просто так, — продолжала Рюджин. — Я хотел увидеть её. Принцессу. Ту, кто станет моей королевой. Она сделала паузу. — Но пока я был там, я понял кое-что ещё. Эта земля — наша. Мы родились здесь. Мы выросли здесь. Мы проливали кровь здесь. А те, кто сидит в золотых креслах — они ничего не делали. Они просто родились в нужной семье. Люди зашептались. — Я не хочу просто освободить принцессу, — сказала Рюджин. — Я хочу взять трон. Я хочу стать королём. И я хочу, чтобы вы стали моей армией. — Королём? — переспросил ктось. — Ты не знатного рода. — Род не делает человека королём, — Рюджин посмотрела на говорившего. — Сила делает. Воля делает. А у меня есть и то, и другое. Она обвела взглядом толпу. — Вы знаете, что я не вру. Вы знаете, что я не бросаю своих. Вы знаете, что я дерусь наравне с вами и сплю на тех же нарах. Я не лучше вас по рождению. Я лучше вас по упрямству. Грим усмехнулся в усы. — Если я стану королём, — продолжала Рюджин, — я дам каждому из вас землю. Не за кражу, не за службу — за верность. Вы получите дома. Вы получите семьи. Вы получите жизнь, о которой раньше не могли мечтать. Люди молчали. Но в их глазах Рюджин видела огонь. — А принцесса? — спросил Лис. — Что будет с ней? — Принцесса станет моей королевой, — Рюджин сказала это твёрдо. — И она будет править вместе со мной. Потому что она — единственная, кто достоин этого трона по праву. А я — единственный, кто сможет его защитить. — Ты любишь её, командир? — спросил кто-то из молодых. Рюджин посмотрела на него. В её глазах горел холодный огонь. — Это не ваше дело, — сказала она. — Ваше дело — верить мне. Идти за мной. И не задавать лишних вопросов. Она замолчала. Потом сказала: — У нас есть год. Может, два. Я не знаю. Но когда мы пойдём — мы должны победить. Потому что проигрыш будет означать смерть. Не только нашу. Всех, кто нам дорог. Она шагнула вперёд. — Кто со мной? Сорок три человека встали. Никто не остался сидеть. --- Письмо Каморка Рюджин. Та же ночь. Рюджин сидела за столом, держа в руке перо. Перед ней лежал чистый лист пергамента. Она писала Йеджи. Не так, как говорила с людьми. Не низким мужским голосом. А так, как было на самом деле. «Любимая моя», — начала она. Дальше не шло. Перо застыло. Рюджин смотрела на эти два слова и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она никогда не называла Йеджи так раньше. Даже в мыслях. Но сейчас — сейчас она могла. Потому что это письмо никто не увидит. Только Йеджи. «Я вернулась в лагерь. Люди верят мне. Они думают, что я поведу их к трону. И я поведу. Но не ради трона. Ради тебя». Она помолчала, потом продолжила. «Ты — моя цель. Ты — моё королевство. Ты — всё, что у меня есть. Я не знаю, сколько времени пройдёт. Месяц. Год. Два. Но я приду. И тогда ты станешь моей. Навсегда». Она поставила подпись — не «Рю», не «командир». Просто: «Твоя Рюджин». Она свернула пергамент, запечатала сургучом. На письме не было ни имени получателя, ни обратного адреса. Только маленькая капля красного воска. — Лис, — позвала она. В дверь заглянул молодой разведчик. — Передай это принцессе, — Рюджин протянула письмо. — Лично в руки. Никому больше. — Сделаю, командир. Лис исчез. Рюджин осталась одна. Она смотрела на огонь свечи и думала о Йеджи. «Прочитаешь ли ты это письмо? — думала она. — Улыбнёшься? Заплачешь?» Она не знала. Но она знала одно: Йеджи будет ждать. Потому что Рюджин обещала вернуться. А она никогда не нарушала обещаний. --- Герцогский особняк. Комната Йеджи. Две недели спустя. Йеджи получила письмо на рассвете. Она узнала почерк сразу — неровный, торопливый, но такой родной. Она развернула пергамент дрожащими руками. «Любимая моя...» Она не смогла читать дальше. Слёзы застилали глаза. Она прижала письмо к груди и прошептала: — Я тоже люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Она дочитала письмо до конца. Перечитала. И ещё раз. И ещё. «Твоя Рюджин». Йеджи спрятала письмо под подушку — туда, где лежали все предыдущие. Она лежала в постели, улыбаясь в темноту, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. «Я жду, — думала она. — Я всегда буду ждать. Приходи. Пожалуйста, приходи скорее». За окном вставало солнце. Новый день начинался с надежды.