Сталь и Шелк

Она шла через горы уже вторую неделю. Снег кончился. Внизу, в долинах, уже зеленела трава — весна пришла на юг раньше, чем они успели добраться до столицы. Рюджин смотрела на зелёные холмы и думала о Йеджи. О том, что она, наверное, уже видит эту зелень из своего окна. Сидит в кресле у камина, закутавшись в шаль, и смотрит на север. — Командир, — Хмурый подошёл с картой. — До столицы три дня. Если не будем останавливаться. — Не будем, — Рюджин не отрывала взгляда от горизонта. — Люди как? — Устали. Но идут. — Потери? — Трое отстали. Один сломал ногу. Двое заболели. Рюджин кивнула. Мало. Намного меньше, чем она боялась. — Оставим их в следующей деревне. С деньгами. Пусть лечатся и ждут. — А если не дождутся? — Дождутся, — Рюджин посмотрела на него. — Мы вернёмся. Хмурый хотел сказать что-то ещё, но передумал. Ушёл к людям. Она осталась одна на вершине холма. Ветер трепал её короткие волосы, раздувал плащ. Она смотрела на юг — туда, где за лесами и реками лежала столица. Туда, где в золотой клетке жила Йеджи. «Скоро, — подумала она. — Совсем скоро». Она не знала, что в эту самую минуту герцог стоял у окна своего кабинета и смотрел на север. Ждал донесений. Ждал вестей. Ждал, когда его солдаты наконец настигнут бандитов. Но донесений не было. --- Лагерь у подножия гор. Вечер. Они спустились в долину на закате. Пахло сырой землёй, травой и весной. Люди улыбались — горы остались позади. Теперь только лес и равнины. Только три дня пути. Рюджин приказала разбить лагерь на опушке. До темноты оставался час — можно было успеть поставить палатки, сварить похлёбку, пересчитать людей. Она сидела у костра, когда подошёл разведчик. — Командир, — он запыхался, лицо красное. — Впереди отряд. Человек двести. Идут к нам. — Солдаты герцога? — Да. С факелами. Не прячутся. Рюджин встала. — Сколько до них? — Час. Может, меньше. Она повернулась к лагерю. — Все к оружию! — крикнула она. — Быстро! Люди забегали. Кто-то хватал мечи, кто-то натягивал луки, кто-то седлал лошадей. Паники не было — они ждали этого. Знали, что герцог не оставит их в покое. Рюджин встала во главе отряда. В руке — меч. За спиной — четыреста семьдесят человек. Остальные отстали, заболели, не дошли. — Слушайте меня, — сказала она. — Их двести. Нас — почти пятьсот. У них — факелы, у нас — темнота. Они не знают леса, мы знаем. Мы победим. Люди молчали. — Но я не хочу, чтобы вы умирали, — продолжала она. — Поэтому мы не будем драться в открытую. Мы заманим их в лес. Разделим на части. Ударим с трёх сторон. Она обвела взглядом толпу. — Хмурый, ты с сотней заходишь слева. Я — справа. Остальные ждут в центре. Когда они войдут в лес — окружаем. Никто не уйдёт. Хмурый кивнул. — А если они не пойдут в лес? — спросил кто-то. — Пойдут, — Рюджин усмехнулась. — Они думают, что мы бандиты. Что мы боимся. Что мы будем прятаться. Они пойдут. Она подняла меч. — По местам. --- Лес. Ночь. Солдаты герцога шли с факелами, не прячась. Их командир — толстый мужчина с красным лицом — был уверен в победе. Двести против пятисот? Какая разница. У него — обученные воины. У них — крестьяне с вилами. Он ошибался. Лес встретил их тишиной. Слишком тихо — не пели птицы, не шуршали звери. Командир нахмурился, но не остановился. — Вперёд! — крикнул он. — Они где-то здесь! Стрела прилетела слева. Солдат упал, схватившись за горло. — Засада! — закричал кто-то. Стрелы посыпались со всех сторон. Люди падали, кричали, метались. Факелы гасли. — В лес! — заорал командир. — За ними! Солдаты бросились в чащу — и попали в ловушку. Рюджин встретила их мечом. Она не кричала, не рычала — работала молча, быстро, смертоносно. Каждый удар — точно. Каждый шаг — продуман. Она не дралась — она убивала. В темноте, в давке, в панике солдаты герцога не могли понять, сколько врагов. Им казалось, что их сотни. Тысячи. Они бежали, спотыкались, падали. Кто-то сдавался. Кто-то умирал. Битва длилась не больше часа. Когда всё кончилось, Рюджин стояла посреди леса, тяжело дыша. Меч был красным. Руки — красными. Лицо — в брызгах. — Потери? — спросила она. — Двадцать, — ответил Хмурый. — Ещё тридцать ранены. — А у них? — Сто двадцать убитых. Остальные разбежались. Рюджин кивнула. — Похороните своих. Обыщите чужих. Возьмите оружие, еду, лошадей. Она ушла в темноту. --- Лагерь. Раннее утро. Она сидела у костра, сжимая в руке кружку с водой. Рядом лежал плащ Лиса. Она гладила его машинально, не глядя. — Командир, — Хмурый сел рядом. — Ты ранен? — Нет. — Ты весь в крови. — Не моя, — она посмотрела на него. В глазах — пустота. — Это их кровь. Хмурый молчал. — Сколько их было? — спросил он. — Двести. Всех не убили. Кто-то убежал. — Они расскажут герцогу. — Пусть рассказывают, — Рюджин отпила воду. — Пусть знает, что мы идём. — Ты не боишься? — Боюсь, — она посмотрела на огонь. — Но не смерти. — А чего? — Не успеть, — она замолчала. Потом добавила тихо: — Если герцог узнает, что она ждала меня... он может... он сделает что-нибудь. — Что? — Не знаю, — Рюджин встала. — Поэтому мы не будем ждать. Выступаем через час. Я хочу быть в столице через два дня. Хмурый хотел возразить — люди устали, им нужен отдых. Но посмотрел в её глаза и не сказал ничего. --- Королевский дворец. Покои Йеджи. Тот же день. Йеджи не спала вторую ночь. Она сидела у окна, сжимая в руке письмо — старое, истрёпанное, которое принёс Грим неделю назад. «Она идёт. Береги себя». — Где ты? — прошептала она. — Почему так долго? Лина принесла чай. — Ваше Величество, вы должны отдохнуть. — Не могу. — Вы заболеете. — Уже, — Йеджи усмехнулась. — Моя болезнь называется ожидание. Лина вздохнула, поставила чай на столик и села рядом. — Грим передал, что она разбила отряд герцога в горах. Йеджи повернулась к ней. — Когда? — Сегодня ночью. Гонец приехал час назад. Йеджи почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Она жива? — Жива. — Ранена? — Грим не сказал. Йеджи сжала письмо. — Передай ему, чтобы узнал. И чтобы передал ей... пусть бережёт себя. Ради меня. Лина кивнула и вышла. Йеджи осталась одна. Она смотрела на север, где за окном темнело небо. «Ты идёшь, — думала она. — Ты близко. Я чувствую». --- Кабинет герцога. То же утро. Герцог читал донесение. Лицо его медленно краснело. Руки дрожали. — Идиоты, — прошипел он. — Двести человек! Двести! И они не смогли справиться с кучкой бандитов! Советник стоял навытяжку, боясь поднять голову. — Ваша светлость, они говорят, что их было больше... — Идиоты! — герцог швырнул бумагу на пол. — У меня тысяча солдат! Тысяча! И я не могу поймать какую-то бабу! Он замолчал. Посмотрел на советника. — Сколько дней до столицы? — Два. Может, три. — Они будут здесь через три дня? — Если не остановятся. Герцог сел в кресло. — Тогда готовьте город к обороне. И приведите ко мне королеву. — Ваша светлость? — Королеву, — герцог усмехнулся. — Я хочу с ней поговорить. --- Королевский дворец. Покои Йеджи. Вечер. В дверь постучали. Резко. Требовательно. — Войдите, — сказала Йеджи. На пороге стоял герцог. Она не видела его уже несколько недель — он избегал её, она избегала его. Но сейчас он пришёл. Один. Без охраны. — Ваше Величество, — сказал он, закрывая дверь. — Нам нужно поговорить. — О чём? — О вашем друге с Севера, — герцог подошёл ближе. — О том, кто идёт к вам. Йеджи не отступила. — Я не знаю, о ком вы. — Знаете, — герцог усмехнулся. — Я знаю, что вы переписываетесь. Знаю, что вы ждёте. Знаю, что эта... женщина — ваша любовница. Йеджи побледнела. — Вы не можете это доказать. — Мне не нужно доказывать, — герцог наклонился к ней. — Мне достаточно сказать. Сказать лордам. Сказать Фредерику. Сказать всему двору. И тогда вы станете никем. Даже корона не спасёт вас. — Зачем вы мне это говорите? — Чтобы вы поняли, — герцог выпрямился. — У вас нет выбора. Вы — королева. Вы — жена моего сына. Вы должны родить наследника. Или я сделаю так, что вы пожалеете, что родились на свет. Йеджи смотрела на него. — Вы не посмеете, — сказала она. — Посмею, — герцог повернулся к двери. — У вас есть неделя. Он вышел. Йеджи осталась одна. Она стояла посреди комнаты, сжимая кулаки, и чувствовала, как дрожат руки. «Неделя», — думала она. — «Неделя, а потом...» Она не знала, что будет потом. Но знала одно — Рюджин должна успеть. --- Где-то между горами и столицей. Ночь. Рюджин не спала. Она сидела у костра, глядя на огонь, и думала. О Йеджи. О герцоге. О том, что он может сделать, если узнает, что они близко. — Командир, — Хмурый подошёл. — Разведчики вернулись. До столицы полтора дня. — Быстрее, — сказала она. — Люди устали. — Я знаю, — Рюджин встала. — Но мы не можем останавливаться. Если герцог узнает, что мы рядом... он может... Она не договорила. — Что? — спросил Хмурый. — Он может убить её, — Рюджин посмотрела на него. — Не мечом. По-другому. Сделать так, чтобы она исчезла. Чтобы никто не нашёл. — Ты думаешь, он на это способен? — Он убил короля, — Рюджин усмехнулась. — Он убил бы и родную мать, если бы она встала на его пути. Хмурый молчал. — Мы пойдём без остановок, — сказала Рюджин. — Через леса. Через поля. Через реки. Я хочу быть в столице завтра к вечеру. — Это невозможно. — Возможно, — она посмотрела на него. — Если мы будем бежать. Она повернулась к лагерю. — Всех на ноги! — крикнула она. — Выступаем через десять минут! Люди зашевелились. Кто-то ворчал, кто-то молча собирал вещи. Но никто не отказался. Рюджин вскочила на лошадь. «Держись, Йеджи, — подумала она. — Я почти там». --- Королевский дворец. Покои Йеджи. Та же ночь. Йеджи не спала. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на дверь. Ждала. Не Рюджин — та не могла появиться так быстро. Ждала Грима. Или Лину. Или кого-нибудь, кто принесёт вести. Дверь открылась. — Ваше Величество, — Лина вошла, бледная, запыхавшаяся. — Грим передал. Они прошли горы. Разбили отряд герцога. Идут к столице. Будут завтра к вечеру. Йеджи почувствовала, как сердце пропустило удар. — Завтра? — переспросила она. — Завтра. Йеджи встала. Подошла к окну. Посмотрела на север. «Завтра, — думала она. — Завтра ты будешь здесь». Она улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.