Сталь и Шелк

Двери тронного зала открылись с протяжным скрипом. Звук разнёсся под высокими сводами, заставив лордов обернуться. Они ждали. Все ждали — с самого утра, когда во дворец пришла весть, что герцог мёртв. Ждали, кто войдёт. Ждали, что будет. Рюджин вошла медленно. Она не спешила. Каждый шаг — тяжёлый, размеренный — отдавался эхом в мраморном полу. Сапоги стучали по камню. Плащ, чёрный, в пятнах запёкшейся крови, волочился за ней, оставляя едва заметный след. В правой руке она держала меч. В левой — голову герцога Эштона. Голова была завёрнута в кусок грубой ткани, но кровь всё равно просочилась сквозь неё, капая на пол. Кап. Кап. Кап. Звук был тихим, но в мёртвой тишине зала его слышали все. Лорды замерли. Кто-то побледнел. Кто-то вжался в кресло. Кто-то, наоборот, выпрямился, готовясь к худшему. Рюджин прошла через весь зал — от дверей до самого трона. Не спеша. Не глядя по сторонам. Только вперёд — на Фредерика, который сидел на троне. Он сидел на том месте, где по закону должна была быть Йеджи. Он правил три года. Он привык. Он считал себя королём. Рядом с ним, на меньшем троне, сидела Йеджи. Бледная. Сжавшаяся. Её руки дрожали, но она смотрела на Рюджин не отрываясь. В её глазах были слёзы. Рюджин остановилась в нескольких шагах от трона. Она подняла голову герцога и швырнула её на пол. Голова покатилась по мрамору, оставляя кровавый след, и застыла у ног Фредерика. — Твой отец, — сказала Рюджин. Голос её был низким, хриплым — таким, каким она говорила последние годы. Голосом мужчины. Голосом командира. Голосом того, кто не просит — требует. Фредерик смотрел на голову отца. Его лицо медленно белело. Потом — краснело. Потом — снова белело. — Ты... — прошептал он. — Ты убил... — Я казнил, — перебила Рюджин. — Твой отец был убийцей. Он отравил короля. Он пытал моих людей. Он угрожал твоей жене. Она помолчала. — Он получил по заслугам. Лорды зашептались. Шёпот разносился по залу, как шум прибоя. Кто-то качал головой, кто-то кивал, кто-то просто смотрел на голову герцога, застывшую в луже крови. — Доказательства? — спросил Фредерик. Голос его дрожал. — Лекарь, который готовил яд, жив, — ответила Рюджин. — Он подтвердит. — Лекарь может лгать. — Лекарь будет говорить под пыткой, — Рюджин усмехнулась. — Но я не буду его пытать. Он сам пришёл ко мне. Сам рассказал. Сам попросил защиты. Фредерик замолчал. Он смотрел на неё. Долго. Тяжело. В его глазах была ненависть. — Ты не имел права, — сказал он. — Ты — никто. Изгнанник. Бандит с севера. Ты не судья. — Я тот, кто пришёл восстановить справедливость, — Рюджин сделала шаг вперёд. — Ты правил три года. Три года твой отец управлял тобой. Три года королевство разоряли, грабили, убивали. А ты сидел на троне и смотрел. — Я делал, что мог, — Фредерик сжал подлокотники кресла. — Ты делал, что тебе приказывали, — Рюджин покачала головой. — Как и всегда. Она повернулась к лордам. — Я пришёл не за властью. Я пришёл освободить королеву. Королева Йеджи — законная правительница Ардена. Я требую, чтобы вы признали её власть. Лорды молчали. — Королева не может править одна, — сказал герцог Кроули. — Закон запрещает. — Тогда она будет править с мужем, — Рюджин посмотрела на Йеджи. — Я стану её мужем. Я стану королём. Лорды зашептались громче. — Ты — простолюдин, — сказал другой лорд. — Ты не имеешь права. — Я имею право, потому что у меня есть армия, — Рюджин усмехнулась. — И потому что королева выбрала меня. — Это незаконно, — сказал Фредерик. — Королева не может выбирать мужа сама. Я — её муж. Я — регент. — Ты был регентом, — Рюджин сделала шаг к трону. — Пока я не пришёл. Фредерик встал. — Стража! — крикнул он. Никто не вошёл. — Стража! — повторил он громче. Двери тронного зала остались закрытыми. Фредерик побледнел. — Где моя стража? — спросил он. — Твоя стража сейчас пьёт в караулке, — раздался голос от дверей. Все обернулись. В дверях стоял генерал Дрейк Хартвуд. Он был в парадном мундире, с мечом на поясе, с орденской цепью на груди. Высокий, широкоплечий, даже в свои шестьдесят он выглядел так, будто мог разорвать любого голыми руками. Лицо изрезано шрамами. Глаза — ледяные, светлые. За его спиной — два десятка солдат. — Генерал, — сказал Фредерик. — Вы предаёте меня? — Я предаю? — Дрейк усмехнулся. — Это ты предал королевство. Ты и твой отец. Он прошёл через зал, не глядя на лордов, не обращая внимания на рыцарей. Подошёл к Рюджин. Остановился напротив. Они смотрели друг на друга. Долго. Тяжело. — Здравствуй, волчонок, — сказал Дрейк тихо, чтобы никто не слышал. — Здравствуйте, генерал, — ответила Рюджин так же тихо. Он знал. Он всегда знал. Он нашёл её в канаве, когда ей было тринадцать. Он сделал её рыцарем. Он знал, кто она. И молчал. Все эти годы. — Ты вырос, — сказал он громко, для всех. — Вы тоже не помолодели, — усмехнулась Рюджин. Дрейк повернулся к лордам. — Я, генерал Дрейк Хартвуд, командующий армией Ардена, признаю королеву Йеджи единственной законной правительницей. Я признаю её брак с сэром Рю. Я признаю Рю королём. Он положил руку на меч. — Кто против? Тишина. — Я против, — сказал Фредерик. Он встал. Снял с пояса меч. — Я требую поединка, — сказал Фредерик. — По праву крови. — Права крови у тебя нет, — Дрейк покачал головой. — Я требую! — крикнул Фредерик. — Или ты трус? Рюджин шагнула вперёд. — Я не трус, — сказала она. Голос низкий, хриплый, мужской. — Я принимаю твой вызов. Она вышла в центр зала. Фредерик — напротив. Между ними — три шага. Пустота. Тишина. Лорды замерли. Рыцари замерли. Даже Дрейк не двигался. Йеджи стояла у трона, сжимая подлокотник кресла так, что побелели костяшки. Она хотела крикнуть: «Нет! Остановитесь!» — но слова застряли в горле. Она знала, что Рюджин не отступит. Знала, что Фредерик не отступит. Знала, что сейчас прольётся кровь. — Ты умрёшь, — сказал Фредерик. — Посмотрим, — ответила Рюджин. Он атаковал первым. Удар был тяжёлым, злым, но Рюджин ушла в сторону легко, почти играючи. Фредерик развернулся, ударил снова — она блокировала. Мечи лязгнули, высекая искры. — Ты слаб, — сказал Фредерик, нанося удар за ударом. — Сила — не главное, — ответила Рюджин, уходя в сторону. Она не отвечала. Она изучала. Смотрела, как он двигается, где открывается, где ошибается. Фредерик был силён, но не быстр. Он был зол, но не умён. Он рубил мечом, как дровосек — с размаху, с надеждой, что сила решит всё. Рюджин ждала. Она ждала, когда он устанет. Когда его дыхание собьётся. Когда его удары станут медленнее. Она ждала и уклонялась. — Дерись! — крикнул Фредерик. — Не прячься! — Я не прячусь, — ответила Рюджин. — Я выбираю момент. Она выбрала его через минуту. Фредерик замахнулся для очередного удара, но слишком широко. Открылся. Рюджин нырнула под его руку, ударила рукоятью меча в солнечное сплетение. Фредерик выдохнул, согнулся, и в тот же миг её меч оказался у его горла. — Сдавайся, — сказала она. Фредерик смотрел на неё. В его глазах была ненависть. Боль. Отчаяние. — Нет, — прошептал он. — Убей меня. — Не хочу, — Рюджин покачала головой. — Тогда я убью тебя. Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться. Рюджин не ожидала — его отчаяние сделало его быстрее. Он ударил её локтем в лицо, отшвырнул, схватил меч и бросился снова. Рюджин успела блокировать. Едва. — Ты жалеешь меня? — крикнул Фредерик. — Жалеешь? — Я не жалею, — ответила Рюджин, отбивая удар. — Я не хочу твоей смерти. — А я хочу твоей! Он атаковал с новой силой. Рюджин отступала. Он теснил её к стене. Ещё шаг — и она будет прижата, не сможет уклониться. Она сделала вид, что споткнулась. Фредерик поверил. Он бросился вперёд, занося меч для решающего удара — и в этот момент Рюджин ушла вниз, скользнула у него под ногами, ударила его по коленям. Фредерик рухнул на пол. Её меч снова оказался у его горла. — Сдавайся, — повторила она. — Нет, — выдохнул он. — Сдавайся, — сказала она тише. — Пожалуйста. Не заставляй меня. — Ты уже заставил, — Фредерик посмотрел на неё. — Ты убил моего отца. Ты забрал у меня жену. Ты забрал у меня всё. — Твой отец был убийцей, — Рюджин покачала головой. — А Йеджи никогда не была твоей. Фредерик замер. — Убей меня, — сказал он. — Или я убью тебя. Он дёрнулся, пытаясь встать. Рюджин ударила его рукоятью меча по голове. Фредерик упал и не встал. Она стояла над ним, тяжело дыша. Меч дрожал в её руке. — Всё кончено, — сказала она. — Нет, — раздался голос. Йеджи вышла вперёд. Она шла медленно, но твёрдо. Лорды расступались перед ней. Рыцари замирали. Она подошла к Рюджин, посмотрела на неё, потом на Фредерика. — Не убивай его, — сказала она. — Он хотел убить тебя, — ответила Рюджин. — Я знаю, — Йеджи покачала головой. — Но он помогал мне. Он выслушивал меня. Он не трогал меня, когда мог. Я не забыла этого. Она опустилась на колени рядом с Фредериком. — Ты проиграл, — сказала она. — Но ты не враг. Ты просто заблудился. Фредерик открыл глаза. В них была боль. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я всегда любил тебя. — Я знаю, — Йеджи коснулась его лица. — Но я не могу ответить тебе тем же. — Я знаю, — он закрыл глаза. — Встань, — сказала Йеджи. — Уходи. Пока тебя не убили. Фредерик встал. Пошатнулся. Посмотрел на Рюджин. — Ты победил, — сказал он. — Но ты не будешь счастлив. — Буду, — ответила Рюджин. Она протянула ему руку. Фредерик посмотрел на неё. Не взял. — Я уйду, — сказал он. — Но я вернусь. — Если вернёшься — тебя казнят, — сказал Дрейк. — Тогда я не вернусь, — Фредерик развернулся и пошёл к выходу. Он сделал несколько шагов — и вдруг остановился. — Нет, — сказал он тихо. — Я не могу. Он резко обернулся, выхватил кинжал из-за пояса и бросился на Йеджи. — Тогда умрём вместе! — крикнул он. Рюджин успела раньше, чем подумала. Она рванулась вперёд, оттолкнула Йеджи в сторону и подставилась сама. Кинжал вошёл в её бок. Боль была мгновенной — острой, горячей, ослепляющей. Рюджин упала на колени, зажимая рану рукой. Кровь хлынула сквозь пальцы. — Рю! — закричала Йеджи. — Нет! — крикнул Дрейк, бросаясь вперёд. Фредерик стоял с окровавленным кинжалом, глядя на Рюджин. Его лицо было белым как мел. — Я не хотел... — прошептал он. — Я хотел её... Он не договорил. Дрейк выбил кинжал из его руки и повалил на пол. — Взять его! — приказал генерал. Рыцари схватили Фредерика. --- Рюджин лежала на холодном каменном полу, чувствуя, как кровь уходит из тела. Йеджи стояла на коленях рядом, прижимая руки к её ране, пытаясь остановить кровотечение. — Не умирай, — шептала Йеджи. — Пожалуйста, не умирай. — Не собираюсь, — прошептала Рюджин в ответ. Губы её были бледными, голос слабым. — Я же обещал... — Ты дурак, — Йеджи плакала. — Ты мог погибнуть. — А ты могла погибнуть, — Рюджин слабо улыбнулась. — Я не мог этого допустить. Она хотела сказать что-то ещё, но веки стали тяжёлыми. Слишком тяжёлыми. Боль отступила, сменилась странной теплотой, которая разливалась по телу, унося с собой сознание. — Рю? — Йеджи коснулась её щеки. — Рю! — Лекаря! — крикнул Дрейк. — Быстро! Рюджин слышала его голос, но он звучал далеко, будто из-под воды. Она попыталась открыть глаза, но не смогла. Темнота. --- Королевский дворец. Покои Йеджи. Три дня спустя. Рюджин не просыпалась. Она лежала на кровати, бледная, почти прозрачная. Повязка на боку пропиталась кровью, но лекарь сказал, что рана чистая, что она должна очнуться, что всё будет хорошо. «Должна», — повторял он. — «Должна». Йеджи сидела рядом, на жёстком стуле, не отходя ни на минуту. Она не спала. Не ела. Только смотрела на лицо Рюджин — бледное, спокойное, чужое. — Ты обещала, — шептала она. — Ты обещала, что не умрёшь. Рюджин не отвечала. Дрейк заходил несколько раз в день. Смотрел. Молчал. Уходил. — Она очнётся, — сказал он однажды. — Откуда вы знаете? — спросила Йеджи. — Она слишком упрямая, чтобы умирать, — Дрейк усмехнулся. — Я учил её. Он вышел. Йеджи осталась одна. Вечер опустился на город. За окном темнело. Свечи догорали, и служанка пришла зажечь новые. Йеджи не заметила её. Она смотрела на Рюджин. — Ваше Величество, — тихо сказала служанка. — Вам нужно поесть. — Не хочу. — Вы не ели два дня. — Я не голодна. Служанка вздохнула и вышла. Йеджи осталась одна. Она сидела, сжимая холодную руку Рюджин, и чувствовала, как внутри нарастает пустота. Рюджин была здесь — рядом, дышала, сердце билось. Но она была далеко. В каком-то другом мире, куда Йеджи не могла войти. — Пожалуйста, — прошептала Йеджи. — Пожалуйста, вернись. Слёзы потекли по щекам. Сначала тихо, потом громче. Она не вытирала их. Не пыталась остановиться. Она плакала. Впервые за много дней — не сдерживаясь, не скрывая. Плакала от страха. От усталости. От того, что не могла ничего сделать. — Ты не можешь умереть, — сказала она вслух. — Ты не имеешь права. Ты обещала. Ты обещала вернуться. Ты обещала, что мы будем вместе. Ты обещала... Голос сорвался. Она уткнулась лицом в ладони и зарыдала. Свечи мерцали. За окном шумел ветер. Йеджи не знала, сколько времени прошло. Может, час. Может, два. Когда слёзы кончились, она подняла голову. Рюджин не проснулась. Дышала ровно. Спокойно. Йеджи посмотрела на неё. На бледное лицо. На тёмные круги под глазами. На губы, которые шевелились во сне, будто говорили с кем-то. — Я не могу без тебя, — прошептала Йеджи. Она встала. Стул отодвинулся с тихим скрипом. Она подошла к кровати. Посмотрела на Рюджин сверху вниз. — Я буду рядом, — сказала она. — Даже если ты не слышишь. Она легла на кровать — рядом с Рюджин, осторожно, чтобы не потревожить рану. Обняла её, прижалась щекой к её плечу. Почувствовала тепло — слабое, но живое. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я так сильно тебя люблю. Она закрыла глаза. Сон пришёл не сразу. Она лежала, слушая дыхание Рюджин, чувствуя, как её грудь поднимается и опускается. И постепенно, очень медленно, напряжение уходило. — Ты вернёшься, — сказала она уже сквозь сон. — Я знаю. Ты всегда возвращаешься. Она уснула — обнимая Рюджин, прижавшись к ней, как к единственному спасению в этом мире. --- Королевский дворец. Покои Йеджи. Пятый день. Утро. Рюджин открыла глаза. Сначала она не поняла, где находится. Потолок был незнакомым — высокий, с лепниной, которую она никогда раньше не видела. В комнате пахло травами и чем-то сладким. Кто-то лежал рядом — тёплый, мягкий, пахнущий розами. Она попыталась повернуть голову — и замерла. Боль вспыхнула в боку, острая, жгучая, напоминая о том, что случилось. Она закусила губу, сдерживая стон. Дышать было трудно. Каждый вдох отдавался в ране. — Йеджи, — прошептала она. Голос был слабым, хриплым. Йеджи не услышала. Она спала, свернувшись калачиком, положив голову на плечо Рюджин. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. На щеках — следы слёз. — Йеджи, — повторила Рюджин громче. Боль снова прострелила бок, и она зашипела сквозь зубы. Йеджи вздрогнула, открыла глаза. Посмотрела на Рюджин. Не поверила. — Ты... — прошептала она. — Ты живая. — Живая, — Рюджин слабо улыбнулась. — Как видишь. Йеджи резко села, хотела броситься к ней, обнять — но вовремя остановилась. Вспомнила. Рана. Она не могла обнимать Рюджин. Не сейчас. — Осторожно, — сказала Рюджин, заметив её движение. — Ещё немного, и ты меня добьёшь. — Не смей так шутить, — Йеджи вытерла слёзы. — Не смей. — А то что? — Рюджин усмехнулась и тут же поморщилась от боли. — А то я сама тебя убью, — Йеджи взяла её за руку — осторожно, боясь сделать больно. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня ударили ножом в бок, — Рюджин попыталась сесть, но не смогла. — Чёрт. Не могу. — Лежи, — Йеджи придержала её за плечо. — Лежи. Не двигайся. Лекарь сказал, что тебе нужен покой. — Сколько я спала? — Пять дней. — Пять? — Рюджин нахмурилась. — Пять, — Йеджи сжала её руку. — Я думала, ты умрёшь. — Не дождётесь, — Рюджин попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я слишком упрямая, чтобы умирать. — Ты как Дрейк. — Я лучше, — Рюджин закрыла глаза. — Дрейк старый. — Ты тоже будешь старой. — Тогда мы будем старыми вместе, — Рюджин открыла глаза. — Если ты не против. — Не против, — Йеджи прижала её руку к своей щеке. — Совсем не против. Они молчали. За окном вставало солнце. — Ты спала со мной, — сказала Рюджин. — Ты не просыпалась, — ответила Йеджи. — Я боялась, что если уйду, то ты умрёшь одна. — Глупо. — Знаю. — Мило. — Знаю, — Йеджи улыбнулась. — Я знаю. Рюджин попыталась поднять руку, чтобы погладить Йеджи по голове, но боль снова прострелила бок, и она опустила руку обратно. — Не получается, — сказала она. — Прости. — Ничего, — Йеджи осторожно взяла её руку, поднесла к своим губам, поцеловала пальцы. — Я сама. Она легла рядом — осторожно, на самый край кровати, чтобы не задеть рану. Положила голову на подушку рядом с Рюджин, сжала её руку. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я знаю, — Рюджин повернула голову, посмотрела на неё. — Я тоже. Очень сильно. — Ты должна поправляться. — Я поправлюсь. — Обещаешь? — Обещаю, — Рюджин закрыла глаза. — Но сейчас... можно я ещё немного посплю? — Спи, — Йеджи погладила её по плечу — легонько, едва касаясь. — Я буду рядом. Рюджин уснула почти сразу. Дыхание стало ровным, глубоким. Боль отпустила — или просто перестала иметь значение. Йеджи лежала рядом, слушая её дыхание, чувствуя тепло её руки, и смотрела, как встаёт солнце за окном. — Ты вернулась, — прошептала она. — Ты вернулась ко мне. Она закрыла глаза и тоже уснула — обнимая руку Рюджин, прижавшись к её плечу, но осторожно, очень осторожно, помня о ране.