Сталь и Шелк

Первая неделя. Ночь. Йеджи уснула. Она сидела на стуле, придвинутом к кровати, положив голову на сложенные руки. Дыхание было ровным, спокойным. Рюджин смотрела на неё — на светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, на длинные ресницы, на чуть приоткрытые губы. «Спи, — подумала она. — Ты заслужила». Дверь открылась бесшумно. Рюджин повернула голову. На пороге стоял Дрейк. В руке — бутылка вина и два кубка. — Не спишь? — спросил он тихо, чтобы не разбудить Йеджи. — Не могу, — ответила Рюджин. Дрейк кивнул, вошёл, сел в кресло у окна. Налил вина в оба кубка. Один поставил на столик рядом с Рюджин. — Пей, — сказал он. — Это поможет. — Мне нельзя, — Рюджин покачала головой. — Лекарь сказал... — Лекарь сказал, что ты не должна вставать, — перебил Дрейк. — Про вино он ничего не говорил. Рюджин усмехнулась. — Вы старый, — сказала она. — А старым всё можно. — А ты молодая, — ответил Дрейк. — Тебе тем более можно. Она взяла кубок. Осторожно, чтобы не потревожить рану, сделала маленький глоток. Вино было тёплым, терпким. — Помнишь, как я нашёл тебя? — спросил Дрейк. — В канаве, — Рюджин кивнула. — Я вытащила того мальчишку из-под копыт лошади, а потом врезала конюху. — Ты была грязная, худая и злая, — Дрейк усмехнулся. — Я сразу понял, что ты мне подходишь. — Потому что я была злая? — Потому что ты не сдавалась, — он посмотрел на неё. — Ты упала три раза за первый час. Я думал, ты сломаешься. Ты встала на четвёртый. — Я не умею сдаваться, — Рюджин покачала головой. — Я заметил, — Дрейк отпил вино. — Заметил. Они помолчали. — Ты боялась? — спросил Дрейк. — Чего? — Умереть. Рюджин посмотрела на Йеджи. Та спала, положив голову на руки. — Нет, — сказала она. — Я боялась не успеть. — Успеть что? — Сказать ей, — Рюджин перевела взгляд на Дрейка. — Что я люблю её. — Она знает. — Знает, — Рюджин кивнула. — Но я хотела сказать сама. Дрейк помолчал. — Ты стала мягкой, — сказал он. — Я стала счастливой, — ответила Рюджин. — Это разные вещи. — Не такие уж и разные, — Дрейк усмехнулся. — Я помню, какой ты была. Колючей, как ёж. Никого не подпускала. — Я никого не подпускала, — согласилась Рюджин. — А потом пришла она. — И что? — Дрейк поднял бровь. — И я поняла, что без неё не могу. Дрейк вздохнул. — Ты влюблена, — сказал он. — Как последняя дура. — Как последняя дура, — согласилась Рюджин. — Но счастливая. Они снова замолчали. — Ты будешь хорошим королём, — сказал Дрейк. — Королевой, — поправила Рюджин. — Для всех ты король, — Дрейк покачал головой. — А для меня... для меня ты просто девчонка из канавы, которая не сдалась. Рюджин улыбнулась. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За всё, — она посмотрела на него. — За то, что вытащил меня. За то, что поверил. За то, что не бросил. — Не за что, — Дрейк отмахнулся. — Я старый. Мне нужен был кто-то, кто будет таскать мне вино. — Вы врете, — Рюджин усмехнулась. — Вру, — Дрейк кивнул. — Но ты не говори никому. — Никому, — пообещала Рюджин. Дрейк встал, собрал кубки. — Отдыхай, — сказал он. — Завтра будет тяжёлый день. — Лорды? — Лорды, — Дрейк вздохнул. — Они уже точат зубы. — Пусть точат, — Рюджин усмехнулась. — Я их переживу. — Ты их переживёшь, — Дрейк направился к двери. — Ты всех переживёшь. Он остановился на пороге. — Рю, — сказал он. — Да? — Я горжусь тобой. Он вышел. Рюджин смотрела на закрытую дверь. Внутри было тепло — не от вина, от чего-то другого. — Спасибо, — прошептала она. Йеджи пошевелилась во сне, что-то пробормотала. Рюджин взяла её за руку, погладила пальцы. — Спи, — сказала она. — Я здесь. Она закрыла глаза. За окном вставала луна. --- Вторая неделя. Утро. Йеджи сидела у окна, смотрела на сад. За дверью послышались шаги — быстрые, нервные. Лина вошла без стука. — Ваше Величество, — сказала она, приседая. — Лорды собрались в тронном зале. Требуют встречи с королём. — Пусть требуют, — Йеджи не обернулась. — Король болен. — Они говорят, что дела не терпят отлагательств. — Дела подождут, — Йеджи повернулась. — Король не может встать. Если они хотят поговорить — пусть идут сюда. — В покои? — Лина удивилась. — В покои, — Йеджи кивнула. — Или ждут, пока король поправится. Лина поклонилась и вышла. Через час она вернулась. — Они не пошли, — сказала она. — Сказали, что будут ждать в тронном зале. — Пусть ждут, — Йеджи усмехнулась. — Ждать они умеют. --- Третий день. Рюджин сидела на кровати, опираясь на подушки. Йеджи принесла ей завтрак — бульон, хлеб, сладкий чай. — Лорды снова пришли, — сказала Йеджи, ставя поднос на столик. — Пусть приходят, — Рюджин взяла ложку. — Я не пойду. — Они злятся. — Пусть злятся, — Рюджин отпила бульон. — Я не могу сидеть. У меня рана откроется. — Я им сказала, — Йеджи села рядом. — Они не верят. — Пусть не верят, — Рюджин усмехнулась. — Их дело — верить. Моё — выздоравливать. Йеджи посмотрела на неё. — Ты стала жёсткой, — сказала она. — Я стала королём, — ответила Рюджин. — Это разные вещи. --- Пятый день. Рюджин встала. Она опиралась на трость, которую сделал для неё Дрейк. Бок болел, но терпимо. Йеджи шла рядом, готовая подхватить в любой момент. — Ты уверена? — спросила Йеджи. — Нет, — ответила Рюджин. — Но я не могу больше лежать. Она прошла по комнате — от кровати до окна и обратно. Села на стул, тяжело дыша. — Хватит, — сказала Йеджи. — Завтра продолжишь. — Сегодня я пойду к лордам, — Рюджин покачала головой. — Ты не дойдёшь. — Дойду, — Рюджин посмотрела на неё. — Даже если придётся ползти. Она встала. Сделала шаг. Второй. Третий. Йеджи шла рядом, поддерживая её за локоть. — Ты упрямая, — сказала Йеджи. — Я знаю, — Рюджин усмехнулась. — Ты это уже говорила. --- Тронный зал. Шестой день. Они вошли медленно. Рюджин опиралась на трость. Йеджи шла рядом, чуть позади — чтобы никто не заметил, как она поддерживает её. Лорды стояли вдоль стен — человек двадцать, все в парадных одеждах, с надменными лицами. — Король идёт, — объявил Дрейк. Рюджин прошла к трону. Села. Выдохнула. Боль в боку была нестерпимой, но она не показала этого. — Вы хотели меня видеть, — сказала она. Голос низкий, твёрдый. — Я здесь. Говорите. Лорды зашептались. Герцог Кроули шагнул вперёд. — Ваше Величество, — сказал он. — Мы рады, что вы поправляетесь. — Я ещё не поправился, — ответила Рюджин. — Но дела не терпят отлагательств. Так ведь? — Так, — герцог кивнул. — Налоги на юге не собраны. Земли на границе разорены. Армия требует жалованья. — Налоги соберут, — Рюджин посмотрела на него. — Земли восстановят. Армия получит жалованье. — Когда? — Когда я скажу, — Рюджин усмехнулась. — Я король. Я решаю, когда что делать. Лорды зашептались громче. — Ваше Величество, — сказал другой лорд. — Мы не сомневаемся в вашей мудрости. Но время... — Время у нас есть, — перебила Рюджин. — А здоровья у меня — нет. Если вы хотите, чтобы я умер прямо здесь — продолжайте давить. Лорды замолчали. — Я вернусь через неделю, — сказала Рюджин. — Обсудим всё. А сейчас — я устал. Она встала. Опираясь на трость, пошла к выходу. Йеджи — за ней. В коридоре, за закрытыми дверями, Рюджин прислонилась к стене. — Чёрт, — прошептала она. — Как больно. — Я же говорила, — Йеджи поддержала её. — Не надо было идти. — Надо было, — Рюджин покачала головой. — Они должны были увидеть, что я жив. — И что теперь? — Теперь они подождут, — Рюджин усмехнулась. — Ещё неделю. --- Шестой день. Вечер. Она вернулась в покои, едва волоча ноги. Трость выпала из рук ещё в коридоре — Йеджи подхватила её, обняла, помогла дойти до кровати. Рюджин опустилась на край, тяжело дыша. Лицо было бледным, на лбу выступила испарина. — Раздевайся, — сказала Йеджи, опускаясь на колени перед ней. — Ты так говоришь, будто хочешь меня соблазнить, — Рюджин усмехнулась. — Я хочу проверить повязку, — Йеджи покачала головой. — Не отвлекай. Она осторожно расстегнула ремни доспеха, сняла куртку, рубаху. Повязка на боку была чистой — слава богу, рана не открылась. — Ты везучая, — сказала Йеджи. — Я не везучая, — ответила Рюджин. — Я просто хорошо зашита. Йеджи помогла ей лечь. Подложила подушку под спину, укрыла одеялом. — Отдыхай, — сказала она. — Я устала отдыхать, — Рюджин вздохнула. — Я хочу жить. — Ты живёшь, — Йеджи села рядом, взяла её за руку. — Просто медленно. — Слишком медленно. — Лучше медленно, чем никак. Рюджин посмотрела на неё. — Иди сюда, — сказала она. — Я здесь. — Ближе. Понял. Начинаю сначала. Вторая встреча. Рюджин — девушка, говорит о себе в женском роде. Йеджи — принцесса, жена герцога. Они не виделись год. Рюджин пробралась в её спальню. Сцена после долгих объятий и разговоров. Йеджи подстригла ногти Рюджин. Теперь они на кровати. --- Йеджи лежала на подушках, прижавшись к здоровому плечу Рюджин. Рюджин обнимала её здоровой рукой — второй, перевязанной, старалась не двигать, чтобы не разбередить рану. — Ты не представляешь, как я скучала, — прошептала Йеджи. — Представляю, — ответила Рюджин. — Потому что я скучала так же. Йеджи подняла голову и посмотрела на неё. В полумраке свечи глаза блестели — влажные, внимательные. — Я хочу тебя, — сказала она. — Я тоже, — Рюджин коснулась её щеки. — Очень сильно. — Но ты ранена. Я не хочу сделать тебе больно. — Ты не сделаешь, — Рюджин покачала головой. — Я скажу, если будет больно. Обещаю. Йеджи кивнула. Она осторожно, очень медленно, села верхом на бёдра Рюджин — так, чтобы не задеть раненый бок. Опиралась руками на подушку по обе стороны от головы Рюджин. Волосы упали вперёд, закрывая лицо. — Ты красивая, — сказала Рюджин. — Ты говоришь это каждый раз, — Йеджи улыбнулась. — Потому что это правда. Йеджи наклонилась и поцеловала её. Долго, глубоко, нежно. Рюджин ответила, насколько могла — здоровая рука скользнула по спине Йеджи, притягивая ближе. Поцелуй становился отчаяннее, жаднее, будто они боялись, что это сон и он вот-вот закончится. — Я люблю тебя, — прошептала Йеджи, отрываясь от её губ. — Я тоже люблю тебя, — ответила Рюджин. — Очень сильно. Йеджи села прямо, стянула через голову ночную сорочку и отбросила её в сторону. Рюджин смотрела на неё — на плечи, на грудь, на тонкую талию — и не могла надышаться. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, — сказала Рюджин. — Ты говоришь это потому, что не видела себя в зеркале, — Йеджи усмехнулась. — После битвы. — Я серьёзно. — Я знаю, — Йеджи взяла её здоровую руку и положила себе на грудь. — Я тоже серьёзно. Рюджин медленно провела ладонью по её груди — по мягкой коже, по соску, который тут же затвердел. Йеджи выдохнула, прикрыв глаза. — Твои руки, — прошептала она. — Что с ними? — Рюджин замерла. — Они такие нежные сейчас, — Йеджи открыла глаза. — С короткими ногтями. Мне нравится. — Это ты подстригла. — Потому что хотела, чтобы ты прикасалась ко мне. Йеджи взяла её руку и опустила вниз, между своих бёдер. Рюджин почувствовала влажную плоть — горячую, пульсирующую, готовую. — Чувствуешь? — прошептала Йеджи. — Да, — Рюджин сглотнула. — Это из-за тебя. Только из-за тебя. Рюджин медленно ввела один палец внутрь. Йеджи выгнулась, вцепившись ей в плечо, и её бёдра дрогнули. — Ещё, — попросила она. Рюджин добавила второй палец, двигаясь медленно, осторожно. Она боялась сделать резко, боялась причинить боль, но Йеджи только прижималась ближе, стонала тихо, сдавленно. — Быстрее, — прошептала Йеджи. — Не могу, — Рюджин покачала головой. — Рука болит. — Тогда я сама. Йеджи начала двигаться — медленно, плавно, насаживаясь на пальцы Рюджин. Её бёдра двигались вверх и вниз, и Рюджин чувствовала, как горячие стенки сжимаются вокруг её пальцев, как сок заливает ладонь. — Смотри на меня, — попросила Йеджи. Рюджин смотрела. На растрёпанные волосы, на грудь, которая подрагивала в такт движениям, на прикушенную губу, на полуприкрытые глаза. Йеджи была прекрасна — живая, страстная, вся здесь, вся её. — Я сейчас, — прошептала Йеджи. — Иди ко мне, — ответила Рюджин. Йеджи кончила с тихим криком, сжавшись вокруг пальцев Рюджин, и упала на неё, тяжело дыша. Рюджин обняла её здоровой рукой, прижимая к себе, чувствуя, как её тело бьёт мелкая дрожь. — Я люблю тебя, — прошептала Йеджи, утыкаясь носом в её шею. — Я знаю, — Рюджин поцеловала её в макушку. — Я тоже люблю тебя. Очень сильно. Они лежали в тишине. Свеча догорала. Где-то за окном ухал филин. — Твоя рука, — спохватилась Йеджи. — Я не сделала тебе больно? — Нет, — Рюджин покачала головой. — Всё хорошо. — Ты не врёшь? — Никогда. Йеджи поцеловала её в уголок губ. --- После. Они лежали в обнимку, тяжело дыша. Йеджи прижалась к здоровому боку Рюджин, положила руку ей на грудь. Рюджин гладила её по волосам. — Ты не пожалела? — спросила Йеджи. — Нет, — Рюджин покачала головой. — А ты? — Никогда, — Йеджи подняла голову, посмотрела на неё. — Ты — лучшее, что было в моей жизни. — Даже лучше, чем новые туфли? — Даже лучше, чем новые туфли, — Йеджи рассмеялась. — Ты это запомнила? — Я всё помню, — Рюджин усмехнулась. — Каждое слово. — Тогда помни и это: я люблю тебя. Не как королева любит своего короля. А как женщина любит женщину. — Я помню, — Рюджин поцеловала её в лоб. — Я всегда буду помнить. За окном вставала луна. Они уснули в обнимку — осторожно, помня о ране, о боли, о том, что впереди ещё много дней, ночей, поцелуев.