Последняя перемотка.

Вечер пятницы наступил быстрее, чем Джисон ожидал. Весь дом был залит розовым закатным светом, а в комнате Хана царил настоящий творческий беспорядок: на кровати горой лежали вещи, из колонок негромко доносился ритмичный бит, а сам Джисон стоял перед зеркалом, критически осматривая свой вид. Сегодня он решил выложиться на полную. Он выбрал свою любимую белую оверсайз-футболку, заправив её в светлые джинсы с высокой талией, перетянутые широким кожаным ремнем. Сверху — яркая ветровка цвета морской волны с неоновыми вставками, рукава которой он небрежно закатал до локтей. — Так, акценты, — прошептал он себе под нос, надевая на шею тонкую серебристую цепочку. Джисон взял с тумбочки ту самую синюю кепку, о которой говорил Минхо. Он на мгновение замешкался, а потом с решительной улыбкой надел её козырьком назад, как и просил старший. Теперь из зеркала на него смотрел парень, который выглядел чертовски уверенно, хотя внутри у Хана всё дрожало от волнения. Он брызнул на запястья парфюм с цитрусовым ароматом, который купил специально для этого лета, и провел ладонями по волосам, придавая им нужный «растрепанный» вид. Внизу послышался знакомый, чуть резкий сигнал велосипедного звонка. Сердце Джисона сделало кульбит. Он бросился к окну и отодвинул занавеску. Там, внизу, под светом уже зажегшегося фонаря, стоял Минхо. Он выглядел невероятно: черная кожаная куртка поверх простой черной майки, джинсы и те самые ботинки, которые делали его похожим на героя боевика. Минхо стоял, прислонившись к своему байку, и, заметив Джисона в окне, медленно снял солнцезащитные очки, хотя солнце уже почти зашло. Минхо подмигнул ему и жестом позвал вниз. Джисон схватил свой полароид, закинул его в сумку и, едва не споткнувшись на лестнице, выбежал из комнаты. — Ты выглядишь... — Минхо замолчал на полуслове, когда Джисон вылетел из дверей дома. Старший окинул его взглядом с ног до головы, задержавшись на кепке. — Ты выглядишь именно так, будто собираешься украсть всё внимание в «Неоне». — Ты тоже ничего, хён, — выдохнул Джисон, пытаясь скрыть смущение. — Поехали? Нас там, наверное, уже заждались. Минхо усмехнулся, похлопав по багажнику своего велосипеда. — Сегодня мы не просто едем, Сон-и. Сегодня мы влетаем туда красиво. Прыгай. Подъезд к «Неону» был слышен еще за два квартала: тяжелые басы выбивались сквозь кирпичные стены, смешиваясь с гулом голосов и смехом толпы у входа. Велосипед Минхо замер у ограды, сверкнув спицами в свете розовых и синих ламп вывески. Внутри всё тонуло в густом искусственном тумане. Огромный диско-шар под потолком рассыпал по залу миллионы бликов. Чанбин в кожаной жилетке на голое тело что-то увлеченно доказывал Чану у барной стойки, а Хёнджин уже вовсю зажигал в центре круга, его шелковая рубашка развевалась в такт музыке. — О, приехали! — выкрикнул Чан, махая им рукой, но Минхо лишь коротко кивнул в ответ. Он не сводил глаз с Джисона. Тот выглядел ошеломленным и прекрасным в этом неоновом свете — его кожа казалась фарфоровой, а глаза блестели от восторга. Они танцевали пару треков, сталкиваясь плечами и смеясь, пока музыка не сменилась на более медленную, вязкую композицию. Минхо вдруг резко подался вперед и шепнул прямо в ухо Хану, обжигая дыханием: — Пойдем отсюда. Слишком шумно. Он схватил Джисона за запястье и потянул за собой, лавируя между танцующими парами. Они ворвались в узкий коридор, ведущий к уборным. Здесь было тише, только глухие удары бита доносились сквозь стены, а свет был тусклым, желтоватым. Минхо толкнул дверь в пустой мужской туалет и запер её на щеколду. Джисон прислонился спиной к холодному кафелю стены, тяжело дыша. — Хён? Что случилось? Мы же только начали... Минхо не ответил сразу. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство, так что Джисон почувствовал запах его парфюма и едва уловимый аромат той самой вишневой колы. Старший уперся руками в стену по обе стороны от головы Хана, заставляя того смотреть прямо в глаза. — Послушай, Сон-и, — голос Минхо стал низким, лишенным привычной насмешливости. — Я весь вечер смотрел на тебя и думал только об одном. Что если я не скажу это сейчас, я сойду с ума. Джисон замер, боясь даже моргнуть. — Ты думаешь, я просто так откладываю тебе кассеты? Или просто так катаю на багажнике? — Минхо горько усмехнулся, наклоняясь еще ближе, так что их кончики носов почти соприкоснулись. — Ты — самое яркое, что случалось со мной в этом пыльном городке. И мне плевать на дискотеку, на Чана и на всё остальное. Мне нужен ты. Весь ты. Джисон почувствовал, как сердце вот-вот проломит ребра. В этом тесном пространстве, под гул работающих ламп, признание Минхо прозвучало громче любой музыки. Это был момент, когда время в тесном помещении замерло. Джисон чувствовал, как жар от тела Минхо опаляет его кожу, а неон из-под двери рисует на кафеле тонкую розовую полосу. — Я… я… — голос Хана подвел его, сорвавшись на едва слышный шепот.— Хён, я тоже… я хотел сказать… Он судорожно сглотнул, глядя в темные, непривычно серьезные глаза Минхо. Слова застревали в горле, путаясь с сумасшедшим ритмом сердца. Джисон открыл рот, чтобы наконец выдохнуть заветное «люблю», но в этот самый миг мир за дверью решил напомнить о себе. БАМ-БАМ-БАМ!!!!₽+₽}<[+>[<[(<(₽; ₽;; ₽! Тяжелый кулак обрушился на хлипкую деревянную дверь так сильно, что щеколда жалобно звякнула. — Эй! Есть там кто живой?! — раздался громкий, до боли знакомый голос Чанбина. — Минхо! Я видел, как вы сюда зашли! Вы там что, кассеты перематываете вручную? Выходи, сейчас начнется лучший трек, Чан-хён за пультом! Джисон подпрыгнул на месте, едва не ударившись затылком о стену. Весь романтический туман мгновенно рассеялся, сменившись паникой. Минхо, вопреки ожиданиям, не отстранился. Он лишь на секунду зажмурился, сжав челюсти от досады, а потом медленно выдохнул прямо в губы Джисону. — Чанбин-а! — крикнул он через плечо, не отрывая взгляда от испуганного Хана. — Иди танцуй со своими гантелями! Дай нам пять минут! — Пять минут?! — послышался приглушенный смех Хёнджина где-то за дверью. — Сони, не слушай его, он тебя сейчас заставит слушать лекцию о чистке магнитных головок! Выходите, мы ждем! Джисон нервно хихикнул, чувствуя, как напряжение понемногу спадает, оставляя после себя лишь сладкое осознание: Минхо только что признался ему. По-настоящему. Минхо снова перевел взгляд на Джисона. Его рука поднялась и нежно, почти невесомо, погладила парня по щеке, убирая выбившийся локон из-под кепки. — Похоже, уединиться нам сегодня не дадут, — тихо сказал он, и в его глазах снова зажглись те самые лукавые искорки. — Но ты ведь не договорил, Сон-и. Повторишь мне это позже? Джисон, уже не заикаясь, а просто сияя от счастья, кивнул: — Повторю. Каждое слово, хён. Минхо не стал дожидаться ответа. Прежде чем щелкнуть задвижкой и впустить в помещение гул дискотеки, он быстро, почти невесомо, коснулся губами горячей щеки Джисона. Этот мимолетный поцелуй обжег сильнее, чем весь зной прошедшего дня. — Идем, пока Чанбин не выломал дверь, — шепнул Минхо, и в его глазах снова заплясали знакомые чертики. Они вышли в зал, где их тут же подхватил вихрь друзей. Хёнджин что-то кричал, пытаясь перетанцевать Джисона, Чан подмигивал им с импровизированной диджейской вышки, а музыка била в грудную клетку, заставляя забыть обо всем. Они танцевали до тех пор, пока одежда не прилипла к телу, а дыхание не стало обжигающим. Наконец, когда диджей поставил какой-то затяжной, тягучий трек, Минхо незаметно кивнул Джисону в сторону выхода. Они выскользнули на улицу. Тяжелая дверь «Неона» глухо хлопнула, отсекая основной шум. Здесь, на бетонных ступенях, мир казался другим. Небо над городком окрасилось в глубокий, чернильно-фиолетовый цвет, по которому разливались неоновые отсветы вывески. Прохладный ночной ветер ворвался под промокшие от пота футболки, вызывая приятную дрожь. Минхо сел на верхнюю ступеньку, похлопав по месту рядом с собой. Джисон опустился рядом, чувствуя, как ветер перепутывает их волосы — темные пряди Минхо и чуть взъерошенную челку Хана. — Ну что, Сон-и? — Минхо смотрел вперед, на пустую дорогу, но его рука нашла ладонь Джисона и крепко переплела их пальцы. — Здесь нас никто не прервет. Что ты хотел сказать там, в туалете? Джисон глубоко вдохнул ночной воздух, пахнущий остывающим асфальтом и солью. Его голос больше не дрожал. — Я хотел сказать... что та кассета, которую ты мне отложил... я слушал её весь вечер. И в каждой песне я слышал только тебя, хён. Я... я тоже тебя люблю. Очень давно. Даже до того, как ты начал катать меня на багажнике. Минхо медленно повернул голову. В приглушенном свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня, но взгляд был бесконечно мягким. Он ничего не сказал — просто потянул Джисона на себя, утыкаясь носом в его плечо. Музыка из клуба доносилась лишь глухими, ритмичными ударами, похожими на пульс самого города. Они сидели на этих ступенях, два парня из 90-х, потерянные в бесконечном сиреневом вечере, и единственное, что имело значение — это тепло их переплетенных рук. — Значит, завтра снова в лавку? — негромко спросил Минхо, чуть отстранившись. — Обязательно, — улыбнулся Джисон. — У меня еще есть пара монет на ту газировку.