По воле судьбы

Мэри валялась в гамаке под мандариновым деревом и пыталась осознать что она наделала. Не просто сломала канон, а разнесла его в хлам, превратила в конфетти и развеяла по ветру. Аббаккио жив. Наранча жив и теперь рассказывает всем про сахарную вату вместо смертельной решетки. Бруно Буччеллати буквально воскрес из мертвых как какой-то итальянский Лазарь. А Джорно Джованна, новый босс Пассионе, определённо что-то подозревал. Blue Waffles парил рядом, выглядел уставшим, что было странно для стенда, все шесть рук безвольно висели, и только одна лениво перебирала мандарины в корзинке рядом с гамаком. Мэри сунула в рот очередную дольку и задумалась о последствиях. С одной стороны все живы. Джорно не грустит, и это главное, потому что представить как он стоит над могилами своих друзей Мэри физически не могла без желания низвести до атомов всю вселенную. С другой стороны теперь у Джорно в команде три человека, которые по сюжету должны были быть мертвы, а это меняет расклад сил в Пассионе довольно существенно. С третьей стороны, которой у ситуации быть не должно, но она есть, Джорно явно начал соображать, что происходит какая-то херня связанная с мандаринами и чудесными спасениями. Ну охренеть теперь. Однако Джорно реально стал боссом, сюжет дошел до конца, и судя по всему дальше начиналось то самое неизвестное будущее после канона. То самое будущее, где Мэри понятия не имела что должно произойти, где сюжетной брони у Джорно больше нет, где любой мудак с амбициями может попытаться его убрать. И от этой мысли что-то внутри Мэри сжалось неприятно и тревожно. Она села в гамаке, покачиваясь, и посмотрела на Blue Waffles который уже пришел в себя и теперь играл с бабочкой залетевшей в сад. — Слушай а если бы я всё-таки решила использовать свои способности чтобы помочь ему по-своему дальше, когда никто не знает что будет. — Начала она опять использовать стенд не по назначению а в роли психолога.— Например, превратить все пули его врагов в котят. Или в мандариновую кожуру! — Blue Waffles повернул голову, фасеточные глаза заблестели, все шесть рук сложились в жесте, который можно было интерпретировать как «давай уже, ты знаешь что хочешь это сделать». И Мэри усмехнулась, потому что стенд был прав. Она определённо низвела бы до атомов любого, кто захотел бы навредить Джорно, потому что он у неё где-то на одном уровне восприятия с милыми котятами. — Значит логика простая. Джорно босс. Джорно красивый. Джорно достоин жить долго и счастливо. Следовательно я стану невидимым богом-хранителем который будет караулить его задницу от любых угроз, и пофиг что это звучит как бред. — У нее и правда были все способности для этого, но вот вопрос, было ли это их правильным использованием. И тут ей в голову пришла еще одна мысль, от которой она аж подпрыгнула в гамаке. Пуччи. Энрико блять Пуччи, святой отец с манией величия и стендом Made in Heaven, который в далеком будущем ресетнет вселенную на хрен. Джорно после ресета станет просто воспоминанием из прошлой реальности, и это было бы категорически неприемлемо. Надо было что-то делать с этим заранее. Очень заранее, желательно прямо сейчас, пока Пуччи еще не начал свои игры с гравитацией и судьбой. Мэри резко встала, и ее глаза загорелись нездоровым энтузиазмом. Blue Waffles мгновенно распрямился, все руки сжались готовые к действию. Она достала ноутбук, открыла его и начала искать информацию о Флориде, тюрьмах и подозрительных священниках. Потому что если она правильно помнила канон, а она его помнила, по ее мнению, практически наизусть пересмотрев шестую часть раз пять, и что, что смотрела фоном. Пуччи должен был крутиться где-то возле тюрьмы Грин Долфин Стрит. Найти его будет не так просто, но Мэри была уверена что справится. У нее же стенд, который может делать буквально что угодно, включая сканирование больших территорий на предмет конкретных людей, если постараться. План созрел быстро и был идиотски простой. Слетать в Америку, найти Пуччи, и нейтрализовать его до того как он станет проблемой. Не убить, просто лишить возможности активировать Made in Heaven. Может стереть его стенд из реальности на атомном уровне. Может превратить диски с памятью в мандариновое желе. Детали можно придумать по ходу, главное результат. Через три дня Мэри сидела в самолете до Майами, в леопардовых штанах, розовой куртке и шляпе, прихлебывая бабл ти, который Blue Waffles материализовал прямо в воздухе к великому изумлению стюардессы. Рядом на соседнем кресле невидимый для всех кроме стенд юзеров Blue Waffles листал журнал о садоводстве, который «нашел» в кармане переднего сиденья. Мэри чувствовала себя секретным агентом на задании вселенского масштаба. Ну или сумасшедшей фанаткой, которая летит в другую страну чтобы предотвратить апокалипсис ради того чтобы ее любимый персонаж дальше жил. Второе звучало честнее. Приземлились в Майами поздно вечером. Мэри сняла дешевый мотель на окраине, потому что тратить деньги которые она материализовала из воздуха на дорогой отель было как-то глупо. Номер был так себе, с облезлыми обоями и странными пятнами на потолке, но Мэри было пофиг. Она развалилась на кровати, Blue Waffles устроился на стуле рядом, и они начали планировать. Найти Пуччи оказалось проще чем ожидалось. Blue Waffles просканировал округу в радиусе нескольких километров, выискивая людей с активными стендами. Стендов оказалось на удивление много, Америка видимо кишела ими как Италия (или кто-то забыл, что стенд юзеров притягивает друг к другу), но один выделялся особенно странной аурой, исходящей из района тюрьмы. Белые змеи, диски, запах ладана и фанатизма. Это был он. Мэри отправилась туда на следующий же день. Оделась максимально незаметно, ну насколько это вообще возможно для девушки в леопардовых штанах. Заменила их на черные джинсы, натянула темную толстовку с капюшоном и напялила огромные темные очки. Blue Waffles был готов материализоваться в любой момент. План был такой зайти, найти Пуччи, нейтрализовать, свалить. Просто и быстро без лишних драм. Тюрьма Грин Долфин Стрит выглядела мрачно и неприступно, серые стены, колючая проволока, охрана. Мэри не стала лезть через главный вход, это было бы тупо даже для неё. Вместо этого Blue Waffles изменил молекулярную структуру участка стены, сделав его проницаемым, и Мэри просто прошла сквозь как призрак. Внутри пахло сыростью, потом и отчаянием. Заключенные сидели в камерах, охранники патрулировали коридоры, и где-то в этом лабиринте был Пуччи. Blue Waffles вел ее по запаху стенда (ладаном вонял), это было странное ощущение, будто идешь по следу который видишь только интуицией. Они углублялись в тюрьму, мимо камер, мимо служебных помещений, пока не дошли до часовни. Маленькая, скромная, с деревянными скамейками и распятием на стене. И там, стоя спиной к двери, был он. Энрико Пуччи. Высокий, в священническом одеянии, волосы уложены идеально, руки сложены в молитве. Рядом с ним парил Whitesnake, его стенд, бледный гуманоид с характерной внешностью. Мэри замерла в дверях, сердце забилось быстрее. Это был момент. Сейчас или никогда. Пуччи медленно обернулся, глаза его были спокойны и холодны. Он посмотрел на Мэри, потом на Blue Waffles который материализовался за ее спиной во всей своей шестирукой галактической красе, и усмехнулся. — Ты стенд юзер, — произнес он голосом который звучал слишком умиротворенно для человека которого только что застали врасплох в тюремной часовне, — что привело тебя сюда, дитя. — Слышь святой отец, — начала Мэри стараясь звучать увереннее чем на самом деле чувствовала себя, — мне тут один блондин в Италии очень нравится и я не планирую чтобы он превратился в воспоминание из прошлой вселенной. Так что твой Made in Heaven сейчас превратится в Made in Trash. Пуччи моргнул. Выражение его лица не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение. — Ты ачом вообще говоришь, — спросил он медленно, — какой блондин в Италии, Made in Heaven, прошлая вселенная? — Не строй из себя дурака, — огрызнулась Мэри, — я знаю про твой план. Про диски, про достижение рая, про ресет реальности. Не выйдет. Я не дам. Пуччи нахмурился, Whitesnake шагнул вперед, руки его потянулись к Мэри, явно намереваясь выдернуть из нее диск с памятью или стендом. Но Blue Waffles был быстрее. Все шесть рук метнулись вперед, схватили Whitesnake и на молекулярном уровне начали разбирать его на части. Стенд завизжал, это было жуткий звук, Пуччи дернулся, схватившись за грудь, глаза расширились от шока и боли. — Что ты делаешь, — выдохнул он падая на колени, — мой стенд, ты разрушаешь мой стенд. — Именно, — подтвердила Мэри наблюдая как Blue Waffles методично стирает Whitesnake из реальности превращая его в россыпь светящихся частиц которые рассеивались в воздухе, при этом не давая Пуччи сдохнуть без стенда. Нет, ему умирать правда было незачем. — Никакого ресета вселенной, никакого Made in Heaven, никакой угрозы Джорно. Все просто. Пуччи попытался что-то сказать, рот открылся, но из него не вышло ни звука. Whitesnake окончательно распался, последние частицы его растворились, и Пуччи рухнул на пол тяжело дыша. Без стенда он был просто человеком, священником с разрушенными мечтами о рае и судьбе. Мэри постояла над ним секунду, потом развернулась и пошла к выходу довольная собой, даже не подозревая, что только что снесла мужика ни за что, потому что давайте честно её «милашке» он никак не угрожал, но чтобы это понимать для начала надо хотя бы иметь мозг. Blue Waffles послушно последовал за ней, все шесть рук сложились за спиной, вид у стенда был самодовольный. — Все, — произнесла сама себе Мэри выходя из часовни, — вселенная спасена, Джорно дальше живет. А у меня там мандарины не политы и вообще надо валить отсюда. Они вышли из тюрьмы тем же путем, каким зашли, сквозь стену, и Мэри почувствовала как напряжение спадает. Миссия снова выполнена, ведь Пуччи нейтрализован. Обратный перелет в Италию прошел спокойно. Мэри дрыхла почти всю дорогу, Blue Waffles рисовал что-то в блокноте, и когда они приземлились в Неаполе, солнце светило ярко и тепло, воздух пах морем и мандаринами, когда Мэри вернулась в свой сад, плюхнулась в гамак и выдохнула с облегчением.