По воле судьбы

Когда календарь предательски выдал шестнадцатое апреля, Мэри в очередной раз клялась вселенной, что не будет вмешиваться, что сегодня ничего особенного не произойдёт, просто очередной совершенно обычный день и этим всё ограничится. Она даже специально с утра включила трёхчасовой релакс-плейлист с морскими волнами, чтобы снизить уровень внутренней тревоги. С самого рассвета, как только первый луч солнца коснулся козырька кафе возле дома Джорно, жизнь незаметно пошла по протоколу «Поздравь его так, чтобы не спалиться». Мэри устроилась наблюдать где-то на крыше, спрятавшись под шляпой, хотя мощности стенда с её багованными режимами хватило бы сделать себя невидимой и для бога, и для самой себя, но было весело именно наблюдать, как всё идёт своим чередом. Джорно до смешного спокойно проснулся, умылся, у него день рождения, а ему хоть бы хны. Первым делом он пошел на кухню, и вот тут началась настоящая магия. В ящике для столовых приборов обнаружилась свежая бутылочка лимонада. Он не ожидал увидеть в ящике это, не ну никто бы не ожидал такой херни, если честно, но все-таки он так приятно и неожиданно удивился, что чуть не забыл, зачем вообще открыл этот ящик. Потом Джорно собрался ехать по делам и на сиденье машины появилась плитка шоколада редкой марки, которой, кажется, вообще никто не торговал в этом городе (ужас, ему подкинули алёнку…). Если бы кто-то знал, что в этот день ровно в течение двадцати четырех часов подряд у Джорно на каждом углу будет появляться то коробка печенья, то игривая записка с поздравлениями, то даже свежайший пудинг, никто бы не поверил и решил бы что ну это точно проклятье. Днём всё должно было решиться окончательно потому что Мэри решилась действовать отчаянно. Вздохнула и просто отправилась искать команду Буччеллати. Не к Джорно напрямую. С ним она ни за что не была готова заговорить напрямую, по крайней мере пока что. А вот к его друзьям сходить проблемой для нее не показалось. И так она поковыляла в сторону штаба пассионе и, к ее удаче, нашла Мисту первым, тот стоял у входа. — Короче, — даже без приветствия начала Мэри, — слушай сюда, тут надо организовать праздник, ок? — И Мэри расплылась в самой по тупому неловкой улыбке, возможно, во всей истории Неаполя, — сегодня Джорно шестнадцать, если не понял, — уточнила она, потому что Миста сразу не понял как это его перепутали с тамадой, — так вот, надо сделать ему что-то человеческое, ты понял? Никаких мафиозных штук, никаких пафосов, только атмосфера честной подростковой хуйни. Помоги. И всех собирай. Или я захреначу возраст на торте свечками в виде примера 4+4+4+4. Мисте явно хотелось, чтобы четвёрок на торте не появлялось, так что он быстро согласился. Через десять минут вся банда уже таскала на себе пакеты с вредным фастфудом, бутылками с газировкой и какую-то огромную коробку с праздничным набором. Мэри не давала расслабиться никому ведь организация пикника оказалась испытанием, требующим безупречности в каждой мелочи. Все должно было быть идеально и никак иначе. И, конечно же, итогом их суеты стало то, что команда оказалась на самом безумном, хаотичном, невозможном дне рождения в истории мафии, хотя мы, конечно, не знаем как там раньше мафиозники тусили, но опустим. Джорно пытался было что-то возразить, но Аббаккио был уже на третьей бутылке вина, потому что Мэри решила того споить в надежде что он как можно быстрее нажрется и уйдет спать и точно не ссать кому-нибудь в напитки, а в итоге чел только поймал вайб праздника и агитировал всех тусить. Пить меньше надо а то аж Джорно полюбил. Наранче выдали водяной пистолет и тот палил из него с такой скоростью, будто собирался облить всех вокруг (плоттвист: Аббаккио нассал в водяной пистолет). Миста еще, кстати, предложил устроить конкурс по меткости, но Мэри не зашло, что на днюхе будут пальбу устраивать, ну кроме варианта Наранчи, и потому пули у всех в руках превращались в мандариновые дольки. Blue Waffles сделавшись невидимым беспардонно парил над головами, создавая над ними персональное облачко блесток и время от времени взрывая фейерверки. Да, фейерверки были тихие и разноцветные, чтобы ни один прохожий не получил психологическую травму и ни один голубь не пострадал. Наступил этот странный вечер, когда все по очереди пытались рассказать детские истории и каждый раз кто-то начинал смеяться. И только Джорно вдруг посмотрел куда-то на горизонт, где сидела Мэри, немного в стороне, под своей слишком огромной соломенной шляпой, словно с чужого праздника. Он вдруг понял, кто оставлял конфеты, кто делал невозможные вещи такими уютными и по-человечески важными. Он кивнул ей издалека, и Мэри осталось лишь улыбнуться. На секунду показалось, что весь аромат цветущих мандариновых деревьев унесло к морю, а время остановилось, чтобы дать им всем почувствовать себя не воителями, не сломленными страшной жизнью людьми, а просто детьми на большом и невероятно правильном дне рождения.