Освобождение

Перед входом в здание отеля «Aurelion», притаившись в тени, несколько женщин в вечерних нарядах громко сплетничали, затягиваясь только что подожжёнными сигаретами. — Хм, не думаете, что это странно? Зачем такой влиятельной семье впускать в свой дом эту непонятную низкородную выскочку? — с высокомерием выплюнула женщина средних лет в синем вечернем платье. Затянувшись, она выпустила густое облако дыма. ​ — Хмм, кто знает... Может, охмурила их благородного сынишку? Девка-то молодая, а уже знает где использовать свою мордашку. Сейчас ничего не стоит раздвинуть ножки, чтобы взобраться повыше. И этот, конечно, повелся — паренек-то, как я слышала, был простачком. Черт, знала бы — сама бы затащила его в постель, — подхватила собеседница помоложе, стуча каблуком по плитке и небрежно стряхивая пепел мимо пепельницы. ​ — А я слышала, что отец девчушки работает в «Kwon Construction». Тут и гадать не о чем, — добавила третья. ​ Докурив, они бросили окурки в угол и, звонко цокая каблуками, вошли в здание. ​ Вскоре из-за угла вышла девочка-подросток. Волосы, собранные в два хвоста, и одетая в праздничный наряд. Глядя на догорающие сигареты, она молча наступила на них, гася искры подошвой. В этот момент её окликнули: ​ — Ми Рэ! Что ты там делаешь? Пошли, мама и папа уже ждут, а то опоздаем! — мальчик-подросток, удивительно похожий на неё, нетерпеливо махнул рукой. ​ — Да-а... иду, — протяжно пробубнила Ми Рэ и направилась следом за братом в сияющие двери отеля. ​На огромной крыше здания всё уже было готово к церемонии. Гости нескончаемым потоком стекались в здание, постепенно заполняя забронированные места. В центре стоял жених. Он невозмутимо решал рабочие вопросы по телефону, пока сотрудники отеля на ходу вносили последние штрихи в его безупречный образ, поправляя полы пиджака. Уже вскоре все были на месте и наступило время церемонии. До Ха поправил запонки, сохраняя на лице маску вежливого спокойствия. Красные огоньки камер зажглись почти одновременно — начиная прямую трансляцию по всей стране , фиксируя каждое движение находящихся на крыше "Aurelion" который являлся их частной собственностью. Огромная банкетная терасса под открытым небом, заполнена людьми из высших кругов и деловых партнёров «Kwon Construction» . В первом ряду, тяжело опершись на трость, сидел старый Квон — его одобрение было для До Ха важнее всего. Рядом расположилась его мать, Квон Ги Хви, а чуть поодаль — мать невесты, Чхве Со Ен с детьми-близнецами Ми Рэ и Мин Раном. Их лица сегодня сияли почти искренним дружелюбием, бросая собой между собой пару слов. Отец отсутствовал по делам компании, чему До Ха не удивился. Ещё утром тот отправился на Чеджу. ​​Остров Чеджу. Традиционный ресторан «Чхонгён Ру» Черный седан остановился у входа в «Чхонгён Ру». Секретарь Гону быстро вышел с переднего сиденья и открыл заднюю дверь, освобождая дорогу гендиректору. Квон Му Рен вышел и почувствовал влажный морской воздух. Пожилая женщина в строгом ханбоке, встретившая их у порога, даже не удостоилась его взгляда. Она склонилась в глубоком безмолвном поклоне, провожая гостей в глубину коридоров, пахнущих кедром. — Гону, отчёт, — потребовал Му Рен, не замедляя шага. ​Секретарь, чуть отстав, пролистал планшет: — Партнеры обрывают линию. Всех беспокоит ваше отсутствие на свадьбе сына. ​ — Пиявки, — Му Рен не замедляя хода, едко бросил. — Свадьба их не волнует, только возможность вцепиться в новую сделку. Мой отец там, этого более чем достаточно. Пусть закроют рты. ​ — В провинции Канвондо... — Гону кивнув, продолжил: — Местные жители вышли на митинги и устроили саботаж на объекте. Есть пострадавшие среди рабочих. ​ Му Рен резко остановился. В его голосе проступила ледяная ярость: — Чем занимался юридический отдел? Неделю назад они присылали отчет, что всё под контролем. ​ — Мне лично отправиться в Канвондо? — Гону моментально считал настроение начальника. — Я могу форсировать вопрос переселения, чтобы стройка не встала. ​ Му Рен поднял кисть, делая короткий отмахивающий жест. Это означало «действуй». — Займись этим. Мне не нужны заголовки о протестах, пока я не закрою эту сделку. ​— Принято, — Гону зафиксировал распоряжение. — И еще, господин Квон. Председатель просил вас быть в особняке сегодня к вечеру. ​ Му Рен прервал его, не дав закончить: — Что еще ему нужно? Если это опять вопросы семейного реестра или наследства — скажи, что этим займется моя жена. У меня нет на это времени. ​Женщина открыла дверь кабинки, и оставив секретаря снаружи, Му Рен вошел внутрь. За ширмой, у низкого стола, его уже ждал гость из Китая. В комнате было тихо... Такой же... какую встретил зал при появлении невесты. ​​Отель «Aurelion» Пак Ю Джин шла в сторону алтаря медленно, почти невесомо. Белое шелковистое платье выгодно подчёркивало её фигуру, а длинный шлейф скользил по тропе, усыпанной лепестками алых и белых роз. В руках она держала букет белых тюльпанов. Кружевная фата скрывала её лицо лишь частично, делая её похожей на фарфоровую статуэтку, которую её отец, Пак Те Мун, аккуратно вёл под локоть, чтобы вверить судьбу дочери будущему зятю. Ю Джин, положив руку, встала передо мной, и, кивнув тестю, он повернулся к ней. Она стояла с чуть прикрытыми глазами, слегка наклонив голову. Я осторожно взял край фаты и поднял её. Мой взгляд невольно замер на крошечной родинке под её левым глазом — единственном темном пятнышке на этом безупречном, бледном лице. ​Где-то за пределами этой крыши, на улицах столицы, прохожие — старики, семейные пары, школьники - замирали, поднимая взгляды к огромным билбордам на фасадах зданий, транслирующим происходящее в прямом эфире. «Квартира N°ХХХ» По ту сторону экрана кто-то следил за эфиром. Сжимая в руках кружку, он подправил очки, которые сползнули. Рыжие пряди лезли под линзы, но он не шевелился. Поднятой рукой он медленно очертил в воздухе силуэт невесты. Рядом с теликом висела фотография, на которой виднелась надпись: «С днем рождения, Чон Хэ Ри! Мы тебя любим». Из кухни донёсся женский голос: — Сон Хва, ты чего там замер? Тебе сварить кофе? ​ Мужчина не ответил, будто и не слышал вопроса. Внезапно к нему подошли сзади и бережно заключили в объятия: ​ — Эй, ты чего молчишь? ​ Он вздрогнул. Но девушка этого не заметила. — Ничего... Хэ Ри, не нужно ничего варить, я же сказал что уезжаю через пять минут. — выдал он, проводя ладонью по волосам у висков. — Сон Хва... постой. Завтра у меня встреча одногруппников, можешь сходить со мной? М-м? - жалобно посмотрела девушка, будто моля. ​ — Нет, — наотрез отказав, он скинул руки девушки с торса. — Хаа... мы же это уже обсуждали. Сколько раз мне придётся это говорить, чтобы до тебя дошло, Хэ Ри?.. На фоне доносились звуки аплодисментов из телевизора. — Выключи это, башка уже трещит! — раздражённо бросил. Потом быстро начал собираться, отложив кружку остывшего кофе. ​- Хорошо... - Хэ Ри замерла, слезы предательски начали выступать, но, подавив их, она послушно подошла к ТВ и нажала на кнопку. Экран погас, обрывая звук на полуслове... ​ ...Но этот же гул оваций, только нашему взору теперь открылся живой и оглушительный звон живой музыки, который сопровождался слабым порывом ветра. Там, на залитой светом софитов высоте, священник наконец открыл Библию и, дождавшись тишины, зачитал обряд бракосочетания. — Сегодня, под этим открытым небом, мы собрались, чтобы стать свидетелями союза двух семей. Брак — это не только обещание любви, но и принятие ответственности перед своими именами и предками. ​Квон До Ха, вам надлежит стать крепкой опорой для своей супруги, оберегая её достоинство и честь вашей фамилии. Пак Ю Джин, вам надлежит быть мудростью и светом в доме своего мужа, разделяя с ним все тяготы и успехи. Помните, что с этого момента ваши пути сплетены в одну дорогу, освещенную мудростью ваших родителей и благословением старших. Он перевёл взгляд на невесту, и в наступившей тишине его голос прозвучал особенно чётко: — Согласны ли вы, Пак Ю Джин, взять в мужья Квон До Ха? ​ Ю Джин ответила сдержанно: — Да. Она так и не подняла взгляда, продолжая смотреть куда-то в сторону моего плеча. ​ — Согласны ли вы, Квон До Ха, взять в жёны Пак Ю Джин? ​ — Да, согласен, — ответил с воодушевлением в голосе. ​Священник жестом попросил их повернуться друг к другу. Соблюдая вековую традицию, До Ха и Ю Джин одновременно склонились в глубоком, почтительном поклоне, признавая друг друга супругами. ​— Упрямец, — проговорил дедушка До Ха, наблюдая за внуком. — Ладно, признаю: то, что он все равно добивается своего, — хорошая черта. Таким и должен быть наследник Квона. ​— Но, отец... вы не должны были давать ему согласие на это, — сидевшая рядом невестка выдала, поджав губы. ​— Когда ты уже перестанешь держать его на коротком поводке? Он взрослый мужчина, Ги Хви, хватит его опекать, — отрезал дед. ​ — Но это совсем другое, отец! Мы уже договаривались с министром культуры насчёт женитьбы с его младшей дочерью, вы должно быть знаете о ней... ​— Ги Хви. Нет смысла обсуждать то, что решено. Не трать моё время понапрасну. Невестка осеклась, задетая его тоном. ​ — И где Ын Хен? Засранец даже на свадьбу брата не пришёл. Как ты вообще воспитываешь сыновей?! ​ — Отец, успокойтесь, ему нездоровится. У него ведь год остался до выпуска из школы, не давите на него... — ответила она быстро, озираясь вокруг. ​Священник жестом попросил их повернуться к залу. Наступил момент выражения благодарности тем, кто стоял за этим союзом. ​Сначала жених и невеста подошли к семье Пак. Те Мун смотрел на дочь с гордостью. Ю Джин склонилась перед отцом в глубоком поклоне — её белое платье распласталось по полу. ​ Затем они повернулись к первому ряду, где сидели дед и Квон Ги Хви. — Благодарим за воспитание и мудрость, — уверенно произнес До Ха, и они вместе склонились перед председателем. ​ Старик Квон сухо кивнул, а Ги Хви натянуто улыбнулась под прицелом камер. ​ — Объявляю перед лицом всех присутствующих: Квон До Ха и Пак Ю Джин стали законными супругами! — провозгласил священник. ​ Он перехватил ладонь Ю Джин. Они двинулись по алтарю сквозь стену вспышек и шквал аплодисментов. Лепестки роз оседали на плечах жениха и путались в фате невесты, пока трансляция фиксировала триумф наследника империи. Повернувшись, он перехватил её ладонь и посмотрел ей в глаза. Она в ответ слегка улыбнулась, и пара двинулась по алтарю сквозь оглушительные залпы фейерверков и непрекращающиеся вспышки камер. ​Все гости аплодировали стоя. Лепестки роз оседали на плечах жениха и путались в фате невесты, пока трансляция фиксировала это торжество, ставшее свадьбой века.