И так каждые выходные

На следующую отработку пришлось идти в то же воскресенье. Гарри был невыспавшимся, злым, и над ним дамокловым мечом висело эссе по трансфигурации на пятнадцать дюймов. Работу над домашним заданием на понедельник он ещё не начинал, а потому отработке – даже с Малфоем – особо не радовался. Слизеринец тоже не выглядел довольным. В этот раз он даже не удостоил Гарри взглядом, сразу проходя в конец теплицы. На стёклах, которые он так тщательно отмывал вчера, серели разводы. Гарри огляделся. Обстановка не добавляла энтузиазма: работы было слишком много, и он не знал, с чего начать. Можно было бы продолжить разбирать мусор на столе или заняться засохшими растениями, но это было не так интересно, как работать рядом с Малфоем. Вчера Гарри почти достучался до него, а сегодня тот опять устроил игру в молчанку, даром что вообще пришёл отбывать наказание. Это раздражало. Гарри выдохнул, будто собираясь с силами, и направился в сторону слизеринца. Тот и плечом не повёл, даже когда Гарри встал в двух шагах от него, продолжая сосредоточенно работать. Гарри взял щётку и вяло завозил ею по мутным пятнам, оставшимся с предыдущего дня. Он просто хотел, чтобы эти два часа поскорее закончились, поэтому совсем не обращал внимания на то, что скорее разводит больше грязи, чем что-то отмывает. Зато это заметил Малфой. Он косо глянул на Гарри, но ничего не сказал, только поджал губы. Гарри продолжал возить щёткой по стеклу и думать о своём. Может, у него получилось бы написать эссе методом Франкенштейна – позаимствовать некоторые идеи для основной части у однокурсников, а для введения и заключения придумать что-нибудь ещё. Что касается требуемого размера, он давно научился подстраивать почерк под обстоятельства. Справлялся же он как-то предыдущие шесть лет, правильно? Он прошляпил момент, в который Малфой отложил тряпку и уставился на него. Взгляд его серых глаз не предвещал ничего хорошего. – Как ты думаешь, Поттер, нравится ли мне торчать запертым с тобой по два часа в свои законные выходные? – Его голос звучал ленно, он как обычно растягивал гласные, однако глаза его опасно сузились. – Готов поспорить, ты в таком же восторге, как и я, – съязвил Гарри. Малфой шутку не оценил. Он презрительно фыркнул и ткнул пальцем в грязное окно. – Мог бы хотя бы сделать вид, что стараешься. Если твоё неумение работать продлит моё заточение здесь хотя бы на секунду дольше оговорённых четырёх недель, я клянусь, Поттер, я задушу тебя голыми руками и не посмотрю на то, что Уизлетта будет плакать. – При чём здесь Джинни вообще? – Пробормотал Гарри, уязвлённый тем, что Малфой корил за дело. – Мы давно расстались. – Я, в отличие от некоторых, не слежу за чужой личной жизнью, – Малфой криво усмехнулся. Пристыженный и покрасневший, Гарри замолчал и уставился на щётку в руках. Интересно, сколько времени прошло? Следующие два стекла он отмывал с большим усердием, периодически ловя себя на том, что он косится на Малфоя, словно в поисках одобрения. Впрочем, тот на эти взгляды не обращал внимания и продолжал спокойно работать. Нужно было срочно придумать новый предлог для беседы. – А эссе по трансфигурации ты уже написал? Малфой раздражённо выдохнул, но ответил: – Написал. Почему ты не можешь просто работать? Желательно, молча. Гарри пожал плечами. Ему вспомнилось лето перед пятым курсом. – Мы всегда обсуждаем что-нибудь, когда работаем вместе. Так веселее. – А я, по-твоему, похож на Уизли? – Нет, но… – Гарри смутился. Действительно, что это он? – И слава Мерлину за это. Гарри показалось или… – Ты только что пошутил? – Не говори глупостей, – отрезал Малфой и перешёл к следующему стеклу. – Почему бы тебе не пойти убирать разбитые горшки? – Да, наверное, – Гарри кивнул и остался на месте. Малфой, вернувшийся было к работе, изогнул бровь в немом вопросе. – Не хочу оставлять стёкла на тебя одного, – попытался объяснить Гарри. Малфой закатил глаза. Вероятно, любое проявление хвалёной гриффиндорской благородности доводило его до тошноты. – Кому-то в любом случае придётся сделать это. – Вдвоём быстрее управимся, – возразил Гарри и в доказательство своих слов прокрутил щётку в руке. Малфой смерил его недоверчивым взглядом. – Тогда работай, а не строй из себя непонятно кого. Гарри кивнул и принялся отмывать стекло. Разговорчивый Драко нравился ему гораздо больше. Более того, это доказывало, что его молчание было всего лишь личным выбором, а не приклеенной намертво маской, и что ледяную стену, воздвигнутую Малфоем, можно было растопить. Остаток отработки прошёл более спокойно. Малфой больше не заговаривал с Гарри, но и не косился как на прокажённого, будто смирившись с тем, что тот пристал к нему как банный лист. Когда Спраут пришла принимать работу, они стояли по разным сторонам теплицы, но между ними больше не было того напряжения, про которое обычно пишут: “Не влезай, убьёт”. Малфой не попрощался напоследок, но Гарри не расстроился. Он проводил слизеринца задумчивым взглядом, вздохнул и отправился в башню – писать эссе по трансфигурации.