И так каждые выходные

Следующая неделя прошла сносно – по крайней мере, без новых стычек и назначения отработок. На последних курсах у них было много пар, ориентированных на будущую профессиональную деятельность, и почему-то каждый раз на углублённых занятиях Гарри оказывался вместе с Малфоем. Даже трансфигурация и ЗОТИ, обязательные для всех, стояли со слизеринцами. Получалось так, что следующие три недели Гарри предстояло видеть Малфоя каждый день, включая выходные. Малфой не обращал на гриффиндорца никакого внимания, не прилагая к этому особых усилий. Он постоянно находился в компании Блейза и Панси и занимался своими делами. Сначала Гарри это обижало – можно ведь было не притворяться, что они незнакомы, – но постепенно до него дошло, что один разговор в теплице мало что менял, и Малфой просто вёл себя как обычно. В субботу после обеда Гарри попрощался с друзьями и направился к выходу из замка. Малфой уже был на месте отработки – стоял, заложив руки за спину, и скучающим взглядом обводил ровный ряд теплиц. – Привет, – поздоровался Гарри, подходя к слизеринцу. Малфой ничего не ответил. Гарри не стал повторять приветствие, но смотреть на парня не перестал, надеясь хоть на какую-нибудь реакцию. Ожидание окупилось: в какой-то момент тот сдался и еле заметно кивнул, будто нехотя, однако для Гарри этого было достаточно. После того, как волшебные палочки были сданы, а обычные напутственные слова получены, профессор Спраут удалилась, оставляя парней в тишине. Малфой сразу направился к оставшимся стёклам – видимо, он хотел закончить с ними как можно скорее. Гарри немного потоптался на входе, запоминая состояние теплицы, и пошёл вслед за ним. Как и в прошлый раз, Малфой никак не отреагировал на проявление инициативы. Гарри нахмурился. Эта отработка только началась, но уже рисковала стать скучной. – Как прошла неделя? – Спросил он через одно вымытое стекло, как бы невзначай посматривая на напарника. Малфой, не отрываясь от работы, недовольно взглянул на Гарри и поджал губы. Гарри интерпретировал это как нежелание отвечать, но сдаваться не надумал. В конце концов, они отработали лишь четверть наказания, и Гарри надеялся использовать оставшееся время для завоевания расположения Драко. – Я это дурацкое эссе сдал с опозданием, – продолжил Гарри. – Джонс обещала снять пару баллов, так ещё и задала огромную практику. Не знаю даже, успею ли я доделать к понедельнику. Он рассказывал о трансфигурации так, словно они с Малфоем не посещали одни и те же занятия. – Поттер, я тебе уже говорил, я не Уизли, – Малфой обречённо выдохнул и переложил щётку в другую руку. – Я знаю, – легко ответил Гарри. – Можешь не отвечать. – Слушать твою болтовню я тоже не хочу. – Можно было тогда вести себя нормально на зельях, – выпалил Гарри, совершенно не подумав. И кто за язык тянул? Малфой замер. Его шея вытянулась, глаза опасно сузились, ноздри расширились. Когда он заговорил, его голос был убийственно спокойным. – Не я испортил чужое зелье. Но ты не обращал на меня внимание, хотел ответить Гарри, однако даже в голове это звучало глупо. Малфой и не должен был реагировать на него. Стоило признать: слизеринец был прав – Гарри действительно был виноват, и, похоже, только он один. – Я просто хотел, чтобы ты заметил, – пробормотал пристыженный парень и отвёл взгляд. Малфой дёрнул бровями. На мгновение выражение его лица смягчилось, обнажая настоящие эмоции – удивление, растерянность и что-то ещё. – Для национального героя ты удивительно заносчив, – констатировал Малфой. – Ты не можешь нравиться всем, Поттер, пора бы уже принять это. – Я не пытаюсь понравиться, я просто хочу, чтобы… Ну, – Гарри замолчал, пытаясь сформулировать мысль, но та, как назло, выскальзывала из рук. Он не был уверен в том, чего по-настоящему желает. Чтобы Малфой перестал молчать? Теперь они разговаривали, но этого было недостаточно. Чтобы Малфой стал его другом? Это казалось слишком невозможным. Слизеринец изогнул бровь, ожидая продолжения. – Поговорим, когда ты научишься формулировать мысли. Неудивительно, что тебя распределили на Гриффиндор. Гарри зацепился за новую тему, как утопающий за протянутую соломинку. – Гриффиндорцы вовсе не тупые, – обиженно заметил он. – Ты доказываешь обратное. Гарри нахмурился. – Шляпа хотела отправить меня на Слизерин, знаешь ли, – тихо произнёс он. Он не ждал, что Малфой поверит ему, однако тот лишь коротко усмехнулся. – Хвала Мерлину, что она этого не сделала. – Это был мой выбор. – Ну, хоть в чём-то ты не ошибся. “Тебе подходит” – повисло в воздухе невысказанным. Малфой отвернулся и продолжил соскребать грязь со стекла. Гарри тоже возвратился к своему занятию, однако его движения замедлились, стали более автоматическими. Он всё думал о словах слизеринца. Это было похоже на комплимент, а значит, Малфой снова почти перешагнул разделявшую их черту. Что заставляло его оставаться на той стороне? Стыд, страх, недоверие или всё вместе? Он ведь мог быть собой настоящим, так почему?... – Подай тряпку, – голос Малфоя прервал его размышления. – А? – Тряпка, – повторил Малфой. Гарри послушно передал ему сухую тряпку. На секунду их пальцы соприкоснулись – у Малфоя они были по-аристократически длинными, худыми и холодными. Малфой никак это не прокомментировал, но Гарри почувствовал, как его рука дрогнула. Остаток отработки прошёл в молчании. Гарри больше не пытался разговорить слизеринца – почему-то он чувствовал, что на сегодня лимит его благосклонности был исчерпан. Спраут пришла вернуть им палочки через два часа. Оглядев проделанную работу, она мягко улыбнулась: окна были почти вымыты, и теплица не казалась такой уж заброшенной. По дороге в замок они не разговаривали, однако Малфой не ускорял шаг, чтобы оставить Гарри позади. Дойдя до большого зала, слизеринец свернул в сторону подземелий, всё так же не говоря ни слова. – До завтра, – пробормотал Гарри ему вслед, сжимая правую ладонь в кулак. Он всё ещё ощущал холодное прикосновение где-то на кончиках пальцев. Это было что-то новое.