И так каждые выходные

Всю следующую неделю Гарри провёл в состоянии, напоминающем лёгкую эйфорию. Еда в большом зале казалась просто божественной, занятия не такими длинными, а уже порядком надоевшие эссе – интересными. Рон глядел на друга с удивлением и чуть ли не крутил пальцем у виска, а Гермиона только загадочно улыбалась. Малфой всё так же не реагировал на Гарри – ни в коридорах, ни на занятиях, ни в большом зале, – но Гарри не расстраивался. Теперь-то он знал, что на отработке всё будет по-иному. В субботу Гарри быстро запихнул в себя обед, попрощался с друзьями и поспешил к теплице. Малфой уже был там. Он кивнул Гарри в ответ на приветствие и махнул в сторону других теплиц. – Спраут будет здесь с минуты на минуту. Левитирует сюда всё необходимое. Гарри заглянул в приоткрытую дверь. На очищенном столе стояло два больших горшка с мимбулус мимблетонией и поддон с фиолетовыми кустиками, неспешно колышущимися безо всякого ветра. – А вот и вы, мистер Поттер, – сзади послышался весёлый голос профессора Спраут. Она пролевитировала в теплицу мешки с землёй и удобрениями, глиняные горшки и новые садовые инструменты. – Сегодня пересаживаете этих красавиц, – Спраут с нежностью глянула на невзрачные кактусовидные растения. – Мистер Лонгботтом пару лет назад поделился с нами этими чудесными экземплярами. Гарри улыбнулся. Он помнил, как Невилл носился с подарком дедушки. – Растение редкое и крайне ранимое, поэтому постарайтесь без резких движений. – А что это? – Гарри указал на фиолетовые кустики. Спраут покачала головой. В её голосе проскользнули укоряющие нотки. – Это, мистер Поттер, трепетливые кустики. Вам повезло, на этой неделе мы застали редкий момент: цветение. Это чрезвычайно важно: созревшие бутоны используются для приготовления амортенции. Гарри понял, почему он не узнал растения. В прошлый раз, когда Гарри изучал кустики на четвёртом курсе, они выглядели как обычная трава, без фиолетовых цветков. Он бросил на Малфоя короткий взгляд, но тот внимательно слушал профессора и на Гарри внимание не обращал. – Что ж, вернусь проверить работу через два часа, – Спраут кивнула и покинула теплицу. Малфой подошёл к столу и осторожно провёл пальцами по кожистому стволу мимбулус мимблетонии. – Замечательное растение, жаль, редкое. Его сок используется в сильных заживляющих зельях. – Когда ты решил, что хочешь стать целителем? – Спросил Гарри, внимательно следя за движениями слизеринца. Его рука дрогнула и замерла в воздухе. – Мне нравятся зелья, – наконец сказал он. – И мысль, что я могу спасать жизни, а не отнимать… В общем, это был единственный вариант. – А я просто хочу бороться со злом, – ответил Гарри. – Для меня это тоже единственный вариант. – Неправда, – Малфой покачал головой. – Ты – Избранный. Перед тобой открыты все дороги, ну, кроме, может, целительства и точных наук. – Это единственный вариант, который мне по душе, – уточнил Гарри. – И что не так с точными науками? – В них требуется усидчивость и внимательность, – просто ответил Малфой. Гарри не стал спорить – он чувствовал, что слизеринец был прав. В течение сорока минут они молча работали бок о бок, пересаживая прихотливое растение в подготовленную землю. Тишина прерывалась лишь постукиванием лопаток о стенки горшков и короткими фразами по делу. Закончив с мимбулус мимблетонией, Гарри поднялся с корточек и довольно улыбнулся. Осталось только разобраться с трепетливыми кустиками, и на сегодня работа была закончена. Он подошёл к поддону и поднёс один из горшков с растением к лицу. Колышущиеся травинки защекотали его щёки. Он вдохнул аромат фиолетовых цветов и удивился: это был не обычный цветочный запах – свежий, чуть сладкий. Кустики пахли пирогом с патокой, рукояткой новой “Молнии” и чем-то ещё. Гарри принюхался и закрыл глаза, пытаясь разложить аромат на составляющие. Вот она – последняя нота: свежеструганное дерево. Запах был незнакомым, но лёгким и приятным. Гарри улыбнулся. – Малфой, – позвал он. – Иди сюда. Слизеринец недоумевающе посмотрел на него, но подошёл ближе и скрестил руки на груди. – Ну? – Понюхай, – Гарри протянул горшочек Малфою. – Запах просто великолепный. Малфой закатил глаза, но кустики взял и поднёс их к носу. Через пару секунд он ответил: – Ничем таким особенным они не пахнут, – он поставил горшок на стол и тут же отвёл взгляд. – Разве? – Гарри растерянно посмотрел на юношу. – А что для тебя особенное? Малфой замер, словно вопрос застал его врасплох. – Лак для метлы, – чуть подумав, ответил он. – Слишком сильно бьёт в нос. – Понятно. Гарри постарался не показывать этого, но в его голосе проскользнули нотки разочарования. Ему было грустно от того, что Малфой не разделил его восторга. Его обижало то, что Малфой не мог поделиться с ним сокровенным. Мы не друзья, напомнил он себе. Плохо было то, что Гарри хотел большего. Через некоторое время, когда большая часть кустиков была пересажена в землю, Малфой подал голос. – Чем… Чем они пахнут для тебя? – Он спросил осторожно, не смотря на Гарри, но тот заметил, как напряглись его плечи. – Пирогом с патокой, “Молнией” и свежим деревом, – с готовностью поделился Гарри. – Только я не могу понять, каким именно. – Попробуй описать, – предложил Малфой и отложил лопатку. Гарри снова поднёс кустики к носу и сделал вдох. – Хм, – он закрыл глаза. – Как будто сливочный аромат, как пахнут ириски. Мягко, тепло и… бархатисто. Немного щекочет ноздри. – Похоже на сандал, – ответил Малфой, немного подумав. – Разбираешься в парфюмерии? – Чуть-чуть, – кивнул Малфой, – будущая профессия обязывает. – У тебя отлично получается. Малфой не ответил на похвалу, но Гарри увидел, как порозовели кончики его ушей. Они пересадили оставшиеся кустики, сдали работу Спраут – та снова похвалила их – и отправились в замок. Гарри шёл чуть позади, всё думая над словами слизеринца. Тот не делился, чем пахли трепетливые кустики для него, но ему было интересно впечатление Гарри. Это давало надежду. Малфой остановился у тяжёлых дубовых дверей, поджидая Гарри. Тот удивлённо посмотрел на слизеринца. – У тебя на щеке грязь, – сообщил Малфой и вытащил платок из-за пазухи. – На, вытри. Гарри принялся усиленно оттирать пятно с кожи. – Так нормально? – Стало чище, – подтвердил Малфой и покачал головой, когда Гарри протянул платок обратно. – Оставь себе. Сказав это, он скрылся в коридоре, оставив Гарри стоять одного. Тот задумчиво проводил его взглядом и, борясь с собой, поднёс платок к носу. Накрахмаленный кусок ткани пах свежей землёй и сандаловым деревом.